Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #4(263), 13 февраля 2001

Александр ЛАЗАРЕВ

ЧТО УСПЕЕТ ДЖОРДЖ БУШ В ПЕРВЫЕ 100 ДНЕЙ?

Джордж Буш

Джордж Буш вступил в должность президента 20 января, но еще до того, как он принял присягу, начались обсуждения, чего он сумеет добиться в первые сто дней своего президентства. Этот срок истекает 30 апреля, и, значит, до подведения итогов еще далеко. Но самое время спросить, а кто и почему установил такой срок - 100 дней? Почему не 200? Не 250? Или, что было бы, наверное, логично, годичный срок - 365 дней?

Очень часто "сто дней" упоминаются в связи с Наполеоном - со дня его бегства с острова Эльба до поражения при Ватерлоо. Правда, эти события разделяют 116 дней, но почему-то говорят о ста... А в Америке о ста днях - с намеком, естественно, на Наполеона - впервые заговорили придворные пропагандисты деяний президента Франклина Делано Рузвельта. За первых три месяца с небольшим ФДР забросал Конгресс своими предложениями о том, как добиться выздоровления страны, погруженной в Великую Депрессию, и находившийся под контролем однопартийцев президента Конгресс штамповал один законопроект за другим. За 100 дней работы - с 9 марта до 16 июня 1932 года - их количество побило все рекорды.

Рэймонд Молей, один из главных помощников ФДР, писал много лет спустя о "законодательном рекорде первых ста дней Рузвельта: "Не существует параллелей в истории Республики... Мы не можем сравнивать первые сто дней Линдона Джонсона, который унаследовал многое из оставленного Джоном Кеннеди..."

Однако сам Кеннеди более чем скептически относился к законодательному процессу первых ста дней. Теодор Соренсен, писавший тексты многих речей сенатора, а затем президента Кеннеди, вспоминал в книге "Кеннеди" о том, как президент-элект, работая над своим инаугурационным выступлением, в очередной раз отказался выслушивать вопрос о первых ста днях в Белом доме. "Мне становится плохо, когда я снова и снова читаю о ста днях", - цитирует Соренсен президента-электа. А в своей инаугурационной речи он сказал: "Все, что намечено, не будет завершено в первые сто дней. Не будет закончено ни в первую тысячу, ни за годы существования этой администрации, ни даже, возможно, за жизнь нашего по-коления. Давайте, однако, начнем!.."

Но хотят того вновь избранные президенты или нет, понятие "ста дней" прочно укоренилось, и дотошные журналисты будут обязательно учитывать - подсчитывать, чего добьется - или не добьется - президент Буш с 20 января по 30 апреля. Однако у вновь избранных президентов разные возможности при проведении своей программы через Конгресс.

Рузвельт начал первый срок президентства, когда его однопартийцам принадлежало абсолютное большинство в обеих палатах Конгресса: в нижней - 310 демократов и только 117 республиканцев, в верхней - соответственно - 60 и 35... Кеннеди приступил к работе, когда в нижней палате было 263 его однопартийца и 174 республиканца, в верхней - соответственно - 65 и 35... Легко устанавливать рекорды, когда имеешь законодателей на своей стороне... Такая поддержка может только сниться Бушу. В Палате представителей его однопартийцев 223, а демократов 211 плюс один социалист, всегда голосующий, естественно, вместе с демократами. В Сенате голоса поделились поровну - 50 на 50. И если ФДР, Кеннеди, а затем Джонсон, ставший президентом после убийства Кеннеди, могли совершенно не считаться с оппозицией (и никогда не считались), то Буш лишен такой возможности. Однако Бушу грех жаловаться: он первый почти за полвека президент-республиканец, имеющий возможность работать с Конгрессом, обе палаты которого контролируют его однопартийцы. Хотя в верхней палате голоса разделены "фифти-фифти", но в случае ничейного счета при голосовании решающее слово принадлежит председателю Сената, каковым по Конституции является вице-президент, и, таким образом, вице-президент Дик Чейни склонит чашу весов на сторону президента. Но Бушу придется, конечно же, столкнуться с оппозицией, какой не было ни у ФДР, ни у Кеннеди, и оппозиция не забыла напомнить о себе уже в первые десять дней президентства Буша.

Демократы решили продемонстрировать свою оппозиционность при обсуждении кандидатуры Джона Эшкрофта на пост министра юстиции. Торпедировать его кандидатуру у них не было возможности, и они поставили перед собой цель собрать, как минимум, 41 голос против Эшкрофта, и это им удалось: "за" голосовали 58 сенаторов (50 республиканцев и 8 демократов), "против" - 42 (только демократы).

Почему, спросите вы, демократы хотели набрать минимум 41, а, скажем, не 40 или 42?

Законодательный процесс в Сенате может быть полностью остановлен, если противников какой-либо резолюции будет не менее 41. В этом случае спонсорам резолюции ничего не остается, как снять ее с обсуждения... Набрав 42 "против" при обсуждении кандидатуры Эшкрофта, фракция Демократической партии дала ясно понять президенту, что располагает необходимым числом голосов, чтобы потопить любое его предложение.

Нет секрета в том, почему именно кандидатура Эшкрофта оказалась в роли "пробного шара" при обсуждении Сенатом кандидатов Буша на министерские посты. За годы в политике - а Эшкрофт был генеральным прокурором штата Миссури, губернатором этого штата, а с 1995-го по 2000-й год депутатом Сената - он восстановил против себя многие либеральные организации, являющиеся фундаментом Демократической партии. На него, как говорят в России, "имели зуб" и феминистские организации, и профсоюзы учителей, и сторонники абортов на любой стадии беременности, и противники продажи оружия, и левоориентированные правозащитные организации и т.д. Без поддержки всех этих групп (финансовой и на избирательных участках) демократы не имеют ни малейших шансов добиться успеха на выборах, поэтому они уже много лет выполняют волю этих групп, организаций, ассоциаций, течений. Что им оставалось делать, когда Джерси Джексон выступил против кандидатуры Эшкрофта? Они должны были встать по стойке смирно и хором сказать: "Да, сэр!" Эшкрофту приписывают "расизм", хотя за годы своей работы на посту губернатора Миссури он проявил себя буквально во всем как сторонник и друг афроамериканцев. И если Эшкрофт - сначала губернатор, а затем сенатор - выступал против назначения афроамериканца на судейский пост, то он руководствовался при этом какими угодно мотивами, но только не расовыми... Важно, впрочем, не только это.

Сенатор Джон Эшкрофт

За более чем двухвековую историю страны президенты часто назначали министрами людей, которые не соответствовали посту, на который их назначали. Чтобы не углубляться в историю, приведу только один пример: Роберт Кеннеди, назначенный братом Джоном на пост министра юстиции, хотя тот не имел за душой абсолютного никакого юридического опыта. Роберт не был судьей, не был прокурором. Он выполнял юридические задания в различных комитетах и подкомитетах Конгресса, и этого, конечно же, было совершенно недостаточно, чтобы стать министром юстиции. Но когда президент-элект Джон Кеннеди заговорил с отцом о том, на какую бы должность определить брата Роберта, старина Джо твердо сказал сыну: министр юстиции. "Но..." - попробовал было возразить президент-элект. "Никаких 'но'! - грозно сказал папа. - Бобби тебе помогал в избирательной кампании и заслужил этот пост!"

И? И - сенаторы (как демократы, так и республиканцы) поддержали кандидатуру Роберта Кеннеди. Не потому, что считали его достойным. Традиция повелевала: президент имеет право окружить себя теми людьми, с которыми хочет работать... Сенаторы-республиканцы никогда не нарушали эту традицию. Они и не подумали выступать против выдвинутой президентом Клинтоном кандидатуры Джанет Рино на пост министра юстиции. Большинству сенаторов (не только республиканцам) было ясно, что у Рино нет качеств, необходимых для министра юстиции. Но коли президент выбрал ее (решающий голос имела, впрочем, госпожа президентша, что ни для кого не было секретом), Сенат согласился.

А вот демократы в последние два десятилетия взяли себе за правило противостоять кандидатурам президентов-республиканцев на министерские посты. В 1985 году с большим скрипом они одобрили кандидатуру Эдвина Миза на пост министра юстиции. В 1993 году - впервые в истории (!) - демократы отказались поддержать кандидатуру президента на министерский пост: они утопили кандидатуру Джона Тауэра на пост министра обороны. И ведь Тауэр не был человеком, взявшимся неизвестно откуда. В течение многих лет он депутатствовал в Сенате, более всего занимаясь вопросами обороны. Он знал проблемы Пентагона от "а" до "я". Но некоторые коллеги недолюбливали его, и когда президент Буш (отец нынешнего президента) выдвинул Тауэра на пост министра обороны, демократы забаллотировали его.

Да ведь и Эшкрофт был коллегой большинства тех, кто голосовал против него. А с сенатором из Коннектикута Джозефом Либерманом он учился в Йельском университете. Либерман лучше, чем кто-либо другой, знал, что Эшкрофт - никакой не расист и обвинения его в расизме - это откровенная клевета. Но нет, не поднялся недавний кандидат в вице-президенты, не сказал коллегам, что Эшкрофт достоин быть министром юстиции. Заявить подобное - означало бы похоронить мечты о будущем президентстве, поскольку афроамериканцы, феминистки, профсоюзные активисты и т.д. не простят ему этого. И бывший однокашник проголосовал против Эшкрофта.

Я не случайно так подробно остановился на голосованиях в Сенате по одной-единственной кандидатуре выдвиженца Буша. Это голосование показало, что на пути программы нового президента - масса препятствий. Любое его серьезное предложение натолкнется на стену - будь то предложение о школьных ваучерах, или о снижении налогов для всех, кто их платит, или о частичной приватизации федерального пенсионного фонда, или о противоракетной обороне с элементами космического базирования... Что бы ни предложил Буш, ему предстоит преодолевать барьеры, хотя каждое из перечисленных предложений, во-первых, разумно и, во-вторых, более чем своевременно. Примеры законодательных успехов президентов Рузвельта и Кеннеди ничему Буша научить не могут. Ему следует учиться у президентов-республиканцев, которые сталкивались с противостоянием Конгресса, но сумели преодолеть его. И первый - это Рональд Рейган.

Рейган вошел в 1981 году в Белый дом с четкой экономической программой, в основе которой лежала налоговая реформа. Чтобы способствовать подъему экономики, считал он, следует снизить налоги. В то время высшая налоговая ставка равнялась 70 процентам, и Рейган считал это недопустимым. Он предложил опустить высшую до 28. Президент мог рассчитывать на поддержку Сената, в котором его однопартийцам принадлежало большинство (53 против 46 при одном независимом). Но в Палате представителей было 242 демократа и только 189 республиканцев, и спикер Томас О'Нил заявил Рейгану, чтобы он и не мечтал о снижении налогов "для богатых" (это излюбленный термин демократов). Рейган не стал пререкаться с О'Нилом, а обратился по телевидению к стране, объяснив, почему предлагает снизить налоги и кто окажется в выигрыше от этого. Американцев он убедил, и они принялись бомбардировать своих конгрессменов требованиями поддержать налоговую рефор-му. В результате предложение о снижении налогов получило одобрение в обеих палатах, и с наступлением 1-го октября 1981 года нового финансового года налоги были повсеместно снижены. Через год - в ноябре 82-го - страна вступила в эпоху экономического подъема, который с небольшим перерывом продолжается до сих пор. "Машиной по созданию новых рабочих мест" назвали Америку в 80-е годы. Машина эта работает до сих пор.

Пример Рейгана достоин подражания: если вас, господин президент, не поддерживает Конгресс, обращайтесь напрямую к народу!

Что же касается "ста дней", то не могу не вспомнить обещания губернатора Арканзаса кандидата демократов Билла Клинтона в избирательной кампании 1992 года: "Если меня выберут, - говорил он, - передо мной будут лежать предложения в первый же день после инаугурации. Я направлю их Конгрессу, и мой 100-дневный период станет самым продуктивным в современной истории!"

Но в первые сто дней президент Клинтон ровным счетом ничего не добился, хотя обе палаты Конгресса контро-лировались демократами (Сенат - 56 против 44, Палата представителей - 258 против 176). Первые дни прошли под аккомпанемент скандала, связанного с решением Клинтона разрешить гомосексуалистам служить в армии, против чего возражали не только республиканцы. Затем начался скандал в связи с назначением Лани Гуинер на пост заместителя министра юстиции, и сам президент снял ее кандидатуру... Сто дней пролетели незаметно и завершились "пшиком". Впрочем, ни сам президент и никто из его советников-помощников об окончании этого срока не вспомнили.


Содержание номера Архив Главная страница