Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #4(263), 13 февраля 2001

Фаина КОЛЕСНИКОВА (Атланта)

НОВАЯ АМЕРИКАНКА

Софья Логвинова

По телефону голос Сонечки журчит и обволакивает. Я представила себе маленькую уютную женщину с неутомимыми руками - художник!

Оказалось: обаятельная детская рожица в очках, сын Иван двадцати одного года в Москве и... недавнее замужество здесь, в Америке.

Лично мне всё это - в сочетании! - очень нравится.

Ещё мне нравится, что скульптуры Софьи Логвиновой замечены здешними знатоками, а некоторые работы, существующие пока лишь в стадии эскиза, уже "прописаны" в частной коллекции знакомого американского архитектора.

А ещё, согласитесь, интересен человек, который в трудной ситуации умеет посмотреть на себя со стороны, да притом - с иронией.

Что-нибудь ещё?

Да: преклоняюсь перед людьми, способными нестандартно работать с подростками.

И это тоже - о Соне.

Так, может быть, по порядку?

Детство

В детстве с Сонечкой приключались всевозможные истории.

...Летний Оренбург, напоённый солнцем, буйно- травный, помидорный. Нешутейное сражение со злобным петухом: не вторгайся на чужую территорию!

...Детский сад на берегу реки Урал. Сонечка не из тех, кто может существовать в пределах забора! Она увлекает знакомого малыша в поход по широкой бетонной трубе, которая приводит исследователей к самой воде. У мальчонки, к счастью, хватило сил удержать Соню, подхваченную течением...

...А была ещё дружба с голубем. Соня учила его летать и внушала знакомому коту: "Не смей его трогать, это мой друг!" Кот внимательно слушал девочку, а потом... Соня долго не могла этого понять, ведь кот, как и съеденный голубь, тоже был её другом...

...Зауральная роща, палисадник, где дети разыгрывают спектакли. Соня - непременная участница и "затейщица". В 9 лет она пишет сценарий и разучивает с друзьями роли - уже не первый раз.

...Ещё одно пристрастие - сумасшедшие оренбургские грозы. Они тёплые, с неимоверными росчерками молний, с оглушительными громовыми раскатами, а беседка во дворе - самое место для этого удовольствия!

Соня: Семья была большая. Папа - офицер, мама - медсестра, нас, детей, трое, ещё прабабушка и папин брат - инвалид. Он всю жизнь прожил с нами, у него не было своей семьи, и он растил нас - много читал нам сказок, учил рисовать, благодаря ему мы были подготовлены к хорошему образованию. И отец развивал нас, возил в Ленинград, в Москву, старался показать как можно больше интересного (брат и сестра Сони - переводчики). Я была лёгкая, подвижная, ни во что особо не углублялась. Недолго проучилась в музыкальной школе, потом, в старших классах, пошла в художественную.

В школе я была личностью яркой, потому что постоянно что-то затевала: стихи, стенгазеты, радио-газеты, новогодние спектакли. Меня любили и не любили, потому что иногда я будто "выпадала из потока". Помню, я придумала, что каждый класс к Новому году делает карнавальные костюмы на определённую тему. У нашего класса тема "русские сказки". Вроде, я всем всё объяснила, а на карнавал весь класс почему-то нарядился матрёшками, одна я - Царевна-Лебедь. Я такое сотворила! У меня и "звезда во лбу" горела, и "месяц под косой" блестел, я как-то лампочки приспособила, платье сказочное из марли три ночи шила. Присудили мне первое место за костюм, а весь класс на меня обиделся...

 

На белом коне

После окончания художественной школы Сонечка видела себя въезжающей в московский ВУЗ на белом коне!

Развернули...

Чтобы не терять год, пошла на подготовительные курсы в пединститут и в любимую школу - преподавать рисование. Её, семнадцатилетнюю, на вид трудно было отличить от пятиклассницы. Срывала уроки другим учителям "пятиклассница" не по злому умыслу: когда уводила ребят на берег Урала показать необычное дерево, камень причудливой формы, когда на ходу сочиняла всевозможные истории и сказки, о часах никто не вспоминал... Меньше радости юному педагогу приносили уроки черчения, они требовали не выдумки, а серьёзной подготовки и соответствия программе.

Второй заход в Москву Соня связывала со знаменитой Строгановкой. Развернули и на этот раз: скульптуру сдала хорошо, рисунок - слабее. Случайно услышала от девчонок об институте, где на художественном факультете много разных отделений и те же педагоги, что в знаменитых ВУЗах (сегодня это Академия Сервиса). На экзамене сквозь огромную стеклянную дверь в толпе старшекурсников парень с ёжиком, наблюдая Сонину работу, одобрительно выставил большой палец (мол, здорово!). Оказалось, будущая знаменитость - Слава Зайцев. Подошёл педагог, впоследствии любимый наставник А.Постолов: "Как вы интересно врёте!"

А Соня плохо видела, а выдумывала - хорошо. Её "пятёрочное", объёмом в целую тетрадь, сочинение по Пушкину стало сенсацией, а ответ на экзамене по истории был похож на песню "о том, что люблю" (повезло с вопросом о старом Петербурге!). Кроме Сонечки, на скульптуру был принят только один парень. Учить двоих - нерентабельно, предложили ждать год или перейти на другое отделение. Парень выбрал текстиль, Соня пошла в модельеры.

Софья Логвинова у себя в мастерской.

Соня: Мне всё было интересно! Но модельер, пока учится, должен много шить сам, а моя рука к иголке не тянулась. Потом я попала в КВН, мы здорово играли, даже вышли в полуфинал! Это был последний год живого, настоящего КВН. Жизнь вокруг меня бурлила, я вечно что-то организовывала на факультете, мне было мало просто учиться. Я была такая одержимая комсомолка! Я свято верила во всё, что нам внушали, я ведь выросла под песни о гражданской войне, о героях - мама их хорошо пела.

Первый экзамен по шитью мне помогли сдать ребята-швейники. Следующий был серьёзнее - нужно было самостоятельно сшить более крупную вещь. Помогли родители, набрали ткань, сдали в какое-то ателье, деньги заплатили. А сшили вещь плохо, поставили мне за неё "тройку", я и говорю: "Папа, в следующем году мы шьём шубы." Родители поняли, что этого уже "не потянут", разрешили пойти второй раз на 1-й курс - уже на скульптуру.

Группа у скульпторов была замечательная, все ребята сейчас знамениты, большинство в московской энциклопедии "светится". Не все остались скульпторами, кто-то ушёл потом в живопись, кто-то занялся мебелью, фурнитурой - авангардной, разумеется.

Большинство ребят пришли на курс после знаменитого абрамцевского художественного училища. Они уже имели школу самостоятельной жизни, а в моей начались серьёзнейшие перемены. Меня обрубали, как кусок камня, вытачивали, лепили! Я была для них какой-то странный персонаж: девочка из тёплой офицерской семьи, да ещё рьяная комсомолка... Я часто обижалась на их шутки, много плакала, мне было непонятно, почему меня обижают! Но скоро я привыкла к своим новым товарищам, полюбила их, нашей дружбе уже много-много лет...

Я взрослела, начала понимать, как нужно учиться, что-то делала своё. Но слишком много было влюблённостей, интересной жизни вокруг, неистребимого комсомольского задора. Была история, когда меня чуть не выгнали из института. Наш художественный факультет на картошке поднял бунт: плохие бытовые условия, никудышная кормёжка, денег не платят. Все продолжают работать, наш факультет снялся и уехал. На этой почве умер секретарь парторганизации колхоза - сердце. Меня это так потрясло! Я накатала стенгазету в три разворота, метров на пять, о том, как подло мы поступили, о равнодушии, о моём отношении к комсомолу. Я вытаскивала из общенародной жизни самые тёплые события, которые ложились на душу молодым. Это была такая странная смесь, как сейчас я понимаю, - комсомольский романтизм и какое-то неосознанное христианство... А народ всё это читал, живо реагировал, были какие-то стихийные обсуждения. Кто-то смеялся, другие соглашались, что наша жизнь стала интереснее благодаря тому, что мы хоть как-то соотносим её с жизнью страны... Секретарь парткома института, товарищ с махровой закалкой, обозвал мой крик души "китайской листовкой" и изрёк: "Такие люди не должны учиться в институте!" Помню это жуткое ощущение: меня, мелкую такую, вызывают на трибуну перед всем ректоратом, парткомом, профсоюзом, полным залом людей, и начинают обсуждать, притом, всё перекорёжено, неверно прочитано и истолковано... И тут оказалось, что студенты горой за меня! А ректор в конце собрания поднимается на сцену и говорит: "Если бы все были такими, как она, мы бы построили коммунизм!"

В институте сложились отношения с людьми, которые в дальнейшей жизни стали моими "островами": к ним можно было подплыть в минуты усталости и разочарований. Это писатели, поэты, студенты других творческих ВУЗОВ - ГИТИСа, ВГИКа. Через дружбу со многими людьми пришло другое понимание искусства, другое отношение к литературе, многим духовным ценностям.

Взрослая жизнь

Взрослая жизнь привела Сонечку в художественное училище в Абрамцево. Преподавать рисунок и скульптуру поначалу было сложно. Чтобы чувствовать себя "на уровне", Софья Владимировна старалась весь программный материал как бы пропускать через себя. Разумеется, без кипучей общественной работы она уже не могла, а хотелось ведь ещё и что-то авторское сотворить...

А потом случилась любовь. Соня вышла замуж, родился Ванечка.

Метаться между ребёнком, преподаванием, молодым мужем и бесконечными мероприятиями - об этом времени вспоминать до сих пор грустно... Много было во всём этом и замечательного, но всё чаще возникало ощущение загнанности, полной беспомощности, особенно когда болел сын. Наступил день, когда мужу показалось, что семейные проблемы для него чрезмерны. Уход любимого человека Сонечка восприняла как предательство. Эта травма, похоже, жива в её душе и сегодня...

Соня: Меня потрясло, как мой шестилетний сын воспринял уход отца. Он постоянно был занят поиском нового мужа для меня, чтобы я не оставалась одна, чтобы мне было интересно жить. Он подходил к мужчинам на пляже, на улице, в поезде, говорил, какая у него замечательная мама, давал наш телефон. Мне звонили какие-то мужчины, и я сначала даже не могла понять, что происходит. Позже выяснилось, что сын перенёс жесточайший стресс, но носил его в себе. Как большинство ребят, Иван рвался в школу, но со временем она стала действовать на него угнетающе. Его мучили постоянные головные боли, при одной мысли об этой ежедневной "обязаловке" он просто заболевал. И я поняла, что в моей жизни что-то неправильно: я так стараюсь для своих студентов, я вечно изобретаю интересные общественные дела, вечера, спектакли, я приношу пользу окружающим, но я бесполезна для самого родного, хрупкого человека, который больше других нуждается в моей помощи!

Сонина гимназия

Так случилось, что к этому времени в семьях нескольких Сониных друзей у детей обострились школьные проблемы. Шла перестройка, рушилось всё и вся, школа тоже трещала по швам. Нужно было что-то делать. Но кто же будет делать что-то существенное для наших детей, если не мы сами?! Так родилась идея экспериментальных классов, из которых в дальнейшем выросла гимназия. Воплощать её вместе с Соней взялись люди с хорошим образованием - историк, экономист, философ, режиссёр. Перечитали массу литературы, ездили по новаторским столичным школам, изучали всевозможные педагогические системы.

Соня: Нас заинтересовала Вальдорфская педагогика. Эта система возникла в Германии в начале ХХ века. Она пронизана духом понимания ребёнка, уважения к его неповторимой личности. Ты должен любить ребёнка таким, каков он есть, каким создал его Господь. Не пытайся его переделывать, ломать, приспосабливать, но помогай ему, развивай его творческие задатки.

Мы не знали, какое количество проблем придётся преодолеть, мы дневали и ночевали в нашей школе, всё делали сами. В какой-то период я была не только завучем, разработчиком программ, но и маляром, и уборщицей, и снабженцем, можете себе представить? Было что-то авантюрное во всём этом, но мы так верили в свою мечту и всё превращали в реальность!

Скоро наши дети, для которых мы это затевали, ушли на второй план, потому что к нам потянулись новые ребята. Это была очень серьёзная ответственность: родители переводили их из других школ, и у них была возможность сравнивать.

А в гимназии царил дух творчества! Мы получили прекрасное здание, приглашали к себе лучших педагогов-новаторов, иностранным языкам гимназистов учили "живые" англичане, немцы и французы. Живопись, музыка, театр, постоянные спектакли, затеи и выдумки, творческие конкурсы - такую "добавку" к школьной программе получали у нас гимназисты. Впрочем, почему "получали?" Любимая моя гимназия в подмосковной Тарасовке и сегодня процветает! Родители за детьми вечером приезжают, а они домой не хотят ехать.

Наши выпускники блестяще учатся в МГУ, в Баумана, во ВГИКе, в МИСИ, семь человек стали профессиональными актёрами, в том числе и мой сын Иван. А ведь мы себе такой цели не ставили!

Соня и театр

Сцена из спектакля

В Сониной гимназии много лет живёт детская театральная студия. Честно говоря, Сонечка переманила её из одной московской школы - и не жалеет. Тридцать гимназистов разного возраста изучают историю мирового театра, играют в спектаклях, вместе с художником и режиссёром придумывают сценическое оформление, делают костюмы и реквизит. Пять лет студийцы участвовали в Международном Фестивале Детского Театра и были его лауреатами, а их "Дюймовочка" целую неделю шла по ЦТ в программе "Спокойной ночи, малыши!" В гимназическом спектакле "Сказка о Царе Салтане" захотел участвовать знаменитый актёр Юрий Чернов, а собственную версию "Маленького принца" так и вовсе в Париже и Гренобле с неимоверным успехом играли.

Соня: Это был не только театральный экзамен, мы хотели распахнуть мир перед нашими ребятами. А какое сопротивление родителей нам поначалу приходилось преодолевать! Многие действительно не понимали, задавали детям вопрос "Зачем тебе это надо?" Иное дело, если ходишь в музыкальную школу или в кружок рукоделья - вдруг из этого что-то полезное можно будет извлечь... А если, не дай Бог, свихнёшься и захочешь пойти на профессиональную сцену?! Из всей театральной студии только семей пять были нашими друзьями, отпускали ребят на репетиции, помогали, чем могли. У нас не было цели сделать из них актёров, но была цель вырвать детей из обыденности, из убогой повседневной жизни, развивать их душу, в нужное русло голову подростка направить. В театр ведь редко идут спокойные, уравновешенные дети. А яркий, творческий ребёнок, который болтается без дела, всё равно куда-нибудь прибьется. Что даст ему улица? Не успел оглянуться, а ребёнок уже на другом берегу, и совсем не там, где нам бы хотелось...

Постепенно, от спектакля к спектаклю, развивалась наша студия, возникало ощущение семьи, где режиссёр, Ольга Корешкова, знает о каждом воспитаннике больше, чем его родители.

Многие студийцы теперь - взрослые самостоятельные люди, но они по-прежнему продолжают встречаться, обязательно бывают на премьерах друг у друга, помогают гимназии по первому зову. Расставаясь с ними, Ольга подарила каждому пустую рамочку и сказала: "Это подарок со смыслом. Эти рамочки должны каким-то образом ко мне вернуться с фотографией самого счастливого мига вашей жизни. И тогда у меня будет своя комната счастья!

Оглядываясь назад...

Соня: Оглядываясь назад, я понимаю, какой трудной и счастливой была моя десятилетняя гимназическая эпопея.

К сожалению, я не догадалась заложить в фундамент своего детища проценты, которые могли бы считаться пристойным вознаграждением за труд. А ведь нужно было отдыхать, лечиться, кормить и одевать семью (родители мои пенсионеры, значит - просто нищие). Когда тяжело заболел отец, понадобилась операция, дорогие лекарства, витамины, фрукты. Росли долги. Дошло до того, что я в гимназию на электричке зайцем ездила, из вагона в вагон от контролёра бегала. И знаете, какая мысль одолевала? Хоть бы никто из учеников не был свидетелем моего унижения...

А недавно у меня был праздник. В Америку приезжала небольшая группа педагогов и ребят из гимназии. Я просто купалась в любви и радости! Теперь ежегодно буду проводить в Тарасовке мастер-класс "основы композиции и цветоведения" по своей авторской программе. Она, естественно, совершенно не похожа на привычные школьные "штудии": это всегда - игра, выплеск фантазии, настоящее творчество, в котором ребята открывают мир и самих себя!

Соня и стихи

А ещё в жизни Сони есть стихи. Они обычно рождаются как болевое, и жизнь щедро заботится о том, чтобы этот дар у Сонечки не иссяк...

Бывает, строчки будто сами проговариваются, и нужно только успеть их записать. В другом случае стихи рождаются в ритме шагов, и здесь остаётся ощущение, что это произошло само собой.

Помимо стихов возрождаться после неизбежных жизненных уроков Соне помогают подруги-мечтательницы и впечатления, полученные от новых выставок, концертов, фильмов, книг.

Соня: "Грузиться" впечатлениями нужно постоянно, всё это обязательно откладывается у каждого человека в его личный "ларчик", потом и сам не поймёшь, в какой момент и как проявятся твои запасы - в общении ли, в стихах, в скульптуре или в детском спектакле. А ещё я заметила, что мечты действительно сбываются, и Бог даёт всегда всё правильно. Если подумать о том, что произошло в жизни, оказывается, что ведь об этом и мечтал.

Моя доамериканская жизнь была бурной, кипучей, по-разному направленной. Я работала, как художник, но "не выстраивала своего здания", потому что слишком многое всегда нужно было выстроить вокруг. Бывая на выставках, я постоянно встречала там много родных имён, и всегда радовалась за них и горевала, что воодушевления и идей у меня достаточно, а вот времени... Я и подругам говорила: вот подберусь к старости (Сонечке 48!), и тогда душа моя отпоёт все песни, которые должна!

А сейчас так сложилась жизнь, что вдруг появилось время - появилась возможность запеть...

Я ничего не расскажу Вам о скульптурах Софьи Логвиновой, о её идеях и проектах. Я очень надеюсь, что вы обязательно встретитесь - на её персональных выставках. Просто запомните это имя: Софья Логвинова, новая американка.


Содержание номера Архив Главная страница