Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №3(262), 30 января 2001

Игорь ХЕНКИН (Кливленд)1

На закате

В опль. Топот копыт. Костры на песке. Дикие эмиссары пустыни. Верблюд, поджавший под себя ноги. Балдахин, трепещущий на ветру в лучах закатного солнца. Песок, брошенный в лицо. Поскакал одинокий всадник. Пронеслись вихрем вслед чёрные спины. И догнали. Свесившиеся с верблюда яростные глаза.

- Йаала! Йаала байну ажи!

Улыбка. Бедуин показывает зубы. Обожжённая солнцем сквозь несмываемый загар бурых губ улыбка. Откровенная смесь снисходительности и злости. Надсадный крик.

- Й-а-а-л-а-а!

Взмах сабли - Аллах на небе узнает своих. Прорубил сквозь тонкий голубой платок шею. Брызнуло во все стороны красное. Рухнуло безжизненное тело. И расписался мудрёной вязью на песке в содеянном. Собрали неспешно нехитрую свою утварь. Поднялись лениво фыркающие верблюды. Вереницей потянулись кожаные уздечки каравана. Медленно и величественно поплыли они по пескам. Обернувшись и осадив верблюда, бедуин махнул им рукою. Мелькнуло вдали чёрное треугольное пятно на мордочке белого верблюжонка. Заскользили по склонам барханов зигзаги гремучих змей...

- Какие-то эти верблюды... неправдоподобные, не находишь? И потом, чего это бедуины вдруг с кривыми саблями? - спросил Фред.

- Да хватит тебе придираться! Ты смотри просто, да и всё тут. Мы здесь туристы, а не энциклопедисты или этнографы какие-нибудь, - ответил Питер.

Сощурив глаза, приятели наблюдали за караваном. Все движения были плавными и уверенными, и песок, отбрасываемый копытами, песок, тускло белеющий в лучах заходящего солнца, казался издали снегом.

Приятелям было лет по тридцать, но напоминали они скорее не туристов, а заблудившихся в пустыне ковбоев, одетых на манер вестернов середины ХХ века.

- У нас две тысячи лет прошло, а они словно бы и не заметили. Тот же кочевой уклад, тот же кровавый цирк, - сказал Фред. - Ладно, пойдем на Будду-Брапхипудду посмотрим.

- На кого?

- Ну, пошли.

Издали доносились стоны, всхлипывания, тревожные голоса; отчётливо пахло хлоркой и какой-то медицинской дрянью. Под одиноким чахлым деревцем сидел в позе лотоса убелённый сединами человек. Он, очевидно, находился в глубоко медитативном состоянии: глаза были полуприкрыты, а тело слегка раскачивалось из стороны в сторону.

- Вы кто? - спросил его Питер.

Не меняя позы и, по-видимому, не выходя из медитации, Будда ответил:

- Я известен здесь как Знающий Смысл Сущего.

Питер задумался.

- Кто же тогда я?

Знающий пожевал губами и перевёл невидящий, казалось, взгляд на приятелей:

- Я расскажу тебе притчу и тогда... возможно... ты поймёшь... в чём состоит ответ... История, рассказываемая мною... уже произошла... или произойдёт в скором будущем...

- А я всегда предпочитал писать слово "будущее" с двумя "д", - неожиданно для себя вставил Питер.

Будда мягко улыбнулся и чуть наклонил голову.

- Называется она "Кто?..". Кто? - повторил он. - Тот, кто, разбуженный ночью лаем собаки под окнами, испытывает острое желание застрелить её... вспоминает сказание о двух лучниках, стреляющих ночью лучше, чем днем... Тот... Лай удаляется... но тот, кто разбужен... представляет себе другого в другом месте... разбуженного тем же лаем, но приближающимся к нему... И когда лай окончательно стихает... тот, кто разбужен, в изнеможении закрывает ладонями уши... ибо звук лая становится нестерпимым...

С этими словами он зачерпнул горсть песка и протянул её Питеру. Питер принял песок бережно в свою ладонь. Будда, казалось, забыл об их существовании и вновь устремил взор свой в темнеющую даль. Приятели переглянулись и двинулись дальше. Зашуршал песок под ногами.

- Так ты что, видел его раньше?

- Видел, видел, - ответил Фред.

- И что он говорил?

- Не помню, что-то похожее. Горсть песка, по крайней мере, он мне точно всучил.

- Уж не хотел ли он сказать, что этот другой и я - одно и то же? - пробормотал Питер.

- А песок ты рассмотрел?

- Песок?

- Это ведь и не песок вовсе.

Питер поднёс раскрытую ладонь к глазам.

- Тут буквы какие-то...

- Какие-то! По экватору начертано "In God We Trust", а в полушариях знак доллара поверх континентов.

- Действительно... Да они что, совсем охренели? - изумился Питер.

- А ты думал? Египтяне заворачивались в тряпки, строили пирамиды и заигрывали с древними сакральными знаниями. Греки ваяли статуи и развивали свою могучую логику пополам с мускулатурой. А они решили песком себя увековечить. Очень даже характерное решение. По нынешним временам-то. В случае, если что-нибудь crash'нется, хотя бы часть песка да уцелеет. Ты ещё подожди, они и там всё таким песком завалят. Чтоб потомкам досталось на долгую память. Причем работа тонкая, технические достижения налицо и message ясный.

- Какой ещё, к чёрту, ясный?!

- Ну, такой, что-нибудь вроде: "Может это и тщета с суетой да пыль песчаная, а мы всё равно всё скупим. С божьей помощью", - сказал Фред.

- Не знаю, не знаю, что-то тут не так... Зачем-то он мне дал ведь этот песок. Не случайно же, не красивого жеста ради. И уж, конечно, не ради такого "сообщения"... Да и не знак доллара это вовсе!

- Да? А что же это, по-твоему?

- Это... символическое изображение позвоночника и змеиной энергии Кундалини, поднимающейся к голове, вот что это такое. Тогда действительно всё ясно. Message такой: "Будем просветляться на всей Земле и да поможет нам Бог, а не то превратимся мы в пыль".

Фред одарил Питера долгим, леденящим взглядом.

- Идеализм твой, как всегда, зашкаливает. Ты не забывай, не Будда производство этого песка наладил. Он, может статься, и не рассматривал его. Ты же глаза его видел, он от своих солнечных медитаций давно уже сетчатку сжёг, наверное.

Питер только хмыкнул в ответ.

Ландшафт тем временем стремительно менялся. Теперь приятели шли по узкой тропинке между неизвестно каким образом очутившимися здесь лиственным лесочком и заливом. Свинцовая вода пенилась у их ног. Где-то поблизости высоко, на два голоса, пели сирены.

- О чём это они поют так сладко? - спросил Питер.

- О городе золотом, о чём же ещё, - раздражённо ответил Фред.

- Вот видишь! А ты говоришь...

- Дурак. Они в буквальном смысле это словосочетание понимают. Кроме того, это ведь сирены, а не богини мудрости какие-нибудь. Они ж тебя до смерти зацелуют.

- Тогда я тем более прав. Раз они сирены, значит, всё их пение - просто намёк на эту твою тщету. Если они, конечно, так буквально всё понимают. Да и с чего ты это взял?

- А с того. Каким ещё можно представить себе золотой город? Все здесь давно поют об одном и том же. Ты разве не заметил?

- Вот ещё один пример твоей манеры мышления. Ты пойми, стоит только обучиться определённому способу восприятия информации, определённому порядку усваивания букв, а дальше - какие бы буквы не поступали, сознание начинает их автоматически приспосабливать к выбранной манере чтения. А ты мыслишь негативно. Поэтому и видишь во всём ущербность, и поют для тебя все об одном и том же, и верблюды у тебя неправдоподобными получаются.

- Другими словами, нужно просто найти верную комбинацию букв, ведущую к интеллектуальному, духовному или физиологическому оргазму, - съехидничал Фред.

- Да ну тебя, - махнул рукою Питер.

Солнце зашло где-то на воображаемом западе. Багрянец сумерек становился постепенно фиолетово-пепельным, серо-опаловым. Невдалеке на холме показался чёрный, невероятных размеров замок. Ни к кому конкретно не обращаясь, Питер произнес:

- Один повествует о возведении крепости, другой рассказывает о падении, третий пишет о крепости, "павшей и стёртой до пламени и пепла". Мне остаётся лишь добавить несколько слов о крепости, восстановленной до падения. И я вспоминаю две фразы, уместные здесь: "Не останавливайся", "Будь верен до смерти".

- Ты это на литературном кружке первокурсницам филфака заправлять будешь, - оборвал его Фред.

- Вечно тебе нужно всё опошлить! - воскликнул Питер.

- Да ладно там, "опошлить" Забудь ты своё литературоведение. Кому это всё нужно теперь?

- Может, мне самому нужно.

- Ну тогда сам себе и рассказывай.

- А я так и делаю.

Приятели воспринимали мир по-разному. Фред заметил несколько фруктовых деревьев, пристроившихся у обочины. Тяжёлые яблоки глухо падали на мягкую, ровную землю, прокладывая себе дорогу между симметрично растущими ветками. Крупные муравьи, уверенно раздвигая траву, торопились куда-то в глубь леса. Деревья были посажены на одинаковом расстоянии друг от друга. Параллелепипеды облаков мерно плыли по небу. Питер же смотрел на фантастический, таинственный пейзаж, причудливо дрожавший в сгустившихся сумерках, в прекрасное тёмно-синего бархата небо, на звёзды, не замечая всё отчётливее появлявшееся вокруг немолодого уже месяца кольцо.

Наконец паутина дороги вывела их к замку. Неверный сторожевой огонёк просветил навылет подёрнутую дымкой мглу. И сразу же стал виден в свете факелов фронтон, украшенный фигурками сражающихся воинов. Вязью древних сказаний змеились ввысь росписи лепных стен и ворот замка. Привратник задал стандартный вопрос. Посмеиваясь над нарочитостью клоунады, они назвали по очереди пароль. Питер поднял голову и, остановившись, ткнул пальцем ввысь:

- Ты замечал когда-нибудь это?

Надпись гласила: "Окончательная свобода".

- Нет, всё-таки это писали ненормальные люди, - проворчал Фред.

Растворились тяжёлые ворота. Тотчас же приятели узнали первые приметы этой свободы. В чертополохе на обочине копошились крестовые пауки. Они говорили друг другу что-то нежное о прекрасном времени, наступившем с появлением медленных мух. В обрубке ржавой трубы возле мусорной кучи группа краснооких крыс перешёптывалась о любви. Бетонные лесбиянки, гермафродиты и педерасты на пьедесталах символизировали, надо полагать, трансцедентальную транссексуальность. Питер, со свойственной ему поэтичностью, описал про себя увиденное так: "Мордастые быки бурей мчатся по коридорам страсти, выныривая из них на свободу где-то далеко-далеко..."

- Может, ограничимся на сегодня баром? - осторожно предложил он.

Мимо потянулись пёстрые витрины квартала злачных мест. Низко под ногами стелился туман, сделавшийся от света фонарей нежно-розовым. Привычный запах пареных овощей несколько диссонировал с головокружительной перспективой, но приятели старались не обращать на это внимание. Они миновали садо-мазохистский клуб с хлёстким названием "Мастер и Маргарита" и излюбленное место программистов - пивную "The Gold Bug", у входа в которую красовались мраморные бюсты Эдгара По и Билла Гейтса. Здесь им повстречался подвыпивший и заросший сумасшедший, беспрестанно бормотавший: "Делите на ноль, ради Христа, делите на ноль..."

- Мотай на ус, Питер. Фраза вполне подойдёт для вечерней медитации, - пошутил Фред.

Увеселительным заведениям, аттракционам, представлениям, фейерверкам и закусочным не было числа. Когда приятели ввалились в бар, они были уже хорошо навеселе. Или, по крайней мере, так им казалось. Вокруг стоял привычный гул, висел кудрявый дым, из-за которого выглядывали смутно-знакомые лица, где-то в глубине стучали бильярдные шары, к стойке было не пробиться. За их спинами восторженный юноша, обращаясь к кому-то, воскликнул:

- Видеть начинаешь сразу, мир льётся в глаза!

В полумраке бара они заметили своих товарищей, Ника и Макса, добивавших бутылочку "Абсолюта" и глазевших по сторонам.

- Здорово, орлы! - обратился к ним Фред, подсаживаясь.

- А, и вы здесь. Приветствую! - расплылся в улыбке губастый Ник.

- Ну, и как оно ничего?

- Да вот, слушаем, о чём молодёжь трепется.

Фред брезгливо окинул взглядом окружавшие его тела неофитов. Они бойко ответили ему в той же тональности.

Студенты за соседним столиком обсуждали захват Японией Ганимеда и Ио.

- А китайцы опять скандал устроили. Слышали эту историю про чёрную дыру? Ну, Всемирный конгресс астронавтики уже ведь 40 лет назад постановил, что пока флаг не установлен, объект считается нейтральной территорией. А они говорят, что запустили в неё флаг на ракете, и у них уже всё запротоколировано какой-то сомнительной комиссией. Странно, что Конгресс снова идёт на уступки. В правилах ведь чётко сказано, что флаг должен быть установлен, - возмущался один из студентов.

Приятели не очень внимательно выслушали весь этот бред. Фред даже махнул рукой:

- Да ну их, ребята. Давайте посидим, как в старые добрые времена.

И понёсся плавно под водочку обычный разговор о баталиях жизни, кто в каком полку служил, кто во что горазд, кто пан, а кто пропал. Из-за клубов дыма вынырнул и стал отчётливо виден огромный снимок Потсдамской конференции, неожиданно оказавшийся над стойкой бара. И пачка "Camel" без фильтра, небрежно брошенная Ником на середину столика, красиво срифмовалась с медленно выплывавшей словно ниоткуда ситуацией, и только несколько мгновений спустя Питер понял - почему. И закружились над ними былые победы, и по второму кругу наполнились рюмки, и блеснули огнём мутные до того глаза. Но не прошло и десяти минут, как Макс с Фредом сцепились в споре. Тема была не нова. Сражение это напоминало бесконечно возобновлявшуюся шахматную партию с хорошо разработанной дебютной стратегией. Макс, по своему обыкновению, шёл напролом:

- Развитие научно-технического прогресса дало нам возможность перемещаться с небывалой ранее скоростью. Мы научились лечить болезни, от которых раньше люди умирали сотнями тысяч, увеличили продолжительность жизни, улучшили условия быта.

- Ну, хорошо, однако ты мне скажи, если бы не было этого твоего так называемого прогресса, куда бы тебе понадобилось мчаться с такой скоростью? Зачем бы тебе нужны были все эти перемещения? - с притворным любопытством поинтересовался Фред.

- Да что за идиотская постановка вопроса? Мир посмотреть, друзей, родственников навестить хотя бы.

- Но откуда бы у тебя без возможности быстрых перемещений родственники и друзья взялись чёрт-те где?

- Мало ли. Ну и что? А болезни? - спросил Макс.

- А что болезни? Вирусы - это разумные образования, они от вакцин и примочек только мутируют и развиваются. Все эти прививки создают новые вирусы, ещё более мощные, изворотливые и неуловимые. Не чума и проказа, так рак и СПИД. Тебе-то не всё ли равно?

- Подожди, и рак научатся лечить, и СПИД, - уверенно ответил Макс.

- Конечно. Но сразу же после этого появятся краб и хандрид.

- Да перестань ты! А компьютеры? Ведь какая это мощь, какая скорость, удобство! За доли секунды ты можешь теперь получить информацию обо всём на свете!

- Да на что тебе эта информация? Как ты сможешь её использовать? Для постройки сверхскоростных самолётов, что ли? - атаковал Фред.

- У тебя просто негативный подход. А представь, что мы научимся подключать свой мозг к компьютеру так, что все мозги образуют как бы единую сеть. Не будет больше ни невежества, ни информированности, ни зависти, все знания станут общими...

- А почему ты думаешь, что для этого непременно компьютеры нужны?

- Ну, а что же?

- Многие люди умеют читать мысли других на расстоянии.

- Бред это всё. Я лично таких людей не видел, - отрезал Макс.

- Ну да, тебе пока не покажешь, как медитирующий меняет местами строчки кода, ты не поверишь. А подход негативный при этом у меня. Вместо того, чтобы развивать ясновиденье и третий глаз, мы изобрели телевидение, развивающее, в основном, близорукость. Вместо развития телепатических способностей решили прибегнуть к телефону. Нас приучали интересоваться не тем, как устроена Вселенная, а тем, как лучшие умы представляют себе, как она устроена. А заодно и приобщаться к процессу. И волки не нападут. А с лучшими умами и заблудиться не страшно. Да и вообще, это всегда был наш метод - пристально вглядываться туда, куда впялились школы, университеты, наука...

Партия явно переходила в миттельшпиль.

Питеру слегка поднадоел спор и захотелось выпить ещё. Он встал и подошёл к стойке. Бармен величественно суетился в своём хрупком королевстве.

- Ну, хорошо, я понимаю, что делают все эти... посетители. Но вы-то чем здесь занимаетесь?

- Как же? Я наливаю, - невозмутимо ответил бармен. - И наблюдаю заодно.

Питер обвёл глазами бар и заметил, что народу чуть поубавилось. Возле стойки, в нескольких шагах от себя, он увидел одиноко сидевшую смазливую девицу, обалдевшую, судя по всему, не только от виски и грохота, доносившегося из динамиков, но и от покачивания собственных серёжек, вкуса помады, запаха духов и обилия туши и румян, нанесенных по-вангоговски щедро. Девица сидела закинув ногу на ногу, как-то по-особенному стильно держала на отлёте сигаретку и стряхивала пальчиком пепел. Она весело подмигнула Питеру красивыми бессмысленными глазами и неожиданно икнула.

Перехватив его взгляд, бармен кивнул в сторону девицы и, наклонив голову, доверительным полушёпотом сообщил:

- Воспитывалась она поначалу в традициях гуманизма, однако в юности уже сумела раздобыть немного денег на карманные расходы в драках и побоищах. Потом она научилась зарабатывать умеренно нечестными способами, слегка кривя душой и живя в постоянном страхе, чем занималась довольно долго - до тех пор, пока не решила предаться разврату. Попривыкнув к нему и спустив все скромные сбережения, приноровилась обменивать свои услуги на продукты и предметы первой необходимости, которые впоследствии наловчилась продавать даже оптом. Вот, в принципе, краткая история России минувшего века. А девка тут ни при чем, я её и сам впервые вижу, - бармен тонко улыбнулся: - Вы ведь русский, не так ли?

Питер коротко кивнул:

- Шутки у вас дурацкие. Налейте мне 100 грамм водки, пожалуйста.

Он посмотрел на танцующих подростков и стайки толпящихся вокруг. Два самца, смакуя поцелуи самки, тихонько балдели рядом. Молодая пара выясняла отношения. Оба дрожали от охватившего их приступа ярости.

- Когда же я успел привыкнуть к твоему вампирному побратимству, к твоей ворованной депешмодности? Но на хрена тебе следы моего харакири посреди чистой взлётной полосы твоей лёгкой мысли, чугунный утюг мой? - пулемётной очередью строчил парень.

"Здорово излагает, а?" - восхитился Питер.

Вдруг посреди лязгающих звуков, скучно ассоциировавшихся с гимнастическими снарядами, послышалось что-то медленное, щемящее. Питер замер, пытаясь понять, что это ему напоминает, и натолкнулся взглядом на вполоборота повёрнутое лицо. Оно было удивительно привлекательным, хотя девушку нельзя было назвать красивой. Ни о чём не задумываясь, Питер опрокинул свой стаканчик, подошёл к ней и на одном дыхании произнес:

- Я бродячий монах на пути к своему королевству. Не хотите ли потанцевать?

Девушка посмотрела на него испытывающе. Подруга её хищно захохотала, отворачиваясь и закрывая лицо тыльной стороной ладони.

- Монарх? - переспросила девушка.

- Можно сказать и так, - улыбнулся Питер.

Они вышли на сцену.

В воздухе - запах драки, вкус стали, вид перекошенных крыш, с которых спрыгнувшая худыми ногами вперёд в чёрном плаще ночь хохоча захлёстывает ещё светлое небо. Вспышка -

только танец, только глаза, только тело, только губы, вспышка -

только танец, только глаза, только вопрос, только рука, вспышка -

ближе, дальше, совсем рядом, what's the problem? www. what? -

только лицо, только тело, только боль, let's roll, тёмными закоулками, вспышка -

шаг, взмах, свет, дым, только луч, только тень, визг тормозов, вспышка -

touch, smell, beat, пульс, riff, пущенный ввысь, вертолёт, секущий воздух, мельница -

секущая www-what? -

только взгляд, только жест, сколько тебе лет?, пах-пах-пах, ультрафиолет, вспышка -

только пляски, только маски, шаг, пепел, круг, рука, вспышка -

всплеск, smile, вздох, свет, полицейский вертолёт, бумеранг, вспышка -

лицо, тело, beat, heat, will you dance this life with me?, w-wh-what? -

глаз, жест, move, smell, turn around, what's the problem? вспышка.

Всё закончилось так же быстро, как и началось. Когда Питер вернулся к своему столику, битва ещё продолжалась. Фред явно был сегодня в ударе:

- Между прочим, астрология учит, что каждые две тысячи лет Земля находится под господствующим влиянием одного из зодиакальных созвездий. И предыдущие 2000 лет мы провели под Рыбами, утопившими нас в так называемом материализме, профанации и лжи. Сейчас Земля входит в созвездие Водолея. Наступает время расцвета духовности. А теперь вообрази: компьютерные достижения ХХ века, огни НТР вместе со всеми этими нашими ракетами, танками и самолётами - в музее, последние экземпляры бронтозавров эпохи кретинизма.

- Да что ты такое говоришь! Какая там астрология! Подожди ещё, ведь научным путём человечество развивается всего несколько веков. А посмотри, какие грандиозные успехи! Таблица Менделеева, теория относительности, интернет, клонирование! - Макс почти кричал.

- Брон-то-зав-ры эпо-хи кре-ти-низ-ма, - медленно, по слогам повторил Питер.

- Да-да, собаку Павлова ты забыл ещё приплести. Вместе с теорией Дарвина, - усмехнулся Фред.

- А по-твоему, наверное, человека бог сотворил.

- Именно. Ты Библию не читал случайно?

- Библия - это просто набор утверждений, несогласованных, противоречивых. Вероятность того, что все они истинны, ничтожна. Да и какой может быть критерий проверки? - Макс на секунду задумался. - Ну, допустим, вероятность каждого из этих утверждений всего лишь чуть меньше единицы. Тогда по правилу перемножения вероятностей - события ведь почти независимы друг от друга - получим, что вероятность того, что всё в Библии правдиво, практически равна нулю!

- А ты распиши мне по пунктам то, что с тобой произошло за вчерашний день. А я к этому применю твой подход. И успешно применю, заметь. Ни священные тексты, ни легенды не врут.

- Ну да, так у тебя скоро получится, что Иванушка-дурачок с драконом сражался.

- И баба-яга существовала, и эльфы с гномами, - невозмутимо парировал Фред.

- Идиотизм какой-то... Какие тогда у тебя критерии истины? - Макс приподнял в ожидании бровь.

- А простой у меня критерий: все легенды правдивы.

- Сказки это, а не легенды. А я тебе возражу так ...

Вдруг поверх всего гула, трёпа и гремевшей музыки пронеслось:

- Деловым людям угодно знать состояние финансов! Пожалуйста, тише, господа!

Приятели обернулись на звук. Фраза, несомненно, была произнесена гарсоном - бледным, в невинных кудряшках блондином в белом фраке с малиновой розочкой и чёрной бабочкой. Посыпались цифры.

- Ты как думаешь, это их состояние - оно здесь или там? - поинтересовался у Фреда Питер.

- Думаю, здесь. А не один ли хрен?

- В общем-то, один.

- Ну, и каково же состояние финансов? Ещё живы? - спросил Фред громко.

Медленно обернулся к ним тучный господин в тройке и всем своим видом, не оставлявшим ни тени сомнения в правильности его манеры восприятия мира, продемонстрировал, что он человек деловой и солидный. И что возможность мордобоя в принципе не исключена.

- А вы слушайте, не отвлекайтесь. Говорят, там уже какие-то индексы пали, - хулигански ответил на эту его угрозу Питер.

Поколебавшись, господин решил не спорить. Приятели, потеряв интерес к происходящему, переглянулись.

- Ну и как? - спросил у Питера Ник.

Он скривил смешную, слащавую гримасу, и сразу стало ясно, что имеется в виду.

- Зовут Ненси. Дала мне свой адрес, - сухо отчитался Питер.

- Да знаю я её адрес. Она же из второго корпуса, - сказал Ник.

- Я имел в виду e-mail адрес. Ты с ней знаком?

- Она сюда часто заходит. - Ник повращал глазными яблоками.

Наверное, это что-то означало, но Питер не понял, что.

- Бармен этот, между прочим, пренеприятнейший тип.

- Снова он про Россию что-то плёл? - спросил Фред.

- Во-во!

- А, не обращай внимания! Он же сын белого офицера.

Питер кивнул. Сквозь образовавшуюся паузу проплыл мелкой рябью ломкий мотив и Дэвид Боуи спел:

"Ashes to ashes, funk to funky

We know Major Tom's a junkie

Strung out in heaven's high

Hitting an all-time low..."

- Знаешь, хочется, чтобы это было настоящее чувство, а не выдуманная головой по заказу гормонов любовь, - обратился к Фреду Питер.

Фред усмехнулся:

- Нет, ты подумай: одинаковые следы она оставит и здесь, и там. Те же слова скажет и тому, и другому. И того, и другого любить она будет одинаково. Зачем тебе это нужно?

Питер собирался что-то возразить, однако в палату вошла, наконец, медсестра, новенькая, молодая и вертлявая, но - настойчивая.

- Так, друзья, уже далеко за полночь. Слезайте с вашего Интернета.

Не дожидаясь ответа, она отключила питание. Они оторвались от потухших экранов мониторов. Питер посмотрел на неё укоризненно старческими, водянистыми глазами.

- Ну что ты, дочка, в самом деле, так ведь нельзя, - беспомощно возмутился Фред.

- Давайте, давайте, мне ведь нагоняй не нужен. И так играетесь целыми сутками. Спать пора.

Медсестра осторожно сняла с них по очереди наушники и отсоединила тензодатчики.

- Сейчас мы давление померяем. Ну-ка, давайте мне ваши laptop'ы, - суетилась она.

Приятели лежали на соседних койках в доме для престарелых с отрезвляющим названием "New Horizon". Старушка, вечно игравшая в соседней палате в "Кольца Сатурна", громко кашляла и ругала безобразно скроенные скафандры.

- У вас, Фёдор Игнатьевич, в норме. А у вас повышенное.

- У меня всё время шалит. Не обращайте внимание.

- Разве можно так напрягаться? В вашем-то возрасте! Ну, всё, я тушу свет. Сейчас только валерьянки вам принесу...

Потонули во мраке серые стены, пропали висячие капельницы, исчез с причудливой трещинкой потолок. Пётр лежал на спине, лопатки, врезавшиеся в пружины матраца, уже не болели, уже не шумело в ушах и образ экрана не стоял перед его закрытыми глазами.

- Слышь, Пётр Васильич, я не хотел тебя там расстраивать, но Насте этой под девяносто.

- А? Я так и думал, - ответил Пётр. - Ладно, давай спать.

Через несколько минут Федя сказал ещё что-то, но Пётр не услышал его. Ему снилось окутанное серебристым светом море, на берегу которого на песке были разведены костры, и тёплый ветер доносил обрывки нежных, незнакомых ему, песен и тонкий, едва уловимый ещё зов, и было в этой картине что-то невыразимо прекрасное и значительное.

Он подошёл к одному из костров и узнал сидевших возле него, хотя никогда не видел их раньше и не знал их имен. Сперва ему даже показалось, что это те бедуины из компьютерной игры, только на них были белые одежды, и лица у них были добрые. Они позвали его:

- Эндэ, эндэ! Энке!

Пётр не понял слов, но улыбнулся и сел рядом. Он почувствовал себя среди них легко и спокойно. В огне трещали сухие ветки, вихрем кружились яркие искры, купались в трепещущих волнах прибрежные камни. Они сидели у костра, пели, шутили и обнимали друг друга, и этого было довольно...

А по палатам гулял морозный воздух и скрипели протяжно петли. Шлёпали по коридору чьи-то ноги, кто-то ворочался и стонал во сне. И хотя ногти его продолжали расти и щетина всё ещё искала путь между буграми кожи, Пётр, сам того не зная, сделал последний вдох, и выдох его повис в воздухе.

И тогда он вылетел сквозь трубу своего тела в глубокое пронзительное небо. В небо, в котором немолодой месяц не был окольцован жирным нулём для того, чтобы стать нелепым значком copyright. Наступала эпоха Водолея.


1 Автор благодарит Н.Х., А.Ф., А.Г., Д.Х., А.Г., Е.Т., М.С.

Содержание номера Архив Главная страница