Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №2(261), 16 января 2001

Владимир НУЗОВ (Нью-Джерси)

Диктатура закона? Или дышло?..

Интервью с известным российским адвокатом Семеном Арией

Прежде всего меня удивила его фамилия: Ария. Представляю себе, сколько шуток по сему поводу выслушал за свою жизнь ее обладатель. Бог ли, кто другой уберег меня от бестактности срифмовать Арию с арией... Главное впечатление, вынесенное мной от нескольких встреч и разговоров с ним, - ум и порядочность. Комплексуя насчет того, что мое младшинство как бы не дает мне права судить о старшем, подбадриваю, однако, себя тем, что дело в данном случае не в абсолютной разнице годов, а в относительной. Год моего рождения - тот самый, о котором умерший не от старости, а от старых ран поэт сказал: "Будь проклят, сорок чертов год..." Ария, кстати сказать, провоевал на Отечественной все четыре года.

- Семен Львович, какие "громкие" дела вам приходилось вести вообще и в уходящем году - в частности?

- Я только перечислю их, не вдаваясь в подробности, хорошо? Это "самолетное дело", (главный "герой" которого - ставший ныне очень известным человеком Эдуард Кузнецов) - о попытке угона самолета из Ленинграда в Израиль, дело актрисы "Мосфильма" Валентины Малявиной, обвиненной в убийстве актера театра имени Вахтангова Станислава Жданько, дело Галанскова, Гинзбурга и других о "Белой книге", написанной ими в связи с процессом Даниэля и Синявского, дело Генриха Алтуняна об антисоветской пропаганде и так далее. Ну, а из последних дел назову дело "Аэрофлота", по которому ведется следствие.

- К некоторым из названных дел мы, с вашего позволения, еще вернемся. А пока меня интересует следующее. Во главе российского государства сейчас стоит юрист, заявивший, что его кредо - диктатура закона. Как вам, юристу, это сочетание? И что же будет превалировать в России: чья-то диктатура или закон?

- Я не усматриваю в этом сочетании особого противоречия. Здесь неприятно только слово диктатура, потому что мы пуганы диктатурами: 80 лет находились то под одной, то под другой. Сперва была диктатура пролетариата, потом - диктатура партии, по-прежнему называвшаяся диктатурой пролетариата. Если под диктатурой закона понимается его верховенство, главенство - то это нужно только приветствовать. Потому что, если бы в стране главенствовал закон, не взирая на лица, то можно было бы рассчитывать хотя бы на порядок в стране. Терминология меня не пугает, важно, что за ней подразумевается и что будет претворяться в жизнь.

- Вы говорите: если бы в стране главенствовал закон. Сослагательное наклонение означает, что не закон главенствует в стране?

- Пока, к сожалению, нет. Здесь необходимо понимать, что такое правовое государство. В моем понимание это государство, в котором уничтожен произвол чиновников. Общество, сверху донизу, существует, подчиняется единым для всех нормативным актам - законам, принятым Думой. В подобном государстве, в таком обществе человек может прогнозировать последствия своих поступков, их легитимность или нелегитимность. А у нас в стране очень многое зависит от толкования законов отдельными чиновниками. Правоприменительная практика идет впереди закона - вот в чем беда в данный момент.

- Извините, Семен Львович, мне не совсем ясно, от чего идет беда?

- Все решается тем, как закон толкуется и применяется, а не тем, как он точно записан. Это укладывается в одну из мудростей: закон, что дышло, как повернул, так и вышло. Дышла-то и не должно быть.

- Но за последние, перестроечные и постперестроечные десять лет, какие-то сдвиги в лучшую сторону есть? Суд присяжных, Конституционный суд - это все-таки признаки правового государства...

- Конституционный суд в существующей и поныне в нашей стране пустыне беззакония - настоящий оазис, в котором собрались наиболее подготовленные и самые принципиальные юристы. Они поставлены в условия полной независимости, несменяемости, то есть неснимаемости. Их должности - пожизненные, как в Верховном суде Соединенных Штатов. Постановления Конституционного суда не менее важны, чем федеральные законы. У англичан есть поговорка: "Важен не Шекспир, а комментарии к нему". В данном случае Постановления Конституционного суда важны не менее, чем законы, которые они толкуют. А с судом присяжных у нас все обстоит не слава богу. Их финансирование - тяжелое бремя для субъектов федерации: областей, краев, республик. Суды присяжных образованы в очень ограниченном числе областей, а практика их работы пока, увы, печальна.Чем это объяснить - мне трудно сказать. То ли менталитетом присяжных, то ли скверными следственными материалами, предлагаемыми суду. Одним словом, практика работы суда присяжных в настоящее время радости не приносит.

- Семен Львович, я хочу попросить вас прокомментировать некоторые нашумевшие в последнее время факты. Начнем с лишения Александра Руцкого права баллотироваться на должность губернатора Курской области. Все ли здесь было законно?

- Основа моей информированности здесь у меня та же, что и у вас - телевидение, газеты. Я не занимался этим и аналогичными делами, поэтому судить могу довольно поверхностно. Но в тех пределах, которые известны мне, решение об отстранении Руцкого имело под собой фактическую основу: он исказил свою налоговую декларацию. Формально решение было правильным, но назначение слушания дела за 12 часов до выборов было явно намеренным, умышленным. Была заказная установка: лишить Руцкого возможности обжаловать неблагоприятное для него решение суда. Поэтому элемент, я бы сказал, подлянки тут был.

- Хотя я лично симпатии к Руцкому не испытываю, согласен с вами: очень уж власти хотели его убрать с должности губернатора.

- А я отношусь к Руцкому с уважением, как к боевому офицеру, Герою Советского Союза. Но, независимо от моего отношения к нему, судебные власти Курска сыграли с ним злую шутку, пойдя на поводу у центральной исполнительной власти. Какое уж тут разделение властей, какая независимость суда...

- Поговорим о шпионах. Поуп помилован, вернулся домой, так что о нем говорить не стоит. А вот года два назад вы защищали некого сотрудника министерства оборонной промышленности России, шпионившего в пользу Великобритании. Его ведь посадили, да? Вы ходатайствуете о снижении меры наказания?

- Раз уж вы коснулись дела Поупа, то там факт шпионажа надо было еще доказать, поскольку Поуп совершенно легально, по контракту с нашими учеными, покупал у них какие-то отчеты. В случае же с Синцовым все было ясно с самого начала: он был завербован британской разведкой, шпионил в ее пользу. Для защиты представляли интерес лишь недоказанные обвинения во взяточничестве. По этому пункту он был оправдан, полагаю, благодаря усилиям защиты. За доказанные факты шпионажа он получил 10 лет и, отсидев с учетом предварительного заключения пять, тоже был помилован президентом, уточню: Ельциным.

- Сейчас идет процесс над убийцами журналиста "Московского комсомольца" Дмитрия Холодова. Что вы думаете об этом деле?

- Если о деле Синцова, о деле Тамары Рохлиной я могу сказать, что там политика и не ночевала, то в данном случае для меня совершенно ясно: тут она бодрствовала и даже вовсю клокотала. Логика не позволяет мне отступить от твердого убеждения в том, что Холодов был убит чинами Министерства обороны, вернее, по их заказу в связи с тем, что вскрыл коррупцию руководства Западной группы войск, которое, по-видимому, расхищало имущество при вывозе его из Восточной Германии. Он разоблачал высокопоставленных воров, за что и был убит - у меня лично это никаких сомнений не вызывает. Хотя бы по той причине, что те офицеры, которые, судя по обвинению, осуществили это убийство, не имели решительно никакого личного интереса ни к похищаемому имуществу, ни к самому Холодову. Заказчика там, видимо, так и не нашли, а вот нашли ли достаточные доказательства вины сидящих на скамье подсудимых в "Матросской тишине" - мне сказать трудно.

- Происходят переносы суда, оттяжки и тому подобное. К чему суд клонит в таких случаях, Семен Львович?

- Военная юстиция всегда выгодно отличалась от общегражданской большей самостоятельностью, более высокой требовательностью. Поэтому эти затяжки или оттяжки я объясняю стремлением более четко выяснить обстоятельства дела.

- В нашем разговоре мелькают громкие имена, сам собою напрашивается вопрос: вы мемуары не собираетесь писать?

- Уже полвека я работаю адвокатом, провел бесчисленное множество дел, и мне представлялось заманчивым хотя бы частично о них написать. И совсем недавно в издательстве "Де-юре" в Москве вышла моя книжка "Мозаика". Там и воспоминания военных лет - я был и "пехотой в чистом поле", и водителем танка, и разведчиком артиллерийского дивизиона, и "Записки адвоката" - мысли, воспоминания о различных делах, громких и "тихих", и судебные речи и жалобы.

- Последний по ходу дела, но не по важности , вопрос о деле "Аэрофлота", которое вы сейчас ведете, будучи адвокатом Бориса Березовского. Он не явился на допрос в Генпрокуратуру по вашему совету?

- Защитой Березовского я занимаюсь с ноября 1999 года, то есть более года. Он произвел на меня сильное впечатление. Это крупный, настоящий ученый, доктор физико-математических наук и член-корреспондент Российской Академии наук. Замечу, что член-корром он стал до того, как занялся бизнесом. То, что он занимался серьезной наукой, сказывается и на образе его мышления, и на силе его интеллекта. Это очень умный человек, владеющий аппаратом политического и экономического прогноза.Что касается его дела, то оно мне представляется так: не знаю в силу каких обстоятельств Березовский никогда не обращал внимания на свой имидж. Его интересовал результат, а не его отзвук в общественном сознании. С сожалением говорю об этом. Поэтому он приобрел репутацию некого злого дьявола, и когда Березовский занялся, по существу, помощью "Аэрофлоту", который был на грани банкротства, заинтересованные и предубежденные лица тотчас повернули головы в сторону "Аэрофлота". Березовский предложил определенную конструкцию, которая реализована и которая вывела "Аэрофлот" в число очень успешных, прибыльных предприятиях (об этом с гордостью говорил мне в интервью два года назад Валерий Михайлович Окулов, гендиректор "Аэрофлота" и зять бывшего Президента России. - В. Н.). В предложении Березовского основной идеей была централизация средств, до того раздробленных, в едином казначейском центре в Швейцарии. Но только одно обстоятельство, что это предложение исходило от Березовского, дало повод для различных проверок, ревизий и тому подобное. И вот уже больше года вокруг этого дела ходят кругами, периодически что-то находят, потом это оказывается очередной фикцией.

Советовал ли я Березовскому не являться на допрос? Нет, я не советовал. Я лишь сказал ему: "Положение угрожающее" - а решение он принимал сам.

Содержание номера Архив Главная страница