Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #2(261), 16 января 2001

Джонатан Молдаванов (Лондон)

РУМЫНИЯ: ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ

Отголоски исторической встречи глав правительств ЕС в Ницце всё еще тревожат умы европейцев. Отголоски - и переосмысления. Скажем, Германия, скрепя сердце, согласилась в Ницце на расширение Европейского Союза на восток, - но теперь выясняется, что она хочет обусловить это трехлетним запретом на приток рабочей силы с момента принятия таких стран, как Чехия и Польша. А ведь эти две страны - еще относительно благополучные, в которых рыночная экономика пустила корни, коррупция умеренная, а коммунистическое прошлое успешно преодолевается. Всего этого не скажешь о некоторых других кандидатах в союз, в частности, о Румынии, где недавно состоялись президентские и парламентские выборы. Румыния только-только оправляется от опустошительных лет коммунизма. Между тем, в случае вступления в союз, она получит в совете министров Европы целых 13 голосов - столько же, сколько Нидерланды, на три голоса больше, чем Австрия или Швеция! Всё это заставляет европейскую печать приглядываться к ней. Время - самое подходящее: послевыборное. Что же такое эта страна в глазах европейца?

В советское время Румыния была беднейшей после Албании страной в соцлагере. Даже электрический свет в частных домах и на улицах считался роскошью - и дозировался. Тем с большим изумлением взирают сегодня европейцы на знаменитый Дворец народа в Бухаресте - громадный, безвкусный, помпезный, а главное - влетевший в шальные деньги нищему тогда народу. Во дворце - более тысячи залов, отделанных драгоценным мрамором, и весь он - квинтэссенция тоталитарного китча в архитектуре. Он как бы олицетворяет в себе всё то, что новая Европа хочет поскорее забыть.

По счастью, Румыния - теперь уже не та, что десять лет назад, и дворец, каков он ни есть, стал-таки местом народным. Ежегодно в декабре здесь проводится бал, собирающий общественность Бухареста: актеров и писателей, политиков и бывших диссидентов, финансистов и компьютерную молодежь. Трансильванское игристое льется рекой, музыка не умолкает, хорошенькие официантки делают книксены в обшитых жемчугом народных платьях, и всем весело. Гвоздь программы - актерские пародии на политиков. Обыкновенно сами политики от души смеются этому представлению. Но в этом году не было ни пародий, ни самих политиков. В политическом мире Румынии - не до смеха.

Четыре года назад в ходе президентских выборов Ион Илиеску набрал только 45% голосов - на 10% меньше Эмиля Константинеску, ставшего президентом. Во втором туре недавних выборов он торжествовал. Но выиграл ли вместе с ним и народ? В этом многие сомневаются. Газета "Романия либера" говорит, что "страна выбирала между СПИДом и раком", газета "Эвениментул Зилей" - что "между холерой и чумой". Новый президент - бывший коммунистический аппаратчик, глава одной из двух социал-демократических партий Румынии. Уже из этого видно, что страна поворачивает к прошлому. А главным соперником Илиеску был вождь великорумынской партии Корнелиу Вадим Тудор, ярый националист, некогда составлявший речи для Чаушеску - и один раз обмолвившийся, что Румынией можно управлять только с автоматом наперевес.

После падения Берлинской стены многие страны Восточной Европы сперва сбросили коммунистов огромным большинством голосов, а затем вновь обратились к ним - под их слегка подновленными партийными вывесками. Это и понятно: установление свободного рынка всюду проходило болезненно. Но размах ностальгии по коммунизму в Румынии - беспрецедентен или, точнее, сравним только с российским. Центристские и умеренные партии были попросту сметены со сцены. Еще счастье, что Тудор, грозивший расправиться с национальными меньшинствами, набрал всего 28% голосов. Рядом с ним Илиеску, точно, - наименьшее из зол. Однако его послужной список не воодушевляет брюссельских администраторов ЕС. Не забыто, с какой жестокостью подавил он в 1990 году антиправительственные демонстрации.

Декабрь - месяц очень румынский. Первого числа там празднуется День независимости, восьмого - День конституции. Чудовищного диктатора Чаушеску тоже застрелили в декабре - это ли не праздник? Но в этом году праздники были мрачноваты. Результаты выборов не сулят светлого будущего; Ницца тоже разочаровала. Однако и в эти невеселые дни румыны не утратили присущего им чувства юмора. Участников декабрьского бала в Народном дворце приветствовал громадный плакат, имитировавший экран персонального компьютера. На плакате значилось: "Демократическая ошибка 2000. Доступ в Европу закрыт. Нажмите кнопку Выход - и спасайтесь". Говоря же серьезно, преобладающее мнение среди думающих людей таково: положительные реформы в Румынии возможны только под нажимом Запада. Верно, что Румыния переменилась к лучшему. Очереди в магазинах исчезли - и уже забыты. Бухарестцы одеваются с завидной элегантностью - как в довоенные времена, когда их город называли Парижем Востока. Но коррупция в стране процветает, и средняя зарплата составляет всего около 120 долларов в месяц, общее отставание от Запада измеряется десятилетиями. Сможет ли Илиеску преодолеть этот разрыв - вот вопрос. И - захочет ли? Министр культуры уходящего правительства, известный актер Ион Карамитру уверяет, что Илиеску только прикрывается демократическими фразами, на деле же, дважды сменив политическую униформу, ни в чем не изменился со времен коммунистов. В деловых кругах Бухареста говорят другое: да, Илиеску и его социал-демократы берут взятки, но они держат слово; центристы же, проигравшие выборы, брали взятки - и не выполняли обещанного.

В заключение вспомним факты, касающиеся Румынии. Население страны - 22 миллиона человек: на семь миллионов больше, чем в Нидерландах. Валовой внутренний продукт Румынии - всего около 90 миллиардов долларов, в то время как в Нидерландах (если продолжить сравнение) он - 360 миллиардов (а, скажем, в России 540). Экономический рост в Румынии отрицательный: минус 7%. Население убывает примерно на четверть процента в год. В нем целых 9% составляют венгры, поскольку к Румынии, в результате послевоенного передела границ, отошли земли, веками считавшиеся венгерскими. Около двух процентов румынских граждан - цыгане. Немцы составляют около половины процента. Украинцы, сербы, хорваты, русские и турки представлены еще меньшими вкраплениями.

ГИБРАЛТАР: КОКТЕЙЛИ И КОНТРАБАНДИСТЫ

Единственная в Европе колония - Гибралтар - продолжает быть камнем преткновения в отношениях между Великобританией и Испанией, постоянно обостряя отношения между союзными странами. С мая 2000 года в порту гибралтарской военно-морской базы находится на починке британская атомная подводная лодка "Неутомимая". В течение всего этого времени Мадрид требовал убрать лодку - под предлогом возможной радиоактивной утечки. Лондон же в ответ уверял, что никакой опасности нет. Что до самих гибралтарцев, которым, казалось бы, нужно беспокоиться больше всего, то они заявили с вызовом, что у Мадрида нет ни малейшего права вмешиваться в их внутренние дела. Но в Мадриде не унимались - и вот стало известно, что команда британской подводной лодки превратила свой корабль в туристическую достопримечательность. Выпушена брошюра, приглашающая всех желающих отведать коктейль на борту лодки. Коктейльные вечера проходят с большим успехом. От желающих отбою нет, что и доказывает, по мнению британского военно-морского ведомства, абсурдность опасений Мадрида. В самом деле, туристы ведь не пойдут туда, где опасно...

Тем не менее, Гибралтар остается местом опасным - во всяком случае, для береговой охраны и морской полиции.

Между Гибралтаром и Марокко - пятнадцать минут ходу в штиль на хорошем современном катере, и испанские контрабандисты давно заметили это обстоятельство. Катер устроен просто. Подводные крылья не нужны. Простой легкий пластиковый корпус обтекаемой формы, на корме - два мощных съемных мотора, посередине - скамья, на которой лихачи сидят друг за дружкой верхом, как на мотоцикле, - вот и всё судёнышко. Рассчитан катер максимум на пять человек. Скорость у него - тоже мотоциклетная: до 40 узлов, то есть до 75 километров в час. Для груза оставлено небольшое пространство на носу. Груз - не тяжелый: в основном - наркотики.

Морская полиция Гибралтара постоянно видит в море этих испанских удальцов и нередко настигает их. Но настигнуть - не значит поймать. Контрабандисты отбиваются: швыряют в полицейских заранее приготовленными тяжелыми предметами - обрезками металла, бутылками - и, случается, тяжело ранят полицейских. Они знают: огнестрельного оружия у тех нет, а есть только дубинки. Когда не знали - стреляли в полицейских из гарпунных ружей, ракетниц и пистолетов. Полицейские же связаны строжайшим правилом: не подвергать опасности жизнь преступников. Дубинки можно пустить в ход разве что при абордаже. Между тем силы не равны: на патрульном катере - чаще всего только два человека, контрабандисты же обычно орудуют вчетвером. Настигнутые в море, они первым делом натягивают на головы вязаные чулки с прорезями для глаз (быть узнанными - единственное, чего они по-настоящему боятся). Начинаются маневры. Снизив скорость, контрабандисты пытаются обойти полицейский катер сзади - и сбить ему винты. Даже если это не удается, до рукопашной доходит редко. Чаще всего преступники уходят невредимыми и неопознанными.

Сегодняшние гибралтарцы во главе с первым министром Питером Коруаной практически покончили у себя со старинным промыслом, на которым веками держалась дурная слава Гибралтара. Сделали они это остроумнейшим образом: попросту запретили использовать катера определенного класса. К 1995 году уровень контрабанды в колонии практически упал до нуля. Теперь ею занимаются почти исключительно испанцы с прилегающих территорий. В последние месяцы этих рыцарей удачи стало особенно много, и они всё чаще нападают на полицию. Местная испанская полиция - гвардия сивиль - охотно сотрудничает с гибралтарской, взявшей на себя основную тяжесть борьбы. Центральное правительство в Мадриде, наоборот, всячески осложняет дело и словно бы даже берет сторону преступников. Например, испанским полицейским запрещено приезжать в Гибралтар и давать показания в суде. В результате даже пойманные контрабандисты часто уходят от обвинения.

До 1995 года в Гибралтаре жили семьи потомственных контрабандистов. После проведения реформ они частично покинули колонию, частично переквалифицировались. Сегодня нравственный климат Гибралтара не способствует преступности. Крошечная автономная территория процветает. Одного туризма хватило бы, чтобы жить припеваючи, а ведь есть еще военная база и порт, где постоянно требуются рабочие руки. Появился в Гибралтаре и очень современный бизнес: компьютерные азартные игры. Вы входите в интернетную сеть - и делаете ставки, но не в окружении разряженной толпы, как в Монте-Карло, а в одиночестве перед экраном компьютера. Одно это новое развлечение создало в Гибралтаре целую тысячу рабочих мест. Для тридцатитысячного населения это настоящий промышленный переворот...

Что же до спора Мадрида и Лондона за эти шесть квадратных километров скалистой суши, то ему не видно конца. Не беря ничьей стороны, заметим, что, вопреки первому впечатлению, британская позиция выглядит сильнее. Гибралтар стал британским в силу Утрехтского мирного договора 1713 года, которым завершилась знаменитая война за испанское наследство. Договор не утратил законной силы и поныне. Испании - той Испании, которую мы знаем, - Гибралтар принадлежал с 1490-х годов, то есть всего около 220 лет, в то время как Великобритании (собственно, Англии) принадлежит 287 лет (мавры же владели им почти 800 лет).

Что до Испании прежней, домавританской, то это была другая страна, принадлежавшая другому народу. Ею владели вестготы, которые даже католиками не были, а исповедовали арианство. Их-то и разбил в 711 году берберийский военачальник Тарик-ибн-Заяд, несмотря на восьмикратное численное превосходство войск готского короля Родерика. Он, собственно, был послан всего-навсего на разведку с семитысячным отрядом, а вышло, что после битвы у Гибралтара разом завладел всем полуостровом. Гибралтар до сих пор носит его имя: по-арабски он - "гора Тарика", Джабаль-Тарик. Из этих слов и получилось слово "Гибралтар".

Содержание номера Архив Главная страница