Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №1(260), 2 января 2001

Ася РОХЛЕНКО (Вашингтон)

"ФАУСТ" НА СЦЕНЕ СИНТЕТИЧЕСКОГО ТЕАТРА

Лишь тот достоин жизни и свободы,
Кто каждый день идет за них на бой.
                                          Гете "Фауст"

Театр-студия Станиславского, поставившая "Фауста", достойна жизни и свободы и того грандиозного успеха, ради которого весь коллектив театра во главе с его режиссерами Андреем Малаевым-Бабелем и Паатой Цикуришвили каждый день в течение шести недель шел на бой. Поставить "Фауста" за такой рекордный срок да еще при условии, что актеры днем заняты на своей работе, a репетируют только вечером и ночью, кажется невозможным. Однако премьера состоялась, зал переполнен восторженными зрителями - аплодисменты, цветы, крики "браво". И подряд две хвалебные рецензии (что уже невиданно!) в газете "Washington Post".

За три года театр поднялся от "Каштанки" до "Фауста". Андрей Малаев-Бабель исполнял тогда "роль" Каштанки, а сейчас он Фауст. Уже тогда, в самом начале, он заключил союз с Мефистофелем - Паатой Цикуришвили, и вот возник театр, которому нет аналога в мире, - синтетический театр, в котором воссоединились все виды театра, кроме оперы: драма, балет, пантомима и музыка.

Музыка способна сама воздействовать на эмоциональное состояние человека, А.Н.Серов назвал ее "языком души". Андрей - знаток музыки (сам сочиняет), играет на рояле, и музыкальный язык всех спектаклей - его вклад. Любимый композитор - Альфред Шнитке. В "Фаусте" юную и чистую душой Гретхен сопровождает музыка Прокофьева, а в трагических сценах звучит скрипичный концерт Шнитке Concerto Grosso. Кутеж в погребке Ауербаха - под Шостаковича. Эта сцена блестяще сыграна Паатой, Андреем и молодыми актерами, среди которых особенно обращает на себя внимание Джонатан Ливек. Живые бочки с вином, а их "играют" актеры театра (они же изображают волны, корабли и всю живую декорацию) зримо пустеют, а посетители погребка столь же зримо пьянеют.

За три года театр (он потому и называется театр-студия) вырастил своих актеров, которые могут бессловесно изображать все, что придумает Паата, танцевать любые танцы, поставленные Ириной Цикуришвили и произносить (разумеется по-английски) все написанное Андреем и адаптированное Роландом Ридом.

Но вначале было... нет, не Слово, а Движение, Пантомима, Танец. Паата - мим, великий (я не боюсь этого слова). "Каштанка" шла без слов, хотя текст от автора звучал за сценой. В "Маленьких трагедиях" Пушкина уже появляется Слово, но "Скупой рыцарь" еще без текста. В "Идиоте" герои заговорили, а в "Фаусте" Андрей уже произносит монолог.

Синтез завершен. Сейчас проблема в том, чтобы точно определить соотношение Слова, Пантомимы и Танца, сохранить ритм и гармонию. Над этим Андрей и Паата продолжают работать, в творческих спорах рождается истина, и спектакль оттачивается, доводится до совершенства.

В Советском Союзе при постоянных труппах и материальном благополучии театры имели постоянный репертуар. Спектакли шли годами, пока зрители не переставали ходить на них. Был даже термин: "спектакль разболтался".

В Америке совсем другие условия, и время несется вскачь. После "Идиота" поставили Мольера "Мнимый больной". Еще не все успели посмотреть - и вот уж "Фауст".

Обратите внимание на авторов - Чехов, Пушкин, Достоевский, Мольер, Гете, а в планах на ближайшее будущее "Дон Кихот" Сервантеса. Классика! И все сложнее и сложнее! Психологический "Идиот" - комедия "Мнимый больной" - философский "Фауст". И все необычно, ново, современно, динамично!

Воистину классика неисчерпаема! Каждому поколению талантливых режиссеров есть что сказать зрителю и сделать это, сохраняя дух автора.

Я писала о всех постановках театра в журнале "Вестник" (№19 1998 г., №№1 и 12 1999 г., №1 2000 г.). Собиралась написать о "Мнимом больном" Мольера, но не успела: уже пошел "Фауст". И все-таки обойти молчанием Мольера было бы несправедливым.

А. Малаев-Бабель (Фауст), И. Цикуришвили (Гретхен) и П. Цикуришвили (Мефистофель)

На сцене появляется Паата, и зрители уже готовы стать соучастниками праздника. Он тащит повозку с бродячими актерами (повозки, разумеется, никакой нет, но этого никто не замечает), тянет слишком медленно, актеры недовольны, они подгоняют его криками (кстати, по-итальянски, ведь Мольер вводил в свои спектакли комедию dell'arte). Паата тогда понесся с невероятной скоростью, тележка опрокинулась, из нее "высыпались" актеры, "рассыпались" по сцене - и начались танцы, акробатические номера, мимические сцены. Никакого текста, только наполненная радостью и весельем музыка Нино Ротто, а зал уже покорен, он настроен на праздник, и он не будет обманут.

И вот после Мольера - Гете, "Фауст". В двухтысячном году, в Америке, в Вашингтоне. Кому это может быть интересно? Послушать в хорошем исполнении оперу Гуно - это понятно. Современно звучит ария Мефистофеля: "сатана там правит бал" и "люди гибнут за металл" - совсем не устарело. А вот Фауст с его чудесной арией "О, Маргарита, здесь умру у ног твоих" безнадежно устарел. Кто теперь так обращается к женщине?!

Доктор Фауст - ученый, заключивший союз с дьяволом ради знаний, богатства и мирских наслаждений. Немецкая легенда о нем возникла в период Реформации, он стал героем "народных книг". О нем ставили кукольные представления, пантомимы. В XVIII веке (просветительском) интерес к Фаусту возрождается. Поэты "Бури и натиска", а в XIX веке поэты-романтики сделали его своим излюбленным героем. В 1947 г. выходит роман Томаса Манна "Доктор Фаустус", в котором он сравнивает трагическую судьбу Фауста с судьбой Германии. В русской литературе о Фаусте писали А.С. Пушкин, И.С.Тургенев, К.Бальмонт, А.В.Луначарский, М.Горький и др.

Андрей Малаев-Бабель вставил сцену из "Фауста" А.С.Пушкина в спектакль, ею начинается второе действие.

Берег моря. Фауст и Мефистофель.

Фауст:
Мне скучно, бес.
Мефистофель:
Что делать, Фауст?
Таков вам положен предел,
Его ж никто не преступает.
Вся тварь разумная скучает:
Иной от лени, тот от дел;
Кто верит. Кто утратил веру;
Тот насладиться не успел,
Тот насладился через меру,
И всяк зевает да живет -
И всех вас гроб, зевая, ждет.
Зевай и ты.
Фауст:
Сухая шутка!
Найди мне способ как-нибудь рассеяться.

И Мефистофель находит - он грабит корабли и топит их (все это мы видим: и море, и корабли, и награбленное богатство, которое приносят к ногам Фауста). Жаль, что нельзя со сцены услышать Пушкина (спектакль идет на английском языке), но Паате не нужен текст, он может передать любые мысли и чувства движением, мимикой, хотя он одолел английский и предстал перед зрителями не только как мим, но и как драматический актер. Заговорила по-английски на сцене и Ирина Цикуришвили, балерина, хореограф спектакля. Даже Борис Казинец, чье 70-летие и 50-летие актерской деятельности мы отмечали в октябре, выучил свою роль и сыграл ее блестяще. Старик Филемон в его исполнении превратился в трагическую, я бы даже сказала, шекспировскую фигуру. Нет маленьких ролей, если их играют большие актеры!

Андрей Малаев-Бабель написал инсценировку с расчетом на Паату, сделав его главным героем. Его Мефистофель отличается от традиционного демона. Он мил, обаятелен и только паутина, с которой он не расстается, напоминает о его дьявольских намереньях. Вот он вальяжно устроился на сцене и подпиливает свои ногти (когти). Ни дать, ни взять - ангел, хотя и падший. Не знаю, сколько существует падших ангелов, злых духов, чертей, бесов, дьяволов. Сатана, видимо, один, т.к. нет у него множественного числа, да и слово - женского рода.

Мефистофель - возможно, греческого происхождения (me - не, phos - свет, philos - любящий), т.е. ненавидящий свет, а возможно, и древнееврейского (мефиц - разрушитель и тофель - лжец) - один из духов зла.

В спектакле столько находок, что их хватило бы на несколько постановок. Великолепны костюмы, декорации, свет - все это заслуга художника театра Константина Тихонова. Сцена, где Гретхен рожает ребенка, удивительно лаконична и целомудренна. Из нее вытягивают шарф, который тут же Ирина баюкает, а затем бросает в море. Когда она, опутанная веревками, танцует, как кукла, ухмыляющийся Мефистофель, как кукловод, направляет ее движения.

Образы, символы, живые декорации - все наполнено глубоким смыслом, не успеваешь вникнуть, а на сцене уже что-то снова происходит. Спектакль требует соучастия, работаешь головой, не отдыхаешь. Мне думается, что это происходит от того, что мы воспринимаем зрительный образ, слово, музыку разными точками коры нашего мозга, и все центры коры, а может быть, и подкорка, включены, когда смотришь этот спектакль. Поэтому я посмотрела его дважды и думаю, что нужно бы еще. Зато в награду за труд вы получаете удивительное чувство наслаждения от встречи с талантливым коллективом, от того, что вы явились свидетелем рождения нового театра.

Сколько бы ни стараться передать словами то, что сотворил в "Фаусте" этот талантливый коллектив, все равно не удастся. Так уж лучше последуйте моему совету и сходите сами в театр!

STANISLAVSKY THEATER STUDIO
At Church Street Theater
www.sts-online.org
1742 Church St. (between P and Q Streets) NW,
Washington, DC 20036 Box Office: 202-265-3748

 

Содержание номера Архив Главная страница