Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №1(260), 2 января 2001

Юрий Дружников (Дэвис, Калифорния)

НОВЫЙ РУССКИЙ 200 ЛЕТ НАЗАД

Коль скоро мы употребляем термин "новый русский" для некоторых сегодняшних граждан России, то логично полагать, что новые русские появлялись в каждую переменчивую эпоху. Но если бывали и есть "новые русские", очевидно, в каждую эпоху существовали и "старые русские", которые когда-то начинали как новые, но их время ушло. Применительно к первой трети XIX века, то есть пушкинскому времени, восьмидесятилетний вельможа Юсупов стал уже таким старым русским, выходцем из екатерининской поры. Род Юсуповых ведет летоисчисление аж от Тамерлана, в третьем колене которого родился Юсуф-мурза. 15 октября 2000 года исполняется 250 лет со дня рождения самого знаменитого потомка Юсуф-мурзы - воспетого Пушкиным, но нынче совсем забытого.

Каких только почетных должностей при Дворе не занимал князь Николай Борисович Юсупов, дипломат, министр, сенатор, член Госсовета, меценат и коллекционер! Он дружил с Фонвизиным и другими большими писателями своего времени. Родители Пушкина снимали у него дом еще в начале века.

Когда Пушкин с приятелем Сергеем Соболевским в 1827 году задумывали свою поездку за рубеж, они отправились в Архангельское к Юсупову, знатоку Европы, приятелю многих западных писателей, в том числе Вольтера, Дидро, Бомарше, обладателю уникального дорожного альбома, содержащего ценнейший для путешественника материал, накопленный Юсуповым за годы странствий по миру со времен Екатерины Великой. Благодаря личным письмам любвеобильной императрицы, князь был принят европейскими государями и получал доступ в святая святых в каждой стране и связи с элитой.

В Архангельском поместье под Москвой Юсупов скопил библиотеку лучших европейских книг числом больше двадцати тысяч изданий. В одной из комнат фешенебельного дворца Юсупов развесил около трехсот портретов женщин, которые ему в разное время принадлежали. Работали над галереей крепостные художники. Екатерина II входила в число его любовниц, когда он был молодым и вполне новым русским: на одном из трогательных портретов они изображены в виде Аполлона и Венеры. Подарки она ему дарила щедрые - в виде земель с деревнями и тысячами крепостных на той земле.

Много раз бывали мы в Архангельском поместье князя, часами рассматривали картины видных европейских мастеров, разумеется, теперь в копиях. Дворец, парк, разрезанный, правда, правительственной трассой, крепостной театр, - разоренные после революции они снова стали красивы в середине советской поры, когда значительную часть имения Юсупова застроили дачами партийной элиты и Министерства обороны, военным санаторием, элитной спортивной базой для подготовки олимпийских чемпионов и пр. В начале шестидесятых, когда мы с приятелями катались на лыжах вдоль оврага по речке Серебрянке, малому притоку Москвы-реки, нас арестовали, держали и допрашивали в какой-то будке. Оказалось, овраг проходил близко от территории дачи премьера Косыгина. А вот при Юсупове на этой территории разрешалось гулять всем желающим, и хозяин сам кланялся незнакомым женщинам, уступая им дорогу.

Сегодня посещение Архангельского снова напоминает о послереволюционной разрухе. Штукатурка осыпается, краска облупилась, крыши текут, ценности разворовываются. Исторический парк урезается под дачи новых русских XXI века, а в музее старого русского - грязь, сырость и нищета. Невозможно представить себе, что тут стояли мраморные статуи, на стенах висели клетки с диковинными певчими птицами, сверкали сотни свечей в хрустальных люстрах, и вообще все напоминало роскошь дворца Людовика XV.

Недалеко от Красных ворот, напротив другого своего дворца, большой жизнелюб князь Юсупов держал особый дом за глухой каменной стеной. Около двадцати красивейших крепостных девушек, отобранных князем лично в своих имениях и обученных искусству танца самим популярным московским танцмейстером маэстро Иогелем, во время представления по знаку хозяина скидывали одежды и, закончив стриптиз, танцуя, прислуживали гостям. Гарем? Если вам угодно, можно назвать и так, а объяснить генетикой азиатских корней хозяина. Не исключено, что Пушкину, воспевшему князя, удалось побывать в этих стенах и тут, в нирване, выслушивать подробности от своего героя.

Новый русский своего времени, Юсупов и по сегодняшним меркам был бы на уровне стандартов для кино. В 1826 году девушка, сестра служащего Кремлевской экспедиции, обратилась к нему с какой-то просьбой. Он ответил, что даст ей 50 тысяч золотом, если она пойдет с ним в постель. Девушка отказалась. Прошел год, и братьев ее арестовали за членство в тайной студенческой организации. Юсупов послал гонца к девушке, обещая, что, если она согласится отдаться ему, он сделает так, что братьев освободят. Девушка и тут отказалась, в результате одного брата сослали, а другой оказался в Шлиссельбургской крепости.

Таких фактов в стихотворении Пушкина "К вельможе", написанном 23 апреля 1830 года и посвященном Юсупову, разумеется, нет. Едва Пушкин закончил стихи и доставил в дар своему герою (возможно, так было договорено), "К вельможе" оказалось опубликованным приятелем поэта Антоном Дельвигом в его "Литературной газете". Критики, враги и завистники, казалось, только этого и ждали.

Шквал обвинений обрушился на автора. Теперь его стыдили за подхалимаж богатому правительственному вельможе. Юсупов действительно был сказочно богат, владел землями в двадцати трех губерниях России, имел 31 тысячу крепостных только мужского пола (добавьте к этому матерей, жен и дочерей), фабрики и промыслы приносили князю годовой доход 1,5 миллиона рублей. Будучи к тому же директором Эрмитажа и императорских театров, он скупал за границей сокровища как для музея и театра, так и для себя, причем, честный человек, он не запускал руки в государственный карман. Да ему и не нужно это было - хватало своего. Полотна Рембрандта и Рубенса запросто висели в жилых комнатах Юсупова.

Пожалуй, доля истины в словах пушкинских оппонентов была, хотя на рисунке рядом с текстом Пушкин изобразил старика Юсупова в весьма карикатурном виде. Вечно нуждающийся Пушкин имел полное право восхищаться благополучием интеллигентного богача. Но по сей день не обратили внимания пушкинисты на то, что в стихотворении "К вельможе" поэт, вечно находящийся в долгах, завидует не материальному достатку, не чинам и связям, а совсем другому.

Очередное путешествие Пушкина за границу, как известно, сорвалась. Просился он в 1830 году у Бенкендорфа в Париж, но опять получил отказ. Как после Пушкин признался художнику Карлу Брюллову, женился поэт потому, что не пустили за границу. И вот (так у него уже бывало) в стихи "К вельможе" выливается нереализованная мечта. Невыездной поэт, отказник, сидя здесь, путешествует по Европе, повторяя шаги путешественника Юсупова, завидуя и радуясь вместе с ним, - ведь в отличие от Пушкина вельможа поездил и даже жил там.

Ты понял жизни цель: счастливый человек,
Для жизни ты живешь. Свой долгий ясный век
Еще ты смолоду умно разнообразил...

Молодым и любознательным, говорит Пушкин, он побывал в Ферню (поэт пишет Ферней), то есть имении великого Вольтера на границе Франции и Швейцарии. В восторге Пушкин описывает Версаль, которого поэт, конечно, не видел, но куда отправился Юсупов, и где, как ему кажется, "ликовало все". За этим следуют годы учения князя, которому читал лекции не кто-нибудь, а сам Дени Дидро - "то скептик, то безбожник". Юсупов едет по Европе:

Но Лондон звал твое вниманье.
Скучая, может быть, над Темзою скупой,
Ты думал дале плыть...

И Пушкин плывет далее, вторя юсуповским рассказам:

Веселый Бомарше блеснул перед тобою.
Он угадал тебя: в пленительных словах
Он стал рассказывать о ножках, о глазах,
О неге той страны, где небо вечно ясно,
Где жизнь ленивая проходит сладострастно,
Как пылкий отрока восторгов полный сон,
Где жены вечером выходят на балкон,
Глядят и, не страшась ревнивого испанца,
С улыбкой слушают и манят иностранца.

Если б мы не видели собственными глазами дату, поставленную тридцатилетним автором, можно было бы считать, что это написано молодым Пушкиным, когда ему, романтику, полному огня и задора, мечталось "вздохнуть о пристани и вновь пуститься в путь". К тому юношескому возрасту более подходило мечтание Пушкина о пленительно сладкой жизни за границей, о том, как он появляется в Испании или Италии, где романтические красотки, скучающие чужие жены, только и ждут появления бывшего лицеиста, чтобы немедленно отдать ему всю страсть любви.

Благословенный край, пленительный предел!

Но и тут, в стихотворении "К вельможе", увлекшись, полстраницы посвящает Пушкин описанию интриг и кажущейся ему легкодоступности зарубежных амурных похождений, в центре которых, к сожалению, не он сам, но его герой князь Юсупов. Поэт словно бы перевоплощается на время в своего героя.

Двигаясь к окончанию этого стихотворения, Пушкин-философ вдруг сосредоточивается на своей любимой теме одиночества, самодостаточности значительной личности. Хорошо человеку, который жизнь провел за границей, столько повидал в Европе, наблюдал смену формаций, поколений, интересов в обществе. Там, за границей, несмотря на солидный возраст, сохранил вельможа молодость, интерес к жизни, вкус к женщинам, чувство ветреной свободы.

Князь возвращается в свое книгохранилище в Архангельском и насмешливо глядит оттуда в окно. Подобно римскому вельможе, Юсупов благосклонен музам в тишине, не участвуя в мирских волнениях. Поколесив по свету, герой стихотворения с восторгом оценивает русских прелестниц Алябьеву и, конечно, Гончарову, когда ему, увы, восемьдесят. Наверное, князь во время их разговоров хвалил будущую невесту поэта, которую мог не раз видеть на балах. В подтексте остается автор стихотворения, который с восторгом относится к русской красотке Гончаровой, но не может ее сравнить с западными леди, поскольку дожил до тридцати лет, так ничего и не повидав.

Пушкина упрекали в лести вельможе, а Белинский писал, что в этом произведении "должно видеть только в высшей степени художественное постижение и изображение целой эпохи в лице одного из замечательнейших ее представителей". На наш взгляд, в подтексте стихотворения - сравнение судьбы опального поэта с судьбой удачника, которому выпало счастье пожить в цивилизованных странах. После всего сказанного можно лишь покачать головой, читая комментарий "К вельможе" пушкиниста Б.Томашевского, который увидел "основную тему послания: переворот в историческом облике Европы в связи с событиями Французской революции". Вот уж, поистине, пришей кобыле хвост.

Через год после того, как Пушкин его воспел, старый русский князь Юсупов скончался. В каком-то плане его смерть стала концом эпохи: разорвалась еще одна нить, связывавшая пушкинское время с вельможным XVIII веком.

Содержание номера Архив Главная страница