Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #1(260), 2 января 2001

ЛЕОН ТООМ

 

СОРАТНИКАМ

К чему напрасный страх, молодчики?
Он вызван мнимою причиной.
Зачем машины-переводчики,
Раз переводчик стал машиной?

Бездушье первых - вещь условная.
Глядишь, и вдруг в одно мгновенье
Внесет в них что-нибудь духовное
Очередное усложненье.

Глядишь - и ляпнет кибернетика
Писателю их депутатов,
Что ей не позволяет этика
Переводить лауреатов.

Возьмет и выдаст гипертонику
Определенье гробовое:
Мол, дорогую электронику
Не тратят на дерьмо такое.

Другое дело - наша братия:
Лишь посули нам пети-мети,
И без отказа, без изъятия
Мы зарифмуем все на свете.

Переведем любого автора,
Любого переложим чисто -
Ремесленника и новатора,
Доносчика и альтруиста.

СОЛДАТ

Подписан мир. Итоги сочтены.
И на костях воюют дипломаты.
Нет ничего ужаснее войны
И ничего прекраснее солдата.

Он разрешает дома, чтоб жена
Из брюк воскресных смастерила юбку,
И вот за Родину, за Сталина
Зажмурившись, сигает в мясорубку.

Там отдавало большинство концы
не в первые, так во вторые сутки,
но, впрочем, были не одни резцы
в той мясорубке, а и промежутки.

Он это испытал и превзошел,
Он тертым стал к концу переполоха.
Не зная, что такое хорошо,
он твердо знает, что такое плохо.

Солдат, солдат, с войны вернуться рад,
Он пьян, доволен и любвеобилен,
Он - слава, он - победа, он - парад,
Не замечающий, что он бессилен...

1947-1956

ЛЕСНЫЕ ЛЕВКОИ

В толпе Первомая,
разряженной слишком,
иду, предаваясь
различным мыслишкам.

Иду в толкотне,
не совсем понимая,
чем так не по мне
это Первое мая.

Не ты ли, похмелье,
мешаешь мне влиться
в простое веселье,
в смешливые лица?

Не ты ль, нездоровье,
мешаешь ворчливо
войти в многословье
толпы горделивой?

Вдруг слышу простое,
вдруг слышу такое:
- Купите левкои,
лесные левкои! -

И все обступают
напористым кругом,
бранятся, толкают
локтями друг друга.

И я в этой свалке,
забыв все на свете,
хватаю свой жалкий,
помятый букетик.

Не то ли мы очень
пристрастны к привычке
урвать хоть кусочек
какой-то добычи,

не то ли веселье
приходит так скоро
с улыбкой весенней,
с дыханьем простора,

но стало легко
и вокруг все другое...
Купите левкои,
лесные левкои!

1955

               * * *

Ты смолоду еще к тому привык,
что в жизни ты не первый ученик,

что вскоре быть тебе перед пределом,
поскольку ты немного недоделан,

что сколького там людям не сули,
не станешь никогда царем земли.

Тебе не по плечу ее громада,
тебе всего-то лишь поляну надо,

где можно тихо полежать в траве
без чувств в душе, без мыслей в голове.

Лежать в траве и видеть над собою
лишь небо, небо, небо голубое...

1957

              * * *

Освобождают,
милуют,
прощают
и мудрых старцев,
и слепых котят.
Актируют,
судимости снимают...
Того гляди -
и нас освободят.

Вот-вот и нам,
случайно уцелевшим,
непрофильтрованным
сквозь Страшный суд,
ни за что и ни про что
не сидевшим,
Того гляди,
чего-нибудь дадут.

Дадут всего,
на все потрафят вкусы,
у всех нащупав
слабую струну.
дадут и колбасы
и кукурузы,
дадут всего,
но только не страну!

Август, 1956

РУССКИЕ ПЕСНИ

           I
БУРЛАЦКАЯ

Как-то раз денечком белым
перепелочка летела.
Перепелочка летела,
перепелочка присела
на поля пшеничные,
тонким голосом запела
песни горемычные.

Ты не ной, мое сердечко,
по бездомном человечке,
позабудь его.
Бурлаку ты полюбилась,
с бурлаком ты обкрутилась,
вышла за него.
У него алтын в ширинке
да вязовая дубинка,
больше ничего.

            П
РАЗБОЙНИЧЬЯ

Спросит царь-самодержатель:
- Сколько было вас, приятель,
Как вы темной ночью плыли?

- Вчетвером, отвечу, были.
Темна ночь была, во-первых,
во-вторых, мой ножик верный,
третьим лук мой был удалый,
а четвертым конь бывалый.

- Честь твою я порадею,
одарить тебя сумею
храмом стройным с разрисовкой,
перекладиной с веревкой.

               Ш

Как я в церкву пойду,
так и сделаю беду.
Раз просвирнин сын по клиру
потихоньку приходил,
посулил тайком просвиру
да на ножку наступил.
Вкус просвиры сладковат,
сын просвиры дурковат.
Опосля уж без утайки
корoбейник приходил,
посулил он мне китайки
да на ножку наступил.
Я б взяла и кумача,
да не от старого хрыча.
А как после службы чинно
люд из церкви выходил,
деревенский мужичина
мне соломки посулил.
К вечеру придет, чудак,
то ль с соломкой, то ли - так.

               IV

Раз сидела Катенька
в горенке своей
и была та Катенька
скучного скучней.

Под иконкой батенька
отмахивал кресты.
- Ты пошла бы, Катенька,
в девичий монастырь.

- Я по слабоумию
там не проживу.
Матери-игуменье
рясу разорву.

Бьет поклоны батенька
об пол без конца.
- Так пошла бы, Катенька,
замуж за купца.

- Чем же я, бездельница,
купчишку одарю?
Купцово заведеньице
за год разорю.

- Ну, так слушай, Катенька,
вечером вчера
о твоем здоровьице
справлялся енерал.

- Ни к чему мне, батенька,
на ляжке красный кант,
мне милее, батенька,
трактирный музыкант.

Много знает песен он
от людской тоски.
Вот с кем будет весело
до гробовой доски.

В ДОМЕ-МУЗЕЕ И.С.БАХА
  (Из туристского блокнота)

Прославлены в веках и доблесть, и геройство,
а я хочу воспеть благоустройство
средневековых маленьких земель,
все эти Эрфурты и Эйзенахи,
где так привольно расплодились Бахи
и где на пасху пела карусель.

В покоях, расположенных над хлевом,
от клавесинов пахло теплым хлебом,
который никогда не подгорал.
Помилуй, Господи! Ведь клавесины -
Не просто сумма струн и древесины,
а если так, тогда и хлеб - хорал.

Наука хлеба и наука звука
переходили к правнукам от внука,
и если земли затевали спор
о первородстве, то не футболисты
решали этот спор, а органисты
и две земли, сошедшихся в собор.

Почетом и особыми правами
платили органисту, и дровами,
чтоб к службе не остыл среди зимы.
А он платил приходу сыновьями,
учеными своими соловьями,
весьма изрядно певшими псалмы.

ГДР, Эйзенах

 

ТВОЙ ГОРОД

Признаюсь тебе откровенно:
нужны мне и Прага, и Вена,
и Рим, и, конечно, Париж.
Все то, что народы веками
для нас создавали по камню,
все-все - от подвалов до крыш.

Я, может быть, жаден по-детски,
но нужен мне берег турецкий
и Африка тоже нужна.
А всех мне нужней, дорогая,
твой город - его молодая
и вдумчивая старина.

Его побережий пологость,
его лютеранская строгость,
такая, что русский собор
в халате своем полосатом
тут кажется уличным хватом
среди монастырских сестер.

Таллин, 1961

              * * *

Шел снег. Он падал и белел.
А комья черные чернели.
А человек на снег смотрел
и грустно думал:
- Неужели
опять зима, и зябкий вздрог,
и на лице снежинка, тая?
И чей-то чудился упрек
и снисходительность чужая.

              * * *

Я знаю все и многого не жду,
но я вчера с тобою был так счастлив,
что предпочту скорее ждать беду,
чем разбираться в ворохе напраслин.

Осенний дождь. Бетховена концерт,
полухолодный, полутеплый вечер.
Печать доверья на твоем лице
оправдывает всех красивых женщин.

Пускай хоть так, пускай хоть иногда,
не ежечасно и не вечер каждый.
Пуская доступна изредка вода,
хотя всегда одолевает жажда.

В ПОЕЗДЕ

Как-то в поезде я ехал,
было в нем пятнадцать окон:
справа - семь и слева - восемь -
прямо выставка картин.

А дорога проходила
через лес, и почему-то
справа были - лишь березы,
слева - ели и сосна.

Солнце било прямо в крышу,
и темно в вагоне было,
но зато деревья ярко
были все освещены.

И мои пятнадцать окон
все светились, как картины,
что висели аккуратно
в черных рамах на стене.

Справа были лишь березы,
слева - сосны лишь и ели,
слева был могучий Шишкин,
справа - только Левитан.

В два ряда они висели -
все отличные полотна.
Старикам пришлось изрядно
над картинами потеть.

Это были их шедевры,
первоклассные творенья,
и картин ни до ни после
лучше не было у них.

Слева был могучий Шишкин,
Левитан могучий - справа,
слева было ровно восемь,
справа было ровно семь.

Я подумал: хорошо бы
написать такую стенку -
иль березы, или сосны -
в самом деле хорошо!

СЛУЧАЙНАЯ ГИБЕЛЬ

Случайная гибель - какая награда,
бояться не надо и думать не надо.
не надо в тупом и никчемном усердье
тянуть бесконечную лямку предсмертья.
Всего только врезаться в стену с разгону,
всего только рухнуть с откоса вагону,
всего-то упасть с высоты поднебесной,
всего только вскрикнуть и тут же исчезнуть.
Исчезнуть и все же остаться, быть может,
в той самой душе, что тебе всех дороже.
Остаться, остаться любою ценою,
пока равнодушье не встанет стеною,
остаться, пока хоть немножечко нужен,
остаться таким жe, как есть ты, не хуже.
Остаться, остаться - какая награда,
бояться не надо и думать не надо.

1956

МИНИАТЮРЫ

               1

Встреча с морем - встреча с миром,
породившим нас на свет.
Этот сиий-синий свет
снится детям и квартирам.

Пляшет мусор у причала,
но всевластны йод и соль.
Будет сыграна сначала
незадавшаяся роль.

               2

Художнику - рука и глаз,
а нам расстройства и волненья,
нам жизнь дана в движеньи масс,
ему дана - в оцепененьи.
И, как искусственный белок,
как вирусоид из кристалла,
родится пламенный мазок,
с душой доселе небывалой.

               3

Виновных нет. И их искать не нужно
среди отчаявшихся и счастливых.
Давайте жить, как птичья стая. Дружно,
Без лишних слов и откровений лживых.

Дни воскресенья радостью отметим,
по будням будем собирать колосья
на ниве нашей. И веселым детям
дадим всего, чего они попросят.

Публикация Анны и Андрея Тоом.

Содержание номера Архив Главная страница