Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #1(260), 2 января 2001

Саша БОРОДИН (Оттава)

Самый темный день

Что-то вроде святочного рассказа

Ефим Марков, круглый сирота, экспедитор "The Humane Society" шестидесяти четырех лет от роду, ехал с последним ящиком собачьей крови в госпиталь для животных на Ричмонд-стрит. Дома, украшенные цветными рождественскими огоньками, кончились, и по обе стороны дороги пошел лес.

- Чертова темень! - бормотал вслух Фима, по иммигрантской привычке разговаривая в машине с самим собой. - Начинаешь работу - темно, заканчиваешь - опять темно. Ох, уж этот декабрь! Никакой жизни...

Он проезжал здесь десятки раз и знал эту дорогу, как путь из собственной спальни в туалет. Вот сейчас будет поворот налево, надо снизить скорость, а потом за мостиком начнется поле... За деревьями замелькало, и вдруг навстречу из-за поворота выехал джип с ослепляющим дальним светом высоких фар. Фима зажмурился и, руля наугад по памяти, стал осторожно притормаживать. Резко тормозить на скользкой зимней дороге было опасно. Машину занесло, развернуло и, судя по толчкам и крену, снесло с дороги. Перед тем, как машина мягко сползла вниз, Фима увидел красные огни задних фонарей уезжающего джипа. Мотор заглох, и стало совсем тихо.

Фима выругался и попробовал открыть дверь, но она не открывалась. В свете фар были видны только перила моста. Тогда он завел двигатель, двинул рычаг трансмиссии вниз до упора и попытался выехать из ямы. Этого делать было не надо. Машина дрогнула и, круша лед, упала в реку.

Он даже не ушибся. Более того, полулежащее положение его тела можно было бы считать удобным, если бы не зажавшая бедра панель. Ее, видимо, выгнуло сорвавшимся с проржавевших болтов двигателем. После нескольких осторожных попыток выбраться Фима понял, что это невозможно. Он нажал кнопку сигнала на руле - тишина. Протянул руку и попробовал включить свет в кабине - темно.

- Влип! - сказал он сам себе.

Страха не было, была досада, что машина застрахована только наполовину, что к куче долгов прибавится немалая, наверное, сумма, что какое-то время он не сможет работать и, соответственно, зарабатывать, а это еще больше усугубит положение. Наташа тоже не обрадуется... И все это перед самым Новым годом. О том, что его собственная жизнь в опасности, ему даже не пришло в голову.

Внизу тихо журчала вода. В кабине стало холодно, как снаружи. Сверху на левую штанину что-то капало - то ли масло, то ли трансмиссионная или тормозная жидкость. "Только бы не кислота из аккумулятора", - подумал Фима.

Он нащупал в темноте замок бардачка, открыл его, поймал чуть не упавший вниз сотовый телефон и включил его. На табло загорелась надпись: "LOW BATTARY".

- Черт! - выругался он, но все-таки нажал кнопку, которая "помнила" номер его домашнего телефона.

- Наташа! Это я...

- Ну, куда ты провалился? На обратном пути купи... - телефон замолчал, светящиеся цифры на табло погасли.

"Может быть, кто-нибудь из проезжающих заметит след моей машины на снегу и вызовет подмогу", - предположил Фима и прислушался. Тишина. Судя по едва различимым очертаниям ветрового стекла, его успело занести снегом. "Значит, и след на обочине тоже... - подумал он и впервые испугался. - Я же тут замерзну к черту!"

Он почувствовал, что дрожит. "Шоколадку бы какую...". Как назло, ни термоса с горячим кофе, ни бутерброда он сегодня второпях не захватил. А холодно стало уже не на шутку.

Фима стал шарить рукой на соседнем сидении и нащупал картонный ящик с собачьей кровью. "Надо выживать", - подумал он, сдирая ногтями липкую упаковочную ленту с коробки. Отогнув край крышки, запустил внутрь ладонь и выковырял из упаковки похожую на толстую авторучку ампулу. Обмотав пальцы полой куртки, отломил тонкий запаянный конец и выпил терпкую солоноватую жидкость. Потом еще и еще...

Теплее не стало, но голодное урчание в животе прекратилось.

- Ну, почему мне так не везет в жизни? За какие грехи мне такие муки?! - возопил он, но ответом ему была тишина.

Фима закрыл глаза, потом открыл их. Ничего не изменилось. Он снова закрыл глаза и стал вспоминать прожитое, но ничего хорошего вспомнить не мог. В детстве мать кормила его жирными котлетами, от которых его тошнило и болел живот. В институт он поступить не сумел и угодил в армию. Там было почти так же плохо, как в тюрьме, куда он попал уже после армии за махинации с кирпичом и брусом. Освободился, женился, но жена оказалась запойной. Он развелся и запил сам. Потом одумался, снова женился. Родились, выросли и разъехались кто куда дети. Старший уехал в Израиль, а оказался в Канаде. Он и помог им с женой перебраться сюда, а сам поехал по каким-то своим делишкам в Россию и там сел в тюрьму. Пришлось на старости лет крутиться самим. Вот и докрутился... Последней строчкой биографии будет такая: "Замерз под мостом в Канаде..."

...Придя с себя, он увидел склонившуюся над ним незнакомую женщину в зеленом медицинском халате.

- Не волнуйтесь, вы в порядке, - сказала она по-русски. - Ни воспаления легких, ни обморожений. Думаю, вас спасла энергия консервированной крови, которую вы пили. Вот жена передала вам какое-то письмо.

Он развернул листок, но буквы плыли перед глазами.

- Прочитайте вы, я без очков не вижу, - попросил он.

- Здесь написано так: "С прискорбием извещаем, что ваш дядя Майкл Марков погиб в автомобильной катастрофе..."

Фима не то захрипел, не то закашлялся. Врач бросила чтение и с тревогой уставилась на больного. Он давился смехом.

"Истерический шок", - определила врач.

Но это был не шок. Фимин дядя владел сетью бензоколонок в Техасе и был патологическим жадиной. Он даже Фиме звонил за его счет. Год назад у него умерла жена. Детей у них не было. Короче, Фима был единственным наследником своего дяди-миллионера...

Содержание номера Архив Главная страница