Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №26(259), 19 декабря 2000

Белла ЕЗЕРСКАЯ (Нью-Йорк)

РЕВОЛЮЦИЯ В КИНО

Советские фильмы 60-х годов

Мне хочется во времена Шекспира.
                                                Ф. Кривин

Это фантастически-нереальная ситуация: в канун третьего тысячелетия в Нью-Йорке, в Линкольн-центре, встретиться со своей молодостью. Потому что именно там, в театре Вальтера Рида с 10 по 30 ноября проходил фестиваль фильмов 60-х годов. Тех самых, которыми мы дышали, с которыми жили и любили в те незабвенные шестидесятые.

Открытию предшествовали две встречи со зрителями, организованные Кинообществом Линкольн-центра, Фондом взаимопонимания, Национальным фондом поддержки искусства и частными спонсорами. Первая встреча состоялась 11 ноября и была посвящена истокам кино 60-х годов; вторая - наследию "шестидесятников".

Ведущей первой встречи была специалист по русскому кино Джозефина Волл. В беседе принимали участие: с американской стороны - директор международного Нью-Йоркского фестиваля Ричард Пенья, с русской - режиссер Марлен Хуциев, режиссер и актер Андрей Смирнов и сценарист Наталья Рязанцева.

Я поделюсь своими сугубо субъективными впечатлениями от этой встречи и мыслями по поводу. Напомню общеизвестное. Ни в одном цивилизованном обществе кино не значило так много, как в советском - от рафинированной интеллигенции до нищих крестьян захудалой деревушки где-нибудь в Архангельской области, месяцами ожидающих, когда к ним на тракторе по бездорожью привезут кино (Не там ли родилась народная шутка-присказка "Кина не будет, кинщик заболел" ?) Воистину: из всех искусств для нас важнейшим...

В Линкольн-центре шли фильмы, от одного названия которых мороз пробирал по коже: "Летят журавли", "Девять дней одного года", "До свиданья, мальчики", "Июльский дождь", "Неотправленное письмо" - всего 25. Какие режиссеры - Андрей Тарковский, Марлен Хуциев, Кира Муратова, Василий Шукшин, Лариса Шепитько, Отар Иоселиани! Какие актеры - Алексей Баталов, Иннокентий Смоктуновский, Ефим Копелян, Владимир Высоцкий, Татьяна Самойлова, Анастасия Вертинская, Татьяна Лаврова!

Четыре показа для прессы прошли при пустом зале, если не считать четырех-пяти человек, сиротливо приткнувшихся в разных углах. Ну, хорошо, пусть американским журналистам эти названия ничего не говорят, но ради профессионального любопытства хотя бы пришли - все-таки событие всеамериканского масштаба: после Линкольн-центра фестиваль пройдет еще в 16-ти городах. Но русским-то труженикам пера, казалось бы и карты в руки? Или им, молодым, эти фильмы говорят так же мало, как американцам? Ведь шестидесятые - это так давно! Столько лет, сколько Моисей выводил евреев из Египта. За это время успело смениться два поколения, которые понятия не имеют ни о Ромме, ни о Тарковском. Для них это история. Да и текучка заедает. А тут ходи, смотри, потом еще пиши.

Основной контингент зрителей - люди, которым тогда было по 20-30 лет. Столько, сколько героям этих фильмов. Эти - ходят. Ходят на встречу со своей молодостью.

11 ноября должны были давать "Листопад" О.Иоселиани, а вместо этого показали "Долгую счастливую жизнь" Г.Шпаликова. Шпаликов как режиссер известен меньше - больше как сценарист и поэт. "Долгая счастливая жизнь" - его единственный художественный фильм. Его мало кто помнит, а вот песенка с незатейливым припевом "А за окном то дождь, то снег..." дожила до наших дней. И другая, очень популярная: "А я иду, шагаю по Москве". Какой все-таки фокус устроила жизнь: в одном фильме встретились два молодых и талантливых человека. Ортодокс и конформист Никита Михалков процветает и стал боссом российского кино, а нонконформист Геннадий Шпаликов, не в силах противостоять "мерзостям жизни", спился и в 37 лет наложил на себя руки. Но именно он первый сформулировал поэтику нового кино, которое впоследствии стали называть "кино шестидесятых".

"Долгую счастливую жизнь" представляла сценарист Наталья Рязанцева, вдова Г.Шпаликова. Оказалось, что этот знаменитый фильм физически уже не существует. Ей удалось разыскать чудом сохранившийся экземпляр, который в спешке не успели даже субтитровать (американцам давали синхронную запись) На встрече со зрителями Наталья Рязанцева сказала, что она прославилась тем, что большинство ее фильмов легло "на полку". Это дало ей основание называть себя бабушкой "русской полки". За что и почему фильмы удостоились такой участи, она до сих пор силится и не может понять. Она оказалась счастливей многих: спустя много лет ее фильмы были сняты с полки и увидели экран. А она благодаря им увидела мир. Свой брак со Шпаликовым она назвала коротким, несчастливым и вполне экспериментальным, но признала, что именно благодаря Шпаликову она не только вошла в элитарный мир советского кино, но и реализовала себя в нем.

Фильм "Долгая счастливая жизнь" очень грустный. Воистину, "счастье было так возможно... ". Но не суждено женское счастье наивной и доверчивой героине (Инна Гулая), а суждено ей "обилечивать" (тоже словечко из тех времен) пассажиров в переполненном автобусе. Точно и жестко играет "героя своего времени" Кирилл Лавров. И не встретятся незнакомая девочка, долго-долго играющая на баяне незатейливую мелодию, с белобрысым мальчишкой с баржи, идущей против течения.. И разойдутся они, как в море корабли.

Чем замечательно кино шестидесятников? Тем, что художники, пренебрегая общественными интересами, обратили взгляд вовнутрь, в души своих героев, в их внутренний потаенный мир. Они не были политиками, или им так казалось. Они, конечно, позволяли себе выпады против власти, но осторожно. Под сурдинку. Но этого бывало достаточно, чтоб сломать человеку жизнь. К тому же их нездоровый интерес к личности одного отдельно взятого человека с его горем и радостями властями не поощрялся. Это квалифицировалось как "мелкотемье". Режиссеров и актеров по тому либеральному времени, правда, не сажали, но фильмы клали "на полку".

Марлен Хуциев, на встречу с которым пришла подавляющая часть россиян, веселил аудиторию, рассказывая, как советское кино обогатило мировой кинословарь неологизмами, нуждающимися в расшифровке. Например, та же пресловутая "полка". Еще было замечательное словечко "щель". "Пролезть в щель", т. е. протащить неугодный властям фильм или сценарий, можно было по-разному. Например, с помощью идейно выдержанного названия. Правда, фильм самого М.Хуциева "Застава Ильича" это не спасло. Или с помощью идейной заявки. Иоселиани, например, заявил свой фильм "Жил певчий дрозд" как фильм о ... тунеядце.

- Довольно затруднительно людям в свободной стране понять все хитросплетения, всю изощренность, к которым прибегали режиссеры, чтобы спасти свои фильмы, -посетовал Хуциев, переходя к повествованию о людях, от которых зависели те, кто делал кино.

Это тоже были весьма колоритные личности. Например, первый министр культуры Пантелеймон Пономаренко во время войны был руководителем партизанского движения. С ним можно было работать, но, к сожалению, он пробыл на своем посту недолго. А вот с Михайловым из ЦК комсомола было сложнее, потому что он был образованным. При просмотре фильма о Циолковском он с неудовольствием заметил:

- Что он у вас все кушает, как гурман какой-то?

- Гурман, - осторожно поправил режиссер.

- Не надо меня поправлять: гурман! - рассердился министр и продолжал возмущаться: - Откуда вы берете сюжеты для своих фильмов, где вы только их находите? Жизнь гораздо проще!

И предлагал для сценария "замечательную историю" о том, как молодой человек из рабочей семьи работал на заводе и при этом работал очень хорошо! (смех в зале). Вот так за анекдотами из серии "нарочно не придумаешь" шло время. Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно...

А я смотрела на него и думала: неужели это тот самый легендарный Марлен Хуциев, автор "Заставы Ильича", кумир нашей юности, с именем которого связана целая эпоха в советском кино? Седой как лунь мэтр, впрочем, смотрелся очень импозантно. А вообще-то фестиваль фестивалем, но главное - он приехал повидаться с друзьями, живущими в Нью-Йорке: монтажером Эдной Майской, директором его первой картины Давидом Шнайдером. "Мои друзья - мое богатство на всю оставшуюся жизнь", - сказал он. Он остался верен дружбе так же, как его - и наши - любимые герои: Сережа, Коля и Слава.

Между тем ведущая Джозефина Молл, управившись с вопросами преемственности советского кино 30-х и 40-х годов, пришла к выводу, что кино шестидесятых фактически начиналось в середине 50-х годов. Затем она поделилась любопытными наблюдениями над двумя цензурными барьерами, через которые должен был пройти каждый фильм. Первый барьер был на уровне сценария, когда будущий фильм существовал еще только на бумаге. Этот барьер был преодолеваем, ибо автор обычно соглашался на любые изменения и сокращения, лишь бы увидеть свое детище отснятым. Гораздо хуже, если фильм "зарублен" цензурой в финальной стадии, уже полностью отснятый, когда уже истрачена на него уйма денег. Но в промежутке между этими барьерами художник свободен делать все, что хочет.

Этот пассаж меня поразил. Не сам по себе, а в том смысле, как быстро западные исследователи адаптируются к сюрреалистическим советским реалиям. Но к чести г-жи Молл надо сказать, что она блестяще разбиралась в особенностях советского кино на разных его этапах, за что заслужила комплимент от Андрея Смирнова, который в переводе (Смирнов говорил по-английски) звучал примерно так: "Я потрясен г-жой Молл. Я не встречал в США специалистов такого уровня и получил огромное удовольствие от ее выступления. Я уверен, что она знает, что Эйзенштейн - это не немецкий офицер".

Коммунист, сын и внук коммунистов, комсомолец в молодости, активист-пионер в нежном детстве, Смирнов был делегирован на съезд юных пионеров в Кремль после смерти Сталина, где упал в обморок от переизбытка чувств. Он окончил ВГИК. Одно из его самых неприятных вгиковских воспоминаний - вербовка в стукачи. По его словам, удалось отбиться. Смирнов стал широко известен благодаря фильму "Белорусский вокзал". На фестиваль он привез свою дипломную картину "Ангел", которая демонстрировалась вместе с фильмом Ларисы Шепитько "Родина электричества". Обе картины двадцать лет пролежали на полке ввиду очевидной крамольности и были представлены на фестивале под общим названием "Начало неведомого века". Кстати, Смирнов только что сыграл - и блестяще - матерого антикоммуниста Бунина в фильме Алексея Учителя "Дневник его жены". Такой вот парадокс.

Шестидесятые вообще были годами парадоксов. Хрущев громил в Манеже абстракционистов и прочих "пидарасов", а неформальное искусство цвело пышным цветом, выдвигая имена мирового значения, такие, как Шемякин, Неизвестный, Целков, Рабин. Либеральные власти душили в своих мягких объятьях новое кино - а картины пробивались, как трава сквозь асфальт. И какие картины! По словам Марлена Хуциева, хрущевская "оттепель", с одной стороны, породила большие надежды, с другой - глубокие разочарования, связанные с крушением этих надежд. Не все выдерживали. Покончил с собой Гена Шпаликов. Уехал на Запад Андрей Тарковский. Безвременно покинул этот мир Шукшин. Погибла во время съемок Лариса Шепитько. Эмигрировали Михаил Калик и Отар Иоселиани. Тридцать лет была не у дел Кира Муратова. Двадцать лет не снимал фильмы Андрей Смирнов. Да и сам мэтр не делился своими творческими планами, как это обычно принято на встречах со зрителями. Не потому ли, что их не было?

И все же мне показалось, что в голосах гостей звучали ностальгические нотки по этому непростому времени. (Или, может быть, это была ностальгия по собственной молодости?) Потому что власть, хоть и давила, и била жестоко, но при этом кормила. Художникам не нужно было ломать голову, где раздобыть денег на съемки, как теперь. А без денег - и свобода не в кайф. И кланяться спонсорам невмоготу. И сеть кинопроката разрушена - негде показывать, если бы и сняли, наконец. И тоска - уже даже не по государственной опеке, то хотя бы по государственному заказу - гложет. Впрочем, на конференции об этом не говорили, но зато вполне четко и определенно по этому поводу высказался флагман российской кинематографии Никита Михалков в беседе с корреспондентом газеты "Film.ru" Виктором Матизеном. Я не откажу себе в удовольствии процитировать отрывок из этой беседы:

"Дайте государственный заказ - выполним, и ничего зазорного в этом нет. Люди хотят видеть себя в кино, плакать над собой, посмеиваться над собой и гордиться "нашими". В чем причина успеха "Брата-2"? В том, что он ответил на потребность в герое, чьи истоки не в Америке, а в нас самих, в нашей жизни, истории, культуре. В том, что на экране, наконец, лупят не нас, а мы. И не друг друга, а "их". Вот и все."

Браво, Никита Сергеевич! Лучше не напишешь. Злобный, антиамериканский и антисемитский и к тому же бездарный в художественном отношении фильм глава российской кинематографии рекомендует в качестве образца. Вы помните, читатель, кто герой этого фильма? Тот самый, который лупит "их"? Делать жизнь с кого предлагает Никита Сергеевич? Бывший афганец, а ныне профессиональный киллер (для большей убедительности эту роль отдали обаятельному Бодрову-младшему).

И ради этой, с позволения сказать, преемственности творили, терпели страдали и умирали шестидесятники? Ради этого они создавали свои талантливые, умные, тонкие, гуманные фильмы? Юдофоб и антиамериканист Балабанов в качестве преемника великодержавника и националиста Михалкова - вот до чего дожило российское кино.

Мне хочется в шестидесятые годы. Но, к сожалению, никому еще не удавалось дважды вступить в одну и ту же реку. И фильмы с расстояния прожитых лет, увы, уже воспринимаются иначе.

Содержание номера Архив Главная страница