Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #26(259), 19 декабря 2000

Людмила ВАЙНЕР (Чикаго)

КОНОН МОЛОДЫЙ, ОН ЖЕ - АРТУР ЛОНСДЕЙЛ

Наверное, многие видели фильм "Мертвый сезон", вышедший в Союзе в 1968 г., в котором главную роль играл, в расцвете своего таланта, Донатас Банионис. Фильм смотрелся с большим интересом, но самым необычным, самым поразительным было появление на экране, перед фильмом, настоящего, "живого" советского разведчика (читай - шпиона) Рудольфа Абеля, который говорил о реальности многих показанных там событий. Ранее уже официально объявлялось об обмене Абеля на американского летчика-шпиона Пауэрса, но видеть подобного человека нам не приходилось. Позже стало известно, что настоящая его фамилия не Абель, а Фишер (Абелем был его покойный друг и коллега; зачем-то Фишеру пришлось фамилию поменять), а вот что в фильме были использованы подробности из жизни советского разведчика - оказалось правдой. Только подробности эти были не из жизни Рудольфа Ивановича, а из жизни Конона Трофимовича Молодого - Гордона Артура Лонсдейла.

Лонсдейл, канадский бизнесмен, имевший в Лондоне несколько фирм по продаже торговых автоматов, был в 1961 году арестован в Англии по обвинению в шпионаже в пользу СССР. "Навел" на него английские спецслужбы некий Голеневский, сотрудник польской разведки, который еще с начала 50-х годов стал "двойником" (с кодовым именем Снайпер) и работал на американское ЦРУ. Он-то, среди прочего, сообщил, что английский офицер морского ведомства в Портланде передает секретные материалы подводного флота - "контакту". Расследование этого дела было поручено Питеру Райту, сотруднику английского отдела контршпионажа (в лондонском М15), к тому же - талантливому радиоинженеру, применившему новые, изобретенные им методы радиоразведки. Группе Райта удалось определить, что этот "контакт" был канадским бизнесменом Лонсдейлом, а при дальнейшем слежении его фотопринадлежности и другое "Спецоборудование" было идентифицировано как русское. Райту удалось почти два месяца прослушивать радиосвязь Лонсдейла с Москвой (кодированную, которую англичане дешифровывали).

Да, это был советский агент, опытный, умелый, и, наверно, немалого ранга. Те, кто следили за Лонсдейлом в течение этого времени, прониклись к нему, неожиданно для себя, уважением и даже симпатией - в его связи с "Центром" были не только технические, специальные сведения, но и сообщения об обычных земных делах - о детях, которые о нем скучают, о жене... Как позже писал в своей книге Райт: "Лонсдейл, при всем его профессионализме, был какой-то "очень человечный шпион". Нет, он не был похож на этого морского офицера, Хафтона, шпионившего ради денег. Он не был изменником, он делал свою работу - как мы". Сотрудники М15 намеревались продолжать слежку за Лонсдейлом: они предполагали, что у него должны существовать, кроме Хафтона, еще другие "источники".

Но дело спутал Голеневский, который, подозревая, что польское начальство уже знает о его двойной роли, решил бежать на Запад, после чего Лонсдейл, предупрежденный Москвой, мог бы "исчезнуть". Поэтому было решено арестовать Лонсдейла не откладывая, а также арестовать супругов Крогеров, владельцев антикварной лавки, у которых он часто бывал в пригороде, на 45 Кранли Гарденс.

Аресты состоялись в январе 1961 г. Примечательно (особенно для советских граждан, не знавших понятия "открытая пресса"), что М15 просил, чтобы в течение двух суток после ареста в прессе об этом не было никаких сообщений: тогда спецслужбы могли бы еще двое суток прослушивать связь с Москвой. Но произошла намеренная утечка - "избранным" репортерам сразу же сообщили о "раскрытии большого шпионского гнезда". При девятидневном обыске дома Крогеров было найдено множество хитро спрятанного шпионского фото- и радиооборудования, в основном, неизвестного англичанам вида, а также законсервированный передатчик.

На суде предстали Хартон и его девица-помощница, супруги Крогеры и Лонсдейл. Последние вели себя спокойно и выдержанно, а Лонсдейл на суде утверждал, что Крогеры - это просто его друзья, и что все "шпионское снаряжение", обнаруженное в их доме, принадлежит ему. Он спрятал в их доме что считал нужным, не ставя никого об этом в известность. Подсудимые получили немалые сроки тюремного заключения; все же Лонсдейлу, не оказавшему сопротивления при аресте (эта подробность отражена и в фильме) срок по этой причине дали на 10 лет меньше.

Конон Молодый

 

Примерно через год, когда Лонсдейл и Крогеры находились в бирмингемской тюрьме, англичане установили, что Гордон Лонсдейл - это Конон Трофимович Молодый, а Крогеры - это Морис и Лона Коген, которых ранее ФБР разыскивало, как "участников атомного дела" Розенбергов. Лонсдейл, просидев в английской тюрьме около трех лет, был в апреле 1964 г. обменен на "связника" О.Пеньковского - англичанина Гревилла Винна, успевшего пробыть в советской тюрьме около полутора лет. Крогеров-Когенов обменяли позже.

Так Молодый вернулся в Москву, к жене Галине и двум детям (младшему, сыну Троше, уже было 4 года). Конечно, его карьере "нелегала" пришел конец, но он смог еще быть полезным Центру.

Примерно через год в Англии вышла (на английском языке) его книга "20 лет на советской секретной службе". Автором значился Гордон Лонсдейл и рассказывалась в книге его, Лонсдейла, биография. В соответствии с разработанной ранее в центре легендой его родители были канадцами; после немного туманных переездов семья (мать, ее второй муж и сын Гордон) оказались в середине 30-х в Польше, во Львове. Гордон еще юношей примкнул к левому движению, во время немецкой оккупации он был в партизанском отряде; раненый, лечился в госпитале в Москве (с этих военных времен события его жизни приобретают весьма достоверную окраску - вероятно, с тех пор основная канва жизни "Лонсдейла" соответствовала жизни Молодого).

Согласно этой книге после войны он некоторое время работал (уже секретным советским агентом) в США, а позже, в середине 50-х гг., был переведен в Англию, куда добрался через "родную" Канаду, прожив там некоторое время в Ванкувере под своим именем - Лонсдейл. В Англии, в Лондоне, он сначала учился на китайском отделении университета, где приобрел много полезных, для "главной" работы, знакомств. После этого занялся бизнесом - и очень успешно. В книге также было сказано, что СССР в это время опасался ядерного удара от стран НАТО (Англии в том числе), и его, Лонсдейла, основным заданием была добыча сведений об английской военной технике (кстати, морской офицер Хафтон, передавая Лонсдейлу закрытые данные о подлодках, считал, что работает на американцев).

Лонсдейл не жаловался на условия своего пребывания в бирмингемской тюрьме (к нему относились с уважением и даже разрешали заниматься интеллектуальным трудом, переводить книги). Свой рассказ о работе "агента" он заключал так: "Я искренне верю, что мои усилия, моя работа способствовали поддержанию мира на земле".

Как стало известно позже, эту книгу-биографию дали для редактирования Киму Филби, который жил уже в Москве, вполне материально обеспеченный, но изнывавший (и сильно пивший) без достойной работы. И этому редактированию он был очень рад. Книга была снабжена многими фотографиями Лонсдейла. В Англии ее читали с интересом, а советские граждане о ней просто не знали.

Тут нужно еще добавить, что в 1968 г. и бизнесмен-шпион Винн выпустил книгу о своем пребывании в советской тюрьме, о своей давней, еще с 50-х годов, работе на английскую разведку и о совместной работе с Пеньковским. Так, он писал, что Пеньковский не был казнен, а кончил жизнь самоубийством в тюрьме. Свои полтора года Винн просидел во владимирской тюрьме (он, среди прочего, хвалил выдававшийся там заключенным табак, называя его "mowcopka" - видимо, махорка).

Затем вышел уже упомянутый фильм Саввы Кулиша "Мертвый сезон", где главного героя, советского разведчика, звали "Константин Тимофеевич", а в "стране пребывания" - "Лонсфилд", но у советских граждан с этими именами никаких ассоциаций не возникало. Все внимание было обращено на "живого Абеля" и приключения главного героя.

Время шло, кончилось "застойное", началось "перестроечное", и вот в 1987 году попалась мне маленькая огоньковская книжечка журналиста Валерия Аграновского, который рассказывал об истории своих совершенно детективных встреч (на Лубянке, в конце 60-х годов) с группой советских разведчиков. Среди них был и полковник А., и Конон Трофимович, и другие. Журналисту разрешалось задавать вопросы об их прошлой работе "там", о разных психологических - и даже территориальных! - особенностях этой работы. Записывать на встрече не разрешалось, но Аграновский, опытный журналист, приходя домой, все это, плюс свои впечатления о встрече, конечно, записывал. Происходило это по инициативе КГБ - предполагалась, очевидно, книга. Но как неожиданно встречи начались, так же неожиданно они были прекращены (тогдашний глава ведомства Семичасный вроде бы все отменил).

Встречи прекратились, а записи остались. И вот, когда "ведомство", уже при Горбачеве, разрешило, то появилась эта самая книжечка, где пораженный читатель смог прочесть - не про полупридуманную Мату Хари, не про подвиг разведчика с красавцем Кадочниковым, не про Штирлица, а про реальных разведчиков, про их будни, их "контакты", особенности их работы, о многих годах "там"... Эти разведчики фигурировали в книге (как и на встречах) под разными именами-отчествами, по фамилии был назван один Абель. После книги оставалось ощущение, что встречался с умными, непростыми людьми, обладавшими многими знаниями и талантами и много чего повидавшими. Книжечку эту у меня кто-то "зачитал", но она запомнилась, осталась в памяти как-то особняком - ни на что не похожая...

Еще прошло время, и в 2000-м году появилось новое - дополненное издание этой книги Аграновского "Профессия: иностранец", в котором автор сопроводил свой давний огоньковский текст рассказом, как в действительности все происходило, разграничив, что автор "домыслил", а что взаправду услышал. Со страниц книги теперь глядел на читателя главный ее герой, Конон Трофимович Молодый, принадлежавший поколению, из которого вышли идейные борцы за справедливую страну будущего коммунизма. Это был человек, который говорил: "Не хочу больше войн! Эта идея давала мне силы. Если угодно, она несла и романтический заряд, без которого, будучи по натуре сухим рационалистом, я бы "послал" в свое время предложение работать в разведке".

В провале в Англии его вины, в основном, не было (как не было вины Абеля, которого выдал пьяница и бабник, присланный ему в помощники; как не было вины Лео Треппера, главы "Красной капеллы", которому тогдашний начальник ГРУ Ф.Голиков отправил из Москвы депешу с почти открытыми тремя адресами крупных "контактов", как... - тут можно было бы продолжить). А в случае с Молодым - как произошло, что Голеневскому, польскому разведчику, стало известно о морском офицере Хафтоне? Кто из советских "коллег" так беззаботно трепанулся?

По возвращении на родину настала для Молодого нелегкая жизнь: сначала, правда, он был занят биографией Лонсдейла, потом, неназванный консультировал фильм и переводил на русский книгу "Человек, который спас Лондон". На первых порах начальство направляло его читать лекции, посылало на "встречи с народом", но последней оказалась встреча на ЗИЛе, где Молодый, деловой человек с опытом (и успешный бизнесмен, передававший, кстати, большую прибыль своего бизнеса советскому государству), потрясенный хаосом и низкой производительностью труда на заводе, вышел на трибуну и сказал: "Какой же у вас, дорогие товарищи, бардак на заводе! ... Вот дайте мне ваш завод на один только год, я из него конфетку сделаю, наведу порядок и дисциплину, ну, разумеется, и рублем никого не обижу!"

Чтобы "дать ему завод" и позволить навести там порядок - нужно было бы ломать всю "систему"... Понятно, что после такого предложения Конон Трофимович оказался вовсе в опале. А каково было ему, активному, молодому (и видящему недостатки в родной стране, которые ему так хотелось исправить), каково было ему быть отлученным - от любой! - работы, оставаться на "пенсионном покое"!

В 1974 году на прогулке в лесу с семьей, собирая грибы, он наклонился - и умер. Лет было ему тогда около пятидесяти. Аграновский писал, что на одной из последних встреч Конон Трофимович сказал: "Есть среди нас, разведчиков, несостоявшиеся теннисисты, хирурги, певцы, танцоры, математики, пианисты, даже один боксер, потенциальный чемпион мира... В общем, все это довольно трагично, если учесть, что человек живет не две жизни, а одну, и такую короткую". Кем в "другой жизни" мог бы стать Конон Трофимович? Наверное, и организатором крупного производства, и ученым, и актером, да вот пришлось быть - разведчиком...

"Он был долгом и сердцем привязан к делу, которому отдал сначала здоровье, а потом жизнь. Осталась память. И скромная могила на небольшом кладбище при Донском монастыре, - это для тех, кто вдруг захочет положить на серую плиту букет полевых цветов, которые так любил мой герой".

Книга, о которой здесь идет речь, чрезвычайно интересно, умно и увлекательно написана младшим представителем журналистской семьи Аграновских, где, кроме Валерия, был отец, успевший в 30-е годы отсидеть по общей "политической кампании", старший брат Анатолий, статьи которого в центральной печати ждал и читал весь Союз.

Книга эта сейчас вполне доступна - читайте! А мне просто хотелось дополнить рассказ о Кононе Трофимовиче Молодом подробностями и иллюстрациями, которые ранее были нам всем недоступны.

Содержание номера Архив Главная страница