Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #26(259), 19 декабря 2000

Владимир НУЗОВ (Нью-Джерси)

В гроб коммунизма пора загнать последний гвоздь

Интервью с бывшим членом Политбюро ЦК КПСС А.Н.Яковлевым

Александр Николаевич Яковлев

Представлять читателям Александра Николаевича Яковлева нет особой необходимости. Его называли и называют "архитектором перестройки". Будучи членом могущественнейшего, всевластного органа - Политбюро ЦК КПСС, он вместе с Михаилом Сергеевичем Горбачевым понял, что дальше жить по-старому нельзя. "А мог бы жизнь просвистеть скворцом, заесть ореховым пирогом..." Да не позволила совесть.

- Александр Николаевич, только что в издательстве "Вагриус" в серии "Мой ХХ век" вышла ваша книга "Омут памяти". Уместно, мне кажется, именно с нее начать наш разговор.

- Эта книга - мой ребенок, не знаю, последний или нет, но в его рождение я вложил много сил. Я писал книгу в течение пяти последних лет. Это - не совсем мемуары, хотя есть в ней, конечно, и воспоминания. Начинается книга со времен, когда я еще не жил и даже не родился: первая глава посвящена Столыпину. А потом речь идет об Октябрьской контрреволюции. Я пытаюсь - и мне кажется, с известной убедительностью - показать, что Октябрьская революция вовсе не была революцией. Это была контрреволюция по отношению к Февральской демократической революции. Ибо только контрреволюция может сразу же переименовать партию, которая захватила власть, запретить все оппозиционные партии и средства массовой информации, сразу начать гражданскую войну, продолжавшуюся 4 года и унесшую 13 миллионов жизней, и приступить к изгнанию за рубеж цвета нации - интеллигенции. Второй человек этой контрреволюции - Троцкий - говорил, что сделано это было из гуманных соображений: в случае военного обострения их, "гнилых интеллигентов", пришлось бы расстрелять.

О контрреволюционном характере власти и ее фашистском содержании говорит и последовавшая затем коллективизация, когда десятки миллионов людей были выселены со своих земель, и индустриализация, результатом которой явились десятки заводов-гигантов, оказавшихся ненужными и поэтому - неработающими сегодня. Был создан политический строй, притязавший на мировую революцию, мировое господство и сцепившийся с другим строем, тоже притязавшим на мировое господство, - германским фашизмом. В результате этой схватки разразилась Великая Отечественная война, стоившая нашей стране 30 миллионов жизней наших сограждан. (А не 20, как подсчитала официальная советская статистика. - В.Н.). На основании документальных фактов я делаю в книге вывод, что Ленин является международным преступником и он должен был предстать перед Международным судом за преступления против человечества. Сталин тоже подходит под категорию международного преступника.

В специальной главе книги я показываю, что в нашей стране на самом деле существовало двоевластие: власть партии и власть карательных служб. Иногда трудно было даже разобраться, какой власти было больше. По крайней мере, мы в партийном аппарате надували щеки и думали, что мы властвуем, а властвовали спецслужбы. Они могли выпустить за рубеж или сделать вас "невыездным", могли посадить или помиловать, продвинуть по работе или, наоборот, надолго задержать ваш рост. То есть фактически людьми распоряжались спецслужбы.

Немало места в книге занимают и мемуары: о Хрущеве, Брежневе, Горбачеве, при которых я работал. Даю оценку и сегодняшнему состоянию российского общества, как я его вижу.

Я понимаю, что эта книга вызовет одобрение какой-то части общества (13 декабря в Центральном доме литераторов состоялась презентация книги) и резкое неприятие - другой.

- Это ведь не первая ваша книга, Александр Николаевич?

- Перед ней вышла книга "Крестосев". Я сам придумал это слово, означающее: сеять кресты, могильные кресты. Я рассказываю в ней о репрессиях советской власти, называю конкретные имена и цифры. А незадолго до этой я написал книгу "Горькая чаша", переведенную в нескольких странах, в том числе - в Китае. В ней идет разговор о перестройке, о ее достижениях, ошибках и промахах.

Упомяну и тоненькую, но очень важную для меня брошюру - обращение к мировой общественности о необходимости устроить международный суд над большевистской идеологией. К сожалению, эта идея не нашла должной поддержки, тем не менее коммунисты-депутаты Госдумы подали Генпрокурору России заявление с требованием привлечь меня к уголовной ответственности, так как я-де призываю нарушить конституцию: зажать рот оппозиционной стороне.

- Хочу задать вам вопрос как председателю Комиссии при Президенте России по реабилитации жертв политических репрессий. Сравнительно недавно - едва ли не за месяц до своей смерти - сын Берии Серго подал прошение о реабилитации своего отца. Вы рассматривали это заявление?

- Здесь имеют место два положения. Говоря строго юридически, и Берия, и Ежов, и Ягода, и Абакумов должны быть - и это страшно даже произнести - реабилитированы. Потому что они расстреляны за то, чего они не делали: шпионами нескольких разведок, диверсантами и тому подобное они не были. Но это - палачи, убившие миллионы людей! Значит, их надо судить заново и расстреливать. В вынесенных им приговорах об этих их преступлениях - ни гу-гу, все вроде бы они делали правильно. Но пока я жив, пока остаюсь председателем названной комиссии при Президенте России, я буду не только ставить этот вопрос на комиссии, но и обсуждать его. У нас осталось еще около 400 тысяч нерассмотренных дел по реабилитации невинных людей, осужденных по приказам Берии и иже с ним. Я понимаю сыновние чувства уже покойного Серго Берии, но я должен считаться с чувствами детей и родственников миллионов безвинно убитых людей!

- Несколько слов о деле Рауля Валленберга, Александр Николаевич.

- Это дело - и ваши читатели хорошо об этом знают - тянется все послевоенное время. Правительство Советского Союза начало со лжи: Валленберг, мол, погиб в боях за Будапешт. Только потом шведы обнаружили, что он арестован и сидит в нашей тюрьме. Тогда наши официальные органы сообщили, что он умер в тюрьме от инфаркта. Все это было сплошным враньем. Даже в докладе Громыко было сказано: "Предположительно умер в тюрьме от инфаркта". Он был очень осторожным, хитрым человеком.

Нам удалось установить, что основные документы, касающиеся Рауля Валленберга, по чьему-то приказу уничтожены. Но кое-что они по небрежности - к нашему счастью - упустили. Сохранились, к примеру, журналы вызовов заключенного Валленберга и его шофера на допрос. Есть свидетельские показания о том, как оба эти человека были расстреляны. Лет так десять назад Крючков (Председатель КГБ с 1988 по август 1991 года. - В.Н.) в доверительной беседе сообщил мне, что Валленберга и его шофера расстреляли на Лубянке, что и подтвердило наше расследование. Оба этих человека были незаконно арестованы, незаконно сидели в тюрьме, на основании чего наша комиссия приняла единогласное решение об их реабилитации.

Комиссия продолжает свою работу. На том же ее заседании, на котором был реабилитирован Валленберг, мы реабилитировали Главного маршала авиации Новикова и Министра авиационной промышленности Шахурина, репрессированных за якобы серьезные служебные преступления. На самом деле это были политические дела, обвинили их по прямому указанию Сталина, который каждый день спрашивал своих помощников, что сказал на допросе Новиков. Из следственного дела ясно, что из него выбивали показания против маршала Жукова, с которым он дружил. Готовилось дело Жукова - теперь это совершенно очевидно, и многие люди из окружения Жукова были расстреляны (В тюрьме умер и входивший в окружение маршала генерал Крюков - муж отправленной в концлагерь великой певицы Лидии Руслановой. - В.Н.).

- Александр Николаевич, вы являетесь Президентом международного фонда "Демократия". Какова сфера его деятельности?

- За те шесть лет, что я его возглавляю, мы выпустили 20 томов документов советской власти, бывших до того засекреченными. Начали мы с "раннего репрессанса": Кронштадского мятежа, опубликовали документы по делу Филиппа Миронова, командира 2-й Конной армии. (По лживому доносу он был арестован, убит в 1921 году в Бутырской тюрьме. Об этом - роман Юрия Трифонова "Старик" - В.Н.). Множество документов опубликовано о подготовке к войне - подчеркиваю, что это документы, до того засекреченные и находящиеся в архивах.

Выпущен также первый том документов сибирской Вандеи - сотнях восстаний против советской власти в Сибири. Сейчас готовим второй том.

Мы опубликовали неправленую стенограмму июльского пленума ЦК, на котором "разоблачали" Маленкова, Молотова, Кагановича и "примкнувшего к ним Шепилова".

Мы выпустили книгу документов, касающихся Берии - его неправленые записки в ЦК, письма из тюрьмы.

Тираж всех этих уникальных документов небольшой: на большие тиражи нет средств. Переводить эти документы собираются в Китае...

Я считаю, что эти документы необходимо знать всем, всему миру, потому что коммунизм - это чума XX века, заразнее фашизма. Коммунизмом ведь были заражены люди в самых демократических, прогрессивных странах: США, Франции, Италии - заражены искусственно или естественным путем, не знаю.

- За счет чего или кого ваш фонд существует?

- Поскольку каждый том является академическим изданием, требующим работы в архивах, составления именных указателей, комментариев, справок и так далее, он стоит немалых денег. Нам помогают, в основном, американцы: институт Гувера, отдельные американские благотворительные организации, фонд Сороса, которые я хочу сердечно поблагодарить.

- С кем из бывших коллег по Политбюро вы поддерживаете отношения?

- Только с Михаилом Сергеевичем Горбачевым. С остальными мне общаться просто неинтересно, да они оказались по ту стороны баррикады, именуемой перестройка. Я наблюдал членов Политбюро близко, пишу о них в последней книге. Горбачеву посвящена в ней глава в 100 страниц, об остальных пишу бегло, поскольку это были просто партийные чиновники. Но надо отдать им должное: все-таки они голосовали за перестройку, только потом сообразив, что голосовали против себя.

- И Егор Лигачев?

- У меня с ним были нормальные человеческие отношения, с ним можно было иметь дело, пока оно не касалось политики и идеологии. Мы никогда не переносили политику на личные отношения, несколько раз объяснялись с глазу на глаз, пытаясь что-то доказать друг другу. Происходило это в нормальной обстановке. Человек он неглупый, но, как принято нынче выражаться, "упертый", со взглядами вчерашнего, а то и позавчерашнего дня. А если хорошенько подумать, то - прошлого века.

О нем ходили всякие слухи, в том числе, о каких-то его махинациях и прочем. Это - чепуха, он человек честный, для него такие вещи неприемлемы.

- Как вы думаете, Президент распорядится похоронить, наконец, Ленина?

- Я давно высказался по этому поводу - с этим язычеством надо кончать. Нормальные люди по всем законам лежат в земле. Может, правда, земля не принимает его - антихриста, но можно все-таки пойти на компромисс и похоронить его по-людски.

- Несколько слов о семье, Александр Николаевич.

- Я женат, женат один раз, супруга, слава Богу, жива. У нас двое детей и семеро внуков. Старшей внучке уже за 30, младшему внуку 8 лет. Старшую зовут Наташа, младшего - Николаша. Сын работает вместе со мной - занимается розыском документов. У дочери небольшое издательство, издает хорошие книги, но доходов это дело почти никаких не приносит.

В Ярославской области живут три моих сестры, они на пенсии, у всех свои семьи. Я езжу к ним каждый год, а то и два раза в год, навещаю могилы родителей. Живем мы очень дружно, у нас, к счастью, очень хорошая семья.

Содержание номера Архив Главная страница