Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #26(259), 19 декабря 2000

Надя Деннис (Хантсвилл, Алабама)

Прогулкa по Вильнюсу с экскурсами

Теплым сентябрьским днем этого года стояли мы с моим литовским родственником на смотровой площадке Башни Гедимина, венчающей холм посередине Вильнюса, и обозревали красные крыши, шпили, купола. Над нами реял красно-зелено-желтый флаг. Три креста сияли белизной на соседней горе. В реке с противоположного берега отражались стеклянные стены почерневшего, старого Дворца спорта. По набережной спешили троллейбусы и машины. Сквозь зелень деревьев ярко краснели и желтели цветы на клумбах y Президентского дворца и в соседнем парке. Движение и покой, всегда свойственные этому городу...

Красотой Вильнюса трудно не восхищаться. Глядя на собор Св. Анны, понимаешь, почему, по преданию, Наполеон мечтал унести его на своей ладони в Париж. У Медининкая почти всегда толпятся паломники. Стены вокруг Остробрамской иконы Св. Марии украшены серебряными сердцами. Здесь кто в нарядах, а кто и в рванье, кто истово молится, а кто просто любопытствует. Нередко можно видеть ползущих в покаянии по каменным ступеням или по улице под аркой людей. В советские времена никто все же не смел тронуть ни их, ни эту святыню, значение которой выходит далеко за рамки Вильнюса и Литвы. Когда я заказывала себе билет в нью-йоркском отделении польской авиакомпании LOT, агентша, давно живущая в США, заохала, заволновалась - я увижу ее родное "Вильно" и "Острую Браму"! Столько воспоминаний! Да, воспоминаний не счесть...

Вильнюс не только красив и уютен, но и богат культурными и духовными традициями литовского, польского, еврейского, татарского, белорусского, русского и многих других народов. Только в центре города имеется 20 католических, четыре православных, а также лютеранская, евангелическая, униатская (греко-католическая) церкви и синагога (сохранились также другие синагоги, поменьше). Еврейская община Вильнюса всегда была значительной и крупной, но мои еврейские друзья и знакомые, увы, разъехались, растерялись...

Центр Вильнюса украшают не только церкви, но и более 20 замечательно красивых домов, когда-то принадлежавших польской, литовской и русской аристократии, а также здания магистрата и Малой гильдии. Живущая, не окаменелая история всегда создает радостное настроение от встречи с Вильнюсом. Здесь, конечно, Европа, но особо уютная и родная... Оттого ли, что каждый может найти здесь что-то для себя?

В Вильнюсе жили польские классики Адам Мицкевич и Юлиуш Словацкий, скульптор Марк Антокольский. Здесь работал белорусский первопечатник Франциск Скорина и начальствовал Михаил Кутузов. Здесь в 1707 г. (по другим сведениям - в 1708 г.) в церкви Св. Николая обращен был в православную веру прадед А.С.Пушкина Абрам Ганнибал. Его крестными родителями были Петр I и Кристина, жена польского короля Августа II. Эта небольшая, скромная церковь, стоящая несколько наклонно (улица идет верх по направлению к горе Гедимина), находилась при Советах на грани запустения, потускневшая под слоем копоти. Ныне, обновленная изнутри и покрашенная снаружи, она радует взгляд и греет душу, как все, имеющее отношение к Пушкину.

На улице у церкви Св. Николая идет торговля религиозными картинами, керамикой и янтарными изделиями. Янтарь здесь превосходный и недорогой, но продавцы готовы уступить в цене, благодарят, охотно беседуют с туристами. Слышна польская, русская, литовская речь. Доброжелательное и вежливое местное население, как правило, легко переходит с одного языка на другой.

Совсем не так было в напряженные времена перед отделением Литвы. Возможно, неопределенность национального статуса, социальное и политическое напряжение позднесоветского времени создавало тогда психологический стресс. Теперь жизнь расставила все по местам, к многоязычию приноровились, а приносящих доход туристов катастрофически не хватает. Кто же в здравом уме будет теперь хамить приезжему! Туристов любят, открывая перед ними красоту и уют этого города, предлагая им все лучшее.

В отличие от Латвии и Эстонии, в Литве по закону 1991 года дали гражданство всем ее жителям, кто обратился за ним, независимо от этнической принадлежности. Этот шаг не дал развиться межнациональной напряженности и горечи, характерной для двух других прибалтийских республик. "Русскоязычное" население здесь отнюдь не однородно - это категория широкая: русские, белорусы, евреи, армяне, татары, цыгане, даже отчасти поляки. Население Вильнюса куда пестрее, чем в целом по стране, в которой собственно литовцы составляют более восьмидесяти процентов (в столице же около половины).

Вильнюс обновился. В центре его сейчас идет реставрация зданий и улиц. Я прихожу в Старый город ранним утром, а кругом уже кипит работа: люди, изредка перекидываясь парой слов на русском языке, укладывают каменную мостовую, штукатурят и красят дома. Никаких перекуров и дерзких замечаний в адрес прохожих, хотя видно, что почти все рабочие - россияне. Я прошу одного строителя сфотографировать меня. Он щелкает моим фотоаппаратом - и спешит назад к работе, не слушая благодарностей. Сразу заметно - он из средней полосы (оказалось, из Липецка). Люди, конечно, приехали сюда не на завалинке сидеть.

В восстановленном Кафедральном соборе на центральной площади священник, кисти рук которого были изуродованы в сталинских лагерях, служит мессу в капелле Св. Казимира. В глухие брежневские времена, когда собор еще служил картинной галереей, мы, компания десятиклассников, были тут на экскурсии. Как обычно делалось в те времена, в этой самой капелле, в ее таинственной тишине, распили мы, прячась, пару бутылок литовского ликера "Крупеник", а кое-кто даже курнул в рукав прямо там же...

Мне не стыдно сейчас, а горько. Если ты есть никто, тот и ведешь себя, как никто. Жили мы со странным, корявым прошлым, без будущего ("светлое" не в счет), без надежды и веры, без уважения к себе и другим, без национальных и моральных границ, на словах предписанных нам. Начальство пьющее, берущее, орущее, всегда правое, со штампованным словом наготове...

Хотелось ли бы мне теперь вернуть ту молодость? Ни за что. "Самострельные" джинсы, отказы ОВИРа, купоны на сахар, вечный сбор макулатуры, неотвязный комсомол, талоны на вино и водочный штамп в паспорте, оперотряды, открытые партийные собрания с претензиями на кворум... Сизифов труд на поддержание системы, которая никого, в том числе себя, поддержать не могла. С похоронами престарелых вождей и первых жертв распада горбачевского Союза, с расцветом одинокого материнства и уличной торговли с рук подошел конец той молодости...

Вильнюс позволил мне с сыном выдержать кризис и голод, тяжело поразивший Москву в то время и выбросивший, как мусор, многих людей из привычной жизни. Литвы этот кризис коснулся гораздо меньше. Год-в-год ровесница Талькова, я таскала сумки с литовскими продуктами в Россию, тряслась в поездах и автобусах, практически не ночуя дома неделями, надрывалась в московском метро, часами стояла на сыром холоде...

В те дни роился, бывало, народ плотной кучкой на Пушкинской площади в Москве, поближе к редакции "Московских новостей", свободно обсуждая текущие события - невиданное доселе явление. Да и поговорить было о чем. Слышалось упорное: "Мы их кормили-кормили, литовцев этих, а они вот что теперь..." Я в спор не ввязывалась, спешила дальше. Кормили! Да уж!

До этого же, как известно, Литва, вместе с Латвией и Эстонией, была советская заграница, Запад. Года через два после нашей школьной "экскурсии", в середине семидесятых, показывала я Вильнюс недавно поженившейся паре близких друзей из Ленинграда. Мы бродили всю ночь по улицам. Было тихо и тепло. Только что распустились и благоухали деревья. Из открытого окна в доме на улице Русской слышалась музыка: Pink Floyd. Было около трех часов утра. Наш ленинградец, здоровенный мужик, просто взял и заплакал. Кому это смешно, тот "учил, но забыл", потому что не было такой музыки. Были и "Веселые ребята", и "Ленин такой молодой", и "наш адрес - Советский Союз". Уж хорошо было поймать волну польского радио, но даже в Польше мне ни разу не удалось побывать - было "низзя".

На нового президента Литвы, пожилого американца литовского происхождения Валдаса Адамкуса, возлагали большие надежды как на человека, свободного от неистребимого советского мышления, а также от связей с мафией и местной бюрократией. Адамкус провозгласил курс на скорейшее полноправное включение Литвы в Европейский Союз и НАТО - с этим пока что туго, хотя переговоры идут. Внутренними целями Адамкус объявил, среди прочего, непримиримую борьбу с преступностью (увы, эта страна все еще служит важным перевалочным пунктом в транспортировке наркотиков с Востока на Запад), твердый "финансовый порядок", развитие культуры, образования и здравоохранения. По сути, все то же, чего ждут от каждого президента и с этими же надеждами выбирают следующего.

На вопрос о президенте сдержанный литовец, как правило, промолчит, махнет рукой или пожмет плечами - воздержится от комментариев. Задор начала 90-х, когда Союз дал свою первую трещину именно здесь, уже не тот. Витаутас Ландсбергис сделал свое дело, как и Альгирдас Бразаускас. Ландсбергис - второстепенная фигура, он возглавляет одну из девяти партий в Литве - консервативный "Союз Отечества". А вот достойную замену Бразаускасу, отказавшемуся от баллотировки в президенты и удалившемуся от дел, похоже, надо искать. Бразаускас получил на память от народа - или от коллектива - бронзовый меч. Возможно, о нем еще не раз заговорят.1

В экономическом отношении Литва тесно связана с Россией, соглашение с которой о границах еще не доработано с 1998 года. В Россию Литва экспортирует примерно 17% своей продукции и оттуда ввозит более 20% своего импорта. Отсюда неминуем был финансовый кризис 1999 г., поразивший эту маленькую страну, по территории примерно равную штату Западная Вирджиния, вслед за российским кризисом 1998 г. Кризис в Литве, как считают, во многом явился результатом непродуманных шагов правительства Адамкуса, - наверное, именно потому, что "чистый" Адамкус не был в состоянии уловить факторы, которые продолжают работать.

Каков на сегодняшний день внешний долг Литвы, сказать трудно, как неясно и то, как определена черта бедности в стране. Официальный уровень безработицы составляет около 10%. В пересчете на доллар лит, литовская денежная единица, стоит 25 центов, т.е. 4 лита на доллар, как и польский злотый. Это соотношение закрепилось еще в 1994 году и пока не меняется. Всевозможная валюта, даже наименее уважаемая, из СНГ, например, гривна, обменивается почти на каждом шагу без проблем (попробуйте-ка обменять ее в Минске!).

На фоне ближайших соседей Литва выглядит неплохо: в Латвию, например, она вывозит в 6 раз больше продукции, чем ввозит из Латвии (кстати, до сих пор не разрешен дипломатический конфликт Литвы с Латвией, касающийся морской границы, в основном, из-за разработки месторождений нефти). В торговле с Беларусью литовский экспорт превышает импорт в 2,5 раза. Литва продает пищевые продукты, машины и оборудование, промышленное сырье, химические продукты, лекарства (их немало в московских аптеках), ткани и одежду. Недавно купила я себе в Алабаме пиджак с этикеткой "Made in Lithuania", хорошо сшитый, из отличной мягкой шерсти. Жаль, редко придется носить - жарко у нас.

В торговле с Германией Литва - практически равный партнер. Присутствие немецких товаров и продуктов в магазинах и киосках заметно, но все же своих гораздо больше. Сельское хозяйство здесь теперь в частных руках, и оно эффективно.Торгующих фермеров на рынке много, массовые закупки их продукции делают предприятия и магазины, а на улицах кое-где до сих пор бабки-дедки продают сезонные овощи и фрукты, грибы и ягоды..

Продуктов в Вильнюсе много, и они очень вкусны. Их разнообразие и качество в универсамах (многие работают круглосуточно) просто поражает, особенно по сравнению с Алабамой, где пестрое изобилие супермаркетов однообразно и безнадежно невкусно.

Качество литовского хлеба и сыра всегда было на высоте, а сейчас тем более. Хлеб стоит около 2 литов за килограмм. Молоко - от 1 до 2 литов за литр, в зависимости от качества. Сыры желтые - по 22-25 литов за килограмм, белые - до 10 литов. На базаре сыр, как и все продукты, дешевле примерно в 1,5 раза.

На рыбу, мясо и торты-десерты здесь иной раз смотришь, как из голодного края приехавши. Цена вырезки в магазине до 22 литов за килограмм, на базаре-около 16. Много разных сортов пива, хороших и поплоше, как дешевое "Лидское" из Беларуси. Грузинские, армянские коньяки стоят рядом с литовской и русской водкой.

Каков же средний доход жителя Литвы? Официально - в месяц 1000 литов и больше. Реально, как мне сказали, - 700-800 литов. Поделенный на четыре, такой доход, конечно, впечатления не производит. Но практически все квартиры приватизированы, налоги на них мизерны, и нашего американского кошмара с рентой или mortgage им там до конца не понять. Зато многие дома ветшают, квартиры маленькие. Многие до сих пор живут в хрущевках.

На электроэнергию в Вильнюсе существуют две разные таксы: дневная (до 23 часов), 32 цента за киловатт (их копейки называются центами, не путать с латвийскими сантимами), а ночная, включая полностью субботу-воскресенье,-15 центов за киловатт. Есть смысл пользоваться пылесосом или стиральной машиной (если они есть) больше по выходным дням. Холодная вода стоит 3 лита 11 центов за 1 куб. м (1000 литров), горячая - 9 литов 68 центов за кубометр. Для меня как гостя принять душ означало испытать некоторые муки совести...

Машин в Вильнюсе стало очень много, и это в основном пожилые "фольксвагены" и "ауди", хотя и тупорылые "жигули" и даже "москвичи" еще не все перевелись. Бензин стоит от 2 до 2,5 лита за литр - немало! Ведь тут Европа...

Совсем иначе теперь выглядят телефоны-автоматы: крепкие - не сломаешь, копейки из таких не вышибешь, да и нет в них копеек. Звонить нужно по карточке, с которой мягко улыбается красавица в жемайтском национальном костюме, с корзинкой яблок. На такой респектабельный телефон вряд ли и рука вандала поднимется.

Что меня удивило - мне никак не удавалось позвонить домой и друзьям с вильнюсского главпочтамта. Там не было списка международных кодов, а почтовые работники помочь не могли: не их епархия, как они сказали, а "Телеком" списки кодов поснимал и новые пока не повесил...

Телефонная проблема предстала во всей своей "красе" в день инаугурации Адамкуса в феврале 1998 г., вылившись в открытое неудовольствие населения, в демонстрации на улицах Вильнюса против новых телефонных расценок. Парламент со всей серьезностью приступил к обсуждению этого вопроса. До тех пор жители не платили за местные переговоры, но это приносило колоссальные убытки. Государственное владение телефонной связью влекло за собой ее отсталость и неэффективность. На выкуп ее (с монопольным правом до 2003 г.) претендовали многие европейские компании, включая французский "Телеком", датский "Теледанмарк", шведскую "Телиа", греческую ОТЕ и др., с предложением оставить за литовским правительством право на контроль 34% акций. Полученные от продажи доходы правительство обязалось вложить в специальный фонд, откуда пенсионерам, инвалидам и беднякам должна выплачиваться компенсация за оплаченные телефонные услуги.

В июле этого года, наконец, дело решилось в пользу шведской "Телиа", создавшей вместе на равных долях с финской "Сонорой" консорциум Amber Teleholding AS с владением 60% акций. Остальная часть - купленная у литовского правительства лицензия. Амбиции компании Amber идут далеко - к замене всей связи на дигитальную к 2015 г. Сразу же после покупки телефонной госсвязи Amber (название это означает, конечно же, "янтарь") выкупил также 55% акций у крупнейшей литовской компании мобильной связи "Омнител". Мобильные телефоны чрезвычайно популярны в Литве, так что дело это прибыльное. Разговор шел о сумме платежа в сотни миллионов долларов. Подробности не афишируются, как и в отношении многих других финансовых вопросов в Литве. Amber, кстати, одновременно также контролирует около 30% акций и у крупнейшего конкурента "Омнитела"-Bite GSM. Капиталистические "акулы" не зевают... Именно во время моих попыток дозвониться из Вильнюса в Алабаму недовольство госслужащих, бывших телефонистов, достигло высшей точки - к данной епархии они, действительно, перестали иметь какое-либо отношение. Происходила крупнейшая смена хозяев и вывесок.

Медининкай, Острая Брама

 

В магазине на проспекте Гедимина (бывшем Ленинском) в продаже немало русских книг, но они значительно дороже, чем в России или Белоруссии, и выбор их уже. И все же главное в Вильнюсе - прогулки по городу, в Жверинасе или в Жирмунае - неизменно придешь опять к горе Гедимина, в самое сердце города. Молодые люди здесь симпатичны, девушки и женщины элегантны, а пожилые джентльмены сосредоточенны и отстраненно-любезны. В кафе и барах, которые стали еще лучше, чем прежде, полно свободных мест. Приятно посидеть и просто на лавочке, наблюдая жизнь этого уютного города, начисто лишенного тяжелого напора, свойственного российским городам.

А вот музей Башни в этот раз неприятно удивил: нет уже там теперь тяжеленных рыцарских доспехов, страшных мечей и булав. Спрашиваю у работницы, куда их отправили. "Ну, вообще, - отвечает она неопределенно, - в другие музеи". И музей Чюрлениса в Каунасе, говорит служительница, совсем обеднел: протекает крыша, картины уникального художника и музыканта в опасности... Жаль, у него ведь многие работы - пастель на бумаге. Его уникальные полотна - настоящие живописные симфонии. Но откуда деньги взять? Не продавать же Чюрлениса в Америку!

Здесь же, у Гедимина, посетителей немного. Вот группа иностранцев - туристы из Латвии. Несколько местных людей да мы с Витасом - и все.

Снова глядя на Вильнюс с высоты, я вздыхаю: как хорошо, красиво... "Да, хорошо, да, красиво,-говорит подошедшая к нам подруга Витаса, которую мы ждали.-Но мы хотим уехать отсюда на Запад, эмигрировать". "Как! - восклицаю я. - Вы же зачинали свободную Литву! Почему уехать?" Кстати, мать Витаса была членом парламентской комиссии, занятой в процессе вывода советских войск с территории Литвы (процесс закончился к 1 сентября 1993 г.). Я помню, как радовались и гордились люди, сбросившие с себя советский груз и обретшие свою родину.

- Куда же вы поедете? В Америку? В Австралию?

- В Европу.

Из Европы - в Европу. Была нам Литва - Запад, а теперь что?

Может, в самом деле, надо уехать, чтобы потом вернуться и понять, как дороги тебе брошенные когда-то места? Или же дело не в любви к ним, этим местам, а в справедливом стремлении к лучшей жизни - но будет ли она лучше и чем?

Кем же тогда был каждый из нас, стоявших на Башне Гедимина в тот мягкий сентябрьский день, - местным или приезжим, туристом или эмигрантом, гостем или местным?

Содержание номера Архив Главная страница