Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №25(258), 5 декабря 2000

Виталий ОРЛОВ (Нью-Йорк)

ДА, ЭТО БАЙРОН - НЕ ДРУГОЙ...

Когда в небесной вышине
Любовь живет, покинув прах,
И засияют очи мне,
Все те же, только не в слезах,
Зачем тогда предсмертный страх?
С небес доносится привет,
Крыла невидимого взмах, -
И в горних сферах вечный свет.

Дж. Байрон "Еврейские мелодии"

Известный русский американский режиссер Слава Степнов, руководитель манхэттенского театра "Steps", название которого одни переводят как "Шаги", а другие считают производным от его фамилии, поставил новый спектакль - мистерию Байрона "Каин". За три года, что существует театр, С.Степнов осуществил уже несколько постановок, которые пользовались успехом у американского зрителя: "Чайку" и "Убить Шарлотту" ("Иванов") по Чехову, "Лолиту" Олби по роману Набокова, "Ошибку природы" Пиранделло. И вот теперь Байрон. "Нет, я не Байрон, я другой, еще неведомый избранник..." - написал когда-то Лермонтов. Но о "Каине" Степнова нужно сказать, что это именно Байрон, и никто другой. Режиссер поставил перед собой задачу донести до зрителя глубинный смысл известной библейской легенды о Каине и Авеле в том ракурсе, в каком ее увидел великий поэт-романтик.

Сцена из спектакля "Каин"

Библейский миф о Каине и Авеле хорошо известен: Каин и Авель - дети Адама и Евы. Старший сын Каин возделывал землю; младший, Авель, пас стада. Однажды братья принесли Богу жертвы: Каин - плоды своих посевов, Авель - первенцев животных своего стада. Жертва Авеля была принята Богом, а жертва Каина отвергнута. Завидуя по этой причине брату, Каин убил его, но, совершив убийство, был вынужден удалиться. Однако мудрый Бог не хотел смерти Каина, и для того, чтобы старший сын Евы не был убит в изгнании, Бог сделал ему знак - "Каинову печать" - и объявил, что если кто-то убьет Каина, ему "отмстится всемеро".

Итак, Каин - первый представитель второго поколения рода человеческого - оказался носителем одного из главных его пороков. Почему же в богатой послебиблейской литературе приводятся только весьма скупые сведения об Авеле, чаще всего как о прообразе Иисуса Христа? В то же время Каин с древнейших времен стал для литературы и искусства поводом, чтобы попытаться ответить на вечные вопросы о смысле бытия. Да и в самих преданиях образ Каина неоднозначен и вызывает множество вопросов. Почему, например, Бог не принял жертву Каина? В одной из легенд говорится: потому, что жертвой его были остатки еды или что это были малоценные плоды земли, в то время как Авель заклал своего любимого агнца. По другой легенде следует, что вместе с Авелем родились две сестры-близнецы, красавицы, одну из которых Каин хотел взять в жены. Распространена и такая легенда: спор возник из-за того, что при разделе мира между братьями Каину досталось все недвижимое, Авелю - все движимое. Каин говорил, что земля, на которой стоит Авель, принадлежит ему, Авель же - что одежда на Каине принадлежит ему. В борьбе сначала стал побеждать более сильный Авель, но Каин умолил брата не убивать его. И когда тот, сжалившись, отпустил его, Каин убил Авеля. По древнеармянскому мифу Каин приносил жертву Богу с гордыми словами, Авель же совершил жертвоприношение смиренно...

Эти и другие мотивы конфликта Каин-Авель послужили сюжетами известных произведений изобразительного искусства: рельефов на фасаде кафедрального собора в Линкольне (Англия, ок. 1145 г.), на капитуле собора в Солсбери (Англия, XIII век), на бронзовой двери собора Санкт-Михаэль в Хильдесхейме (Германия, IX-XI вв.): божья рука указывает на жертву Авеля; витражи собора Шалон-сюр-Мари (Франция).

Известна группа из двух фигур в мраморе итальянского скульптора Джованни Дюпре (1817-1882) (Эрмитаж, Петербург) и, наконец, знаменитая картина Тинторетто "Каин убивает Авеля" ("Галерея Академии", Венеция, 1550-1553).

В литературе эта "семейная" драма, в которой, к тому же, жены двух братьев являются и их сестрами, всегда была отправной точкой для решения сложнейших психологических задач. В искусстве XIX века драма Байрона является одной из наиболее ярких и самостоятельных интерпретаций библейской легенды.

Пафос свободы личности и протест против любого ее закрепощения переданы через яркие события, в данном случае легендарные, и облечены Байроном в исполненные лиризма монологи Каина. Его богоборец Каин, как разочарованный и меланхолический Чайльд Гарольд, выражают решительный отказ от моральных догм общества и утверждают необходимость торжества истины, как бы горька она ни была.

- А что для вас значит эта пьеса Байрона? - спрашиваю я у режиссера Славы Степнова.

- Конечно, это ни в коем случае не бытовая драма. Ее жанр я определил для себя как трагифарс. Мудрый поэт написал пьесу о божественном и дьявольском, и мне было очень интересно эту абстракцию, какой она видится современному зрителю, перевести на конкретный язык театра. Я давно к ней присматривался, потому что тема борьбы в человеке дионисийского и аполлонического начал для театрального воплощения всегда привлекательна. Драматические опыты писателей-романтиков очень сложны для современного уха, современного глаза, потому что знаково наша жизнь очень упростилась. Мы не готовы откликнуться на ту глубину мысли, которая заключена в их произведениях, тем более если они написаны стихами. Я прекрасно понимаю, что эта затея достаточно рискованная, и называю ее художественной авантюрой. Притча о Каине и Авеле для Байрона была лишь поводом высказаться. При сохранении мифологического ряда его коллизии лежат в иной, чем в Библии, плоскости. Сам автор писал о "Каине": "Нужно помнить, что мой сюжет не имеет ничего общего с Новым Заветом, и всякий намек на него был бы в данном случае анахронизмом".

Он хотел дать свой ответ на "вечные" вопросы: что такое смерть? Что такое жизнь? Что в человеке дьявольское и что - божественное? К концу нашего тысячелетия прояснилось, наконец, что божественное в человеке открывается через Любовь: к ближнему, мужчины и женщины и т.п., то есть в каких-то простых и естественных вещах. Признаюсь, сам я не знаю, что такое "Бог", не знаю, что такое "Дьявол" или "Космос". Иногда я гляжу в небо и пугаюсь его глубины... Байрон, наверное, тоже часто смотрел в небо и пытался понять простые, но вечные вещи.

Сцена из спектакля "Каин"

Тема зависти, хотя и присутствует в спектакле, но отходит на второй план. В круге основных идей спектакля С.Степнова - такие категории бытия, в том числе и современного, как философия поведения и эротика, вера и скептицизм, красота и честность. Но если говорить о главном конфликте, то он, на мой взгляд, состоит в противоречии между Знанием и Любовью, а персонифицирован в двух главных действующих лицах - Люцифере и Каине (артисты Джон Джайлер и Джеффри Менакер). Каин пытается до всего дойти своим умом, совершает много ошибок, делает неверные, как потом оказывается, движения, но ничего не хочет принимать на Веру, имея перед собой в этом смысле печальный опыт родителей. "Я не хочу сгибаться ни пред кем", - гордо заявляет он Люциферу. Стремясь разобраться в том, что есть добро и зло, что есть смерть, Каин говорит: "...Страшусь того, чего не знаю". На что Люцифер ему отвечает: "А я, познавший все, уж не страшусь ни перед чем. Вот истинное знанье" - и дальше: "Но это горе - знание, и, значит, змий вам не лгал; он истиной прельстил вас, а истина, по существу, есть благо". Каин готов поверить Люциферу, но он любит Аду, не может видеть ее слез, а Ада утверждает: "Но истина несет нам только беды".

Добродушный и общительный в жизни, молодой актер Джеффри Менакер - исполнитель главной роли - проявил собственную внутреннюю зрелость, проникнув в неоднозначную психологию своего героя. Он играет человека не злонамеренного, а заблуждающегося в своем грехе. Если вспомнить, что грех есть блуд, то он и играет по сути дела блудного сына.

В роли Люцифера - известный американский актер и драматург Джон Джайлер. Как и Менакер, философскую сверхзадачу своей роли он понимает точно, его игра и пластика экспрессивны и, в то же время, сдержанны. Люцифер в его интерпретации - не зло или порок в абсолютном исчислении, а скорее рационализм или цинизм.

В роли Адама чернокожий актер Раш Вайт, а Еву играет Снежана Чернова, интересная и достаточно опытная актриса, ранее игравшая в петербургском Ленкоме.

Каин и Авель (Брайен Суфферт) в спектакле - белые, а вообще труппа интернациональна. В ней есть и русские актеры, и немцы, и болгары, представители Израиля и других стран Европы и Латинской Америки. Немка Стефани Имхофф, тоже опытная актриса, играет главную женскую роль - Ады, жены Каина. С Джоном Джайлером С.Степнов сотрудничает уже давно: Джон играл еще в "Лолите".

Другие роли исполняют молодые артисты с прекрасной фактурой, изящной и четко очерченной пластикой (хореограф Энн Робидо), точно воплощающие замысел режиссера.

Маленький (на 100 мест) и уютный зал с небольшой сценой театра "Steps" в Гринвич Виллидж словно предназначен для спектакля интеллектуального, спектакля-размышления. Кстати говоря, действие в "Каине" идет не только на сцене, но и на площадке в центре зрительного зала, а зрители сидят по его краям.

Успех спектакля у зрителей свидетельствует о том, что режиссер, в целом, справился с задачей, трудность решения которой содержит несколько принципиальных моментов. Драма Байрона написана в стихах, и все, даже далекие от театра люди, знают, как нелегко придать естественность звучания стихотворным диалогам, тем более на староанглийском языке, имеющем специфические особенности того времени (1821 год), когда эта драма-мистерия вышла из-под пера Байрона. Язык этот не всегда понятен даже американцам, а уж русскоязычным режиссеру и зрителям - и подавно. (Может быть, для русскоязычных зрителей имело бы смысл что-то пояснить в программке?)

Другая трудность заключается в том, что спектакль не может увлечь зрителя сюжетными коллизиями, ибо они заранее известны. Интрига его в другом - в единоборстве двух мироощущений. К сожалению, следить за поединком Люцифера и Каина мешает попытка постановщика и художника придать некий натурализм костюмам и интерьеру, иногда даже действиям персонажей, как например, кровь на теле Авеля или эпизод "постановки" "каиновой печати". В результате получается некоторая эклектика. А вот музыкальное оформление, в котором сочетаются восточные мелодии с современной западной музыкой, представляется удачным.

Неспроста история сценического воплощения драмы Байрона успехами не отличается. Известен, например, шумный ее провал во МХАТе в постановке Станиславского около 80 лет назад (на русский язык ее перевел Иван Бунин), несмотря на участие в спектакле великих мхатовцев. Тогда говорили, что спектакль пострадал от "атмосферы демонизма", но, скорее, ему оказался противопоказан метод социалистического реализма. Он был сыгран всего семь раз и снят.

- Была попытка поставить эту драму в Красноярске в 80-х годах знакомым мне режиссером Михаилом Бычковым, - говорит С.Степнов, - но чем она закончилась,мне неизвестно. В Нью-Йорке "Каин" был поставлен в эти же годы "Классическим театром" и прошел достаточно спокойно. Его создатели, по-видимому, не стремились привести знаковую систему автора-романтика к современному восприятию. Байрон был человеком, весьма склонным к эпатажу и даже циничным, и мне ничего другого не оставалось, как идти в моей постановке этим же путем...

В интернациональности труппы Слава видит некоторую новую творческую потенцию, поскольку интернационализм дает дополнительный стимул для создания творческой атмосферы при столкновении различных менталитетов. Большинство профессиональных актеров театра прошло через школу С.Степнова, где он преподает им основы русской методологии театра.

- Я боюсь употребить слова "система Станиславского", чтобы не испугать русскоязычного зрителя. В Америке, правда, каждый третий театральный деятель клянется Станиславским, хотя имеет о его системе довольно смутное представление и практически никакого - о современных методах русского театра.

- А кого из современных российских режиссеров вы считаете единомышленником?

- Скорее всего, это был Анатолий Эфрос. Мне близка его попытка создать "живой" театр, где нормальные люди пытаются нормально существовать. Мне нравится театр умный и поэтический не по форме, а в своей основе. Я не люблю театр резкий, агрессивный, не люблю хамства и эпатажа ради эпатажа.

- Вам близок Чехов и Эфрос и поэтому, наверное, далеки Мейерхольд и Брехт...

- Нет, это не так. К ним я отношусь с пиететом, потому что их опыт, хотим мы того или нет, усваивается театром, и от него нелепо отказываться.

- Как известно, Анатолий Васильевич Эфрос любил процесс создания спектакля подчас больше, чем сам спектакль. Как вы знаете, он даже написал книгу "Репетиция - любовь моя!" А вы любите репетиции?

- Люблю. Тем более, что в американских условиях, хотя и труппа наша, в отличие от принятого здесь, постоянная, период репетиций занимает полтора-два месяца - столько же, сколько потом идет спектакль.

В планах на будущее у Славы Степнова постановки пьес известных американских драматургов: Юджина О'Нила "Долгая дорога в ночь" и одной из драм Теннесси Уильямса, а в ближайшее время - участие со спектаклем "Убить Шарлотту" в фестивале "Чехов сегодня", который пройдет в ноябре в "Conelly Theater". Пожелаем же режиссеру успеха на этом фестивале - не меньшего, чем у "Каина".

Содержание номера Архив Главная страница