Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №25(258), 5 декабря 2000

НА ВОЙНЕ БЫЛО ВСЕ: И ГЕРОИЧЕСКОЕ, И ПОДЛОЕ...

Прежде чем начать разговор по существу проблемы, затронутой в статье Сая Фрумкина "Кровавый кордон" ("Вестник", №23, 2000), мне хотелось бы от всей души поздравить автора с 70-летием (ничего, что с большим опозданием, я узнал об этом из журнала). Я давно принадлежу к поклонникам его таланта и всегда с удовольствием читаю его публикации в журнале.

А теперь по поводу затронутой им проблемы. Мы жили в военно-полицейском государстве, в бесчеловечной империи, замешанной на крови и страхе, полностью изолированной от внешнего мира железным занавесом, где господствовала только одна "правда", одна "истина", провозглашенная устами Сталина. Основным методом сталинского руководства была постоянная и непрерывная война против своего народа.

Когда страна оказалась в состоянии войны, то запуганное население зачастую, на первом этапе, и не оказывало должного сопротивления гитлеровцам. Это была одна из основных причин, наряду с другими, что в 1941 году в плену оказалось около 5 миллионов военнослужащих. Боясь полного разгрома, сталинская верхушка ввела в вооруженных силах особую карательную организацию - СМЕРШ, которая и должна была пресекать попытки сдачи в плен, антисоветской пропаганды, пораженческие настроения, обеспечить слежку за всем личным составом, создав систему негласных осведомителей буквально в каждом отделении, расчете. Так как тиранов обычно делают и создают рабы, то в стране, в армии было достаточно рабов, которые были готовы выполнять эту подлую миссию и еще гордились "оказанным доверием".

Когда летом 1942 года на юго-востоке советско-германского фронта СМЕРШ не смог остановить панического отступления Красной Армии, Сталиным был издан печально знаменитый приказ №227, получивший название "Ни шагу назад!". По этому приказу были созданы штрафные роты для военнослужащих, допустивших нарушение воинской дисциплины, оставивших позиции без приказа. Кроме того, были созданы заградотряды, которые собеседник С.Фрумкина называет "кордоном". Это заставляет меня предположить, что он в них не был, ибо не знать названия своего подразделения не мог. Мне кажется, он все это выдумал, чтобы привлечь к себе внимание. Именно эти особо отобранные части НКВД, не подчинявшиеся армейскому командованию, находились в подчинении СМЕРШ-НКВД. Находясь в ближайшем фронтовом тылу (обычно, в полковом или дивизионном), вооруженные автоматами и пулеметами, они расстреливали отступавших в панике военнослужащих при прорыве гитлеровских танков и пехоты.

Военнослужащие заградотрядов считались фронтовиками и пользовались соответственно всеми льготами, награждались боевыми орденами и медалями. И поэтому очень странно, что собеседник С.Фрумкина не имел их и не носил, как обычно, хотя бы орденских планок. Эти заградотряды и были составной частью системы устрашения для управления военнослужащими. Солдат, идя в атаку, испытывал страх перед гитлеровской пулей. Это испытал каждый фронтовик. Недаром давали фронтовые 100 граммов водки. А если солдат отступал, его ждали пули заградотряда - тоже смерть, но не от врага, от своих. И при этом еще ставилось клеймо предателя и труса. А это означало преследование в тылу членов семьи "изменника родины". Вот и иди вперед, в атаку... Я ни разу не слышал, чтобы в атаку шли с кличем "за Сталина!", "За Родину!". Это было только в кинофильмах да в очерках журналистов. Обычно шли с громким матом, с проклятиями да "Ура!".

Теперь мне бы хотелось ответить на вопросы, поставленные автором в конце статьи. Во-первых, я уже высказал мнение, что собеседник, мне кажется, не был ни на фронте, ни в заградотряде. Во-вторых, по-моему, в заградотрядах были добровольцы. Там было не так страшно и не так опасно, как на передовой, в пехоте, и можно было сохранить свою жизнь. И эти люди не только не стыдились своей миссии, а даже как-то гордились ею, считая это "высоким доверием партии и правительства". Я лично (по-моему, и все фронтовики) таких людей презирал и никогда бы не сел с ними за один стол. Ведь если бы он тяготился своей ролью палача, то он бы мог найти много способов, чтобы перебраться непосредственно на передовую, в ряды атакующей пехоты. Но там опасно, могут и убить. Провинившихся в заградострядах наказывали, отправляя в стрелковые роты на передовую, а за более серьезные нарушения - в штрафную роту. И СТРАХ заставлял бойцов заградотрядов ретиво выполнять свои обязанности, хотя, по-моему, в душе каждый из них понимал всю гнусность и подлость того, что они делали. Я бы тех, кто служил в заградотрядах, сравнил с теми, кто охраняли лагеря ГУЛАГа, работали там надзирателями.

За весь послевоенный период, на различных встречах ветеранов войны, я ни разу не встретил ветерана, который бы сказал, что он служил в заградотряде или в подразделениях СМЕРШа, ибо они прекрасно знали отношение к ним фронтовиков. А вот те, кто был в штрафной роте и не только по суду, но и офицеры - командиры штрафников, это не скрывали никогда, так как они были на самых опасных и трудных участках фронта.

Большевики захватили власть обманом и насилием. Очень точно определил это У.Черчиль: "Большевизм - это не идея, а заболевание". Только в тоталитарном государстве, государстве вседозволенной диктатуры одной личности и ее окружения, страха и полного послушания других, широко расцветают все мерзости, скрытые в натуре человека. Террор и насилие порождают разрастающуюся эпидемию насилия и террора. И на войне было очень много всего: и светлого, святого, героического, и грязного, подлого, мерзкого. И чем жестче и непригляднее открывается подлинная правда войны, тем ближе и роднее становятся те, кто вынес все это на своих плечах.

Александр Кайзерман, участник войны (Флорида)

Содержание номера Архив Главная страница