Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №25(258), 5 декабря 2000

Белла Езерская (Нью-Йорк)

ВЕЛИКИЙ РУССКИЙ АКТЕР МИХАИЛ ЧЕХОВ

К 45-ЛЕТИЮ СО ДНЯ СМЕРТИ

В ночь с 30 сентября по 1 октября 1955 года в Голливуде скоропостижно скончался великий русский актер Михаил Александрович Чехов. Ему было всего 64 года - для Америки "не возраст". К великому сожалению, театральные роли Михаила Чехова не запечатлены на пленку. Очевидцев его игры уже не осталось в живых, а свидетельства современников М.Кнебель, П.Маркова, В.Качалова, при всей их добросовестности, не могут передать непосредственного зрительского впечатления.

Внешне Чехов ничем не напоминал актера, тем более великого актера: он был мал ростом, щупл, некрасив, слегка шепелявил; голос у него был тусклый и невыразительный. Марию Осиповну Кнебель при первой встрече поразили его глаза: "куда-то устремленные, ни на кого не смотрящие и точно ждущие какого-то ответа. Меня так тогда поразили эти светлые глаза, полные боли и одиночества, и какого-то немого вопроса, что я совсем забыла о себе".

Эти годы - 1916-1917 - были особенно тяжелыми для Чехова. От него ушла любимая жена (Ольга Константиновна Книппер-Чехова) с маленькой дочкой Оленькой. Незадолго перед тем умер в муках его отец, родной брат Антона Павловича Чехова, человек огромной эрудиции и широчайшей образованности. Отца Миша обожал и побаивался. Он переживал тяжелый психический надлом: боялся толпы, не выходил на улицу, слышал какие-то шумы, однажды даже ушел из театра во время антракта. Его мучили страхи, он был на грани самоубийства. Из МХАТа пришлось уйти. Занятый поисками смысла жизни, Чехов не заметил октябрьскую революцию и никак на нее не отреагировал. За что и поплатился впоследствии...

Не сыгравший на ту пору ни одной роли по Достоевскому, Чехов, тем не менее, был по мироощущению очень "достоевским" актером. Ему были близки герои с душевным надломом, патологией, самокопанием; герои страдающие и смешные, вызывающие жалость и иронию одновременно. Таков Мальволио из "Двенадцатой ночи" Шекспира, Фрезер из "Потопа" Бергера, Хлестаков - самые блистательные роли чеховского репертуара.

Уход из театра ставил Чехова перед необходимостью зарабатывать деньги. Кто-то из друзей посоветовал открыть театральную студию, чтобы иметь постоянный заработок.

"С первой же встречи со своими учениками, я почувствовал к ним нежность... Меня охватило то изумительное предощущение целого, которое я утратил в последнее время", - писал он в своей автобиографической книге "Путь актера". Никакой особой методики в его преподавании не было. Чехов разыгрывал со своими студийцами бесчисленные этюды и потом разбирал их. И это было захватывающе интересно. Он преподавал им не систему Станиславского, а то, что сам перенял от общения со Станиславским и Вахтанговым - своим ближайшим другом, партнером и соучеником. Студийцы работали вдохновенно, одержимо, не обращая внимания на голод и голод. Хотя студия была объявлена платной, Чехов никогда не требовал у своих учеников денег. Зараженный их оптимизмом и молодым задором, он постепенно возвращался к жизни.

Возвращение в театр было бурным. Чехов одновременно репетировал во МХАТе Хлестакова со Станиславским, Эрика IV, Стринберга в Первой студии с Вахтанговым, играл Фрезера, Мальволио, Калеба из "Сверчка на крыше" Диккенса.

Слово Марии Осиповне Кнебель:

"Игру Чехова помню до мельчайших деталей, и воздействие его на зрителей считаю чудом, ради которого, может быть, и существует театр. Отделить полностью Чехова-актера от Чехова-педагога, его игру на сцене от его уроков в студии мне трудно. Он был прежде всего художником".

Фрезер ("Потоп" Бергера) был весь соткан из противоречий. Мелкий биржевой маклер, он трагически переживал свое разорение и люто ненавидел тех, кто довел его до этого. Его злобу, его зависть и ненависть Чехов довел до эксцентрики, до фарса. Но когда призываемый им на головы обидчиков потоп на самом деле произошел, Фрезер, перед лицом смерти, бросился спасать своих супостатов, обнаружив светлые стороны своей души, о которых едва ли догадывался сам.

На премьере Чехов оробел настолько, что отказался выйти на сцену. "Женя, не сердись, я не знаю, как играть Фрезера", - с ужасом сказал он Вахтангову. Вахтангов молча, яростно повернул Чехова лицом к сцене и буквально вытолкнул его из-за кулис. К его удивлению, Чехов-Фрезер тут же бойко заговорил, но почему-то с еврейским акцентом, которого не было на репетициях и который он сам потом затруднялся объяснить. Чехов играл Фрезера долго. Эта роль принесла ему неслыханный успех.

После смерти Сулержицкого и Вахтангова студию МХАТа возглавил М.Чехов. И первым делом он решил поставить "Гамлета". На этой шекспировской трагедии он хотел отработать свою давнюю мечту - подход к тексту через движение. Так как у него не было исполнителя на роль Гамлета, Чехов решил играть сам. Никто не верил, что он может сыграть Гамлета - настолько это была не его роль. Но Чехов сыграл и сыграл блестяще. Воистину, он не казался Гамлетом, а был им.

"Гамлет" имел успех, хоть и не всеми был принят. Сам Чехов со свойственным ему самокритицизмом считал, что он не дотянулся до того Гамлета, который ему виделся. Станиславский не без ехидства заметил, что Чехов - не трагик: "Трагик плюнет, и все дрожит, а вы плюнете и - ничего не будет". Такие оценки Константин Сергеевич имел обыкновение давать, чтоб актер не зазнавался. Чехов в юности благоговел перед Станиславским и был верным и преданным его учеником и последователем всю жизнь, что не мешало ему говорить, что теории Станиславского трудно следовать, потому что Мастер очень часто отрицает все, что говорил накануне.

Власти же, тем не менее, приняли "Гамлета" благосклонно. Студия была переименована во Второй Московский художественный театр и перешла в новое помещение на Театральной площади. Чехов стал директором нового театра,

Творческий путь Чехова в России, не без помощи коллег по театру, окончился на роли Муромцева из "Дела" Сухово-Кобылина. Весной 27-го года группа актеров среди которых были Дикий и Волков, начала форменную травлю режиссера в театре и прессе, обвиняя его в мещанской мелкобуржуазной идеологии, в том, что он разлагает театр мистикой, ставя "Гамлета" и "Петербург" Белого. И при этом не желает обратиться к пьесам советских драматургов. Работать стало невозможно, и Чехов подал в отставку. Но Луначарский, который вообще хорошо относился к Чехову, отставку не принял и разрешил уволить семерых смутьянов.

Летом 1828 года Чехов и его жена Ксения Карловна выехали на лечение и отдых в Германию, в Брейтбрунн. После всего пережитого у него созрело решение остаться за границей. Вскоре он подписал двухгодичный контракт со знаменитым немецким режиссером Максом Рейнгардтом. Так началась эмигрантская эпопея Михаила Чехова.

В поисках "своего" театра Чехов сменил много городов: Берлин, Париж, Вена, снова Берлин, Рига, Вильнюс. Латвийский и литовский периоды был особенно плодотворными, но здоровье Чехова пошатнулось, и он поехал в Италию на лечение.

Снова гастроли по Европе с уже нажитым и беспроигрышным репертуаром: Эрик, Гамлет, Хлестаков, Муромский, Мальволио, Фрезер. К этим ролям добавился Иван Грозный и Фома Опискин из "Села Степанчикова". В феврале 1936 года Чехов вместе со своим театром отплывает на гастроли в Нью-Йорк. Начинается освоение Нового Света.

Из всей труппы американская пресса выделяет Чехова. Художник Сомов пишет Рахманинову: "Чеховы уехали гастролировать в Филадельфию и Бостон. К сожалению, русская колония и там и здесь невелика, а американцы, несмотря на великолепные отзывы газет,... все же посещают спектакли не в очень большом количестве. Боюсь, что Юрок, не сделав на них денег, не захочет их привезти на будущий год, и мы лишимся этого наслаждения".

В это время в жизни Чехова происходит знаменательное событие: он знакомится с английской актрисой и продюсером Беатрис Стрейт и ее родителями-меценатами Элмхерстами. Стрейт предлагает Чехову свою театральную студию и школу при ней на юге Англии, в Дартингтоне, где театр был перестроен из старинного амбара, и была еще одна сцена под открытым небом. Это было воплощением чеховской мечты, и он с радостью принял предложение Стрейт. Но в 1938 году политическая обстановка в Европе накалилась, фашизм активизировался, и студия переехала в Америку, обосновавшись в городке Риджфильд (Коннектикут), в 50 милях от Нью-Йорка.

Судьба Чехова - актера, режиссера и педагога - в Америке отнюдь не была несчастливой. Напротив, обретя свой театр и школу, Чехов получил второе дыхание и с энтузиазмом принялся за работу. Театр располагался на участке в 16 акров, где были мастерские по изготовлению декораций и костюмов, репетиционный зал, большой дом, где жили актеры и ученики. Мечта Чехова о своем театре наконец осуществилась.

Американская премьера театра Чехова состоялась в Нью-Йорке на Бродвее. Это был спектакль "Бесы" по Достоевскому. Пьесу написал сподвижник Чехова Г.С.Жданов. Пьеса вызвала бурю откликов в прессе. В Риджфилде театр репетировал постановки, которые затем прокатывал в Нью-Йорке и в гастролях по стране. За два года - 1940 и 1941- театр подготовил новую версию "Двенадцатой ночи", "Сверчка на печи" и сказку-фантазию для детей "Склочник-лицемер". На сцене Новой оперы в Нью-Йорке Чехов ставит "Сорочинскую ярмарку" Мусоргского. В 1942 году он, при активном содействии Рахманинова, начинает сниматься в кино. В этом же году Чехов подписал контракт с "Метро Голдвин Мейер" на картину "Песнь о России".

Я смутно помню эту типичную голливудскую развесистую клюкву: все мое внимание было сосредоточено на красавце Роберте Тейлоре, и, вполне естественно, я не заметила актерского достижения Чехова в роли колхозника Степанова. Но роль добрейшего, мудрого и самоотверженного русского доктора-психиатра Алекса из фильма "Зачарованный" я запомнила на всю жизнь. В этом хичкоковском фильме он снялся вместе с Грегори Пеком и Ингрид Бергман, и, да простят меня поклонники звезд, он был в нем единственным полнокровным, живым персонажем Эта его работа была признана. лучшей ролью 1945 года, а в 1946 он был номинирован за нее на Оскара. В том же году он становится членом Американской академии киноискусств.

В 1944 году он живет в Калифорнии в небольшом в ранчо недалеко от Сан-Франциско. Его жизнь мирно течет на лоне природы в обществе жены, четырех терьеров и козы. В это время Чехов особенно увлекается шахматами: он был первоклассным шахматистом. В это же время Чехов много пишет. Он заканчивает книгу "О мастерстве актера" (в 1952 году эта книга вышла на английском языке), пишет письмо Эйзенштейну по поводу фильма "Иван Грозный".

В 1946 году он репетирует "Ревизора" с актерами голливудского лабораторного театра. Из-за болезни он ограничивает свою многообразную деятельность преподавательской работой. У него было несколько групп в Голливуде и частные ученики, среди которых и Мэрилин Монро. В 1948 году он снимается в фильме "Техас, Бруклин и небеса". В 1952 году вышло сразу три фильма с участием Чехова: "Приглашение" (эпизодическая роль доктора Фрамма), "Рапсодия", где он играет профессора Шумана и "Праздник для грешников", в котором он снялся в роли доктора Кондорского. В последние годы он все чаще жалуется на здоровье, на жену ("Ксения Карловна хлопочет по хозяйству и делает это хорошо, но говорит, что я тиран - никуда ее не пускаю") и на однообразие жизни ("У нас все по-прежнему - уроки да лекции").

Своему постоянному корреспонденту, актеру и режиссеру Бергстрему, он пишет в 1954 году: "Конечно, кое-что мне чуждо в Америке, но я так благодарен этой стране, что она приютила нас, наконец, после долгих и мучительных скитаний, что не думаю и не хочу думать о том, что чуждо".

Содержание номера Архив Главная страница