Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #25(258), 5 декабря 2000

Борис Шустеф (Рочестер, Нью-Йорк)

УНИЖЕНИЕ

Выступая 26 ноября по израильскому радио, Эхуд Барак заявил, что "израильское правительство никогда не использовало такую военную мощь против палестинцев, включая ракеты, танки и, когда необходимо, ответный огонь, как это делает нынешнее правительство". Трудно понять, как Барак сумел додуматься до такого заявления и для кого оно предназначалось. Очень уж сомнительно, что самый декорированный израильский солдат вдруг напрочь забыл, что главная цель операции "Мир Галилее", в простонародье известной как Ливанская война, заключалась в уничтожении Организации Освобождения Палестины (ООП), и Израиль в Ливане боролся именно с палестинскими арабами.

Израильская мощь, использованная в Ливане против "палестинцев", не шла ни в какое сравнение с тем, что Израиль делает сегодня, притворяясь, что воюет с Арафатом. Во всяком случае, тогда, в Ливане, израильское командование не ставило Арафата в известность всякий раз перед тем, как использовать артиллерию, танки или авиацию для того, чтобы тот своевременно освободил то или иное строение, перед тем, как Израиль нанесет удар по этой пустой коробке. Когда 20 ноября израильское министерство безопасности рассматривал возможные ответы на взрыв арафатовскими террористами школьного автобуса в Кфар Дароме, при котором погибли два учителя и было ранено 9 человек (в том числе 6 детей), начальник генерального штаба израильской армии Шауль Мофаз горько заметил: "Только не предлагайте, чтобы мы в ответ делали пробоины в стенах. Лучше вообще никак не отвечать, чем превращать армию обороны Израиля (АОИ) и израильское правительство в посмешище".1

Барак прекрасно знает, что израильская армия не использовала даже одну тысячную своего потенциала. Однако его главная задача состоит не столько в том, чтобы разгромить Арафата, сколько в том, чтобы успокоить израильское общественное мнение, или, попросту говоря, пустить побольше пыли в глаза наивным израильтянам. Каким бы это ни казалось невероятным, но Барак по-прежнему пытается усесться за стол переговоров с Арафатом. Как он сказал 18 ноября, "шанс возобновить мирные переговоры состоит в том, чтобы страна "не потеряла голову". С одной стороны, мы не допустим, чтобы нас втянули в авантюру, но, с другой стороны, мы не хотим, чтобы создавалось впечатление, что мы сдаемся".2 Через несколько дней, 23 ноября, после террористического акта в Хадере, когда в результате взрыва автобуса погибло двое израильтян и более 60 были ранены, Барак, посещая госпиталь, сказал пострадавшей пожилой израильтянке: "Мы накажем террористов, но также сделаем все возможное, чтобы не допустить ненужную войну".3

Агентство "Рейтер" процитировало 22 ноября после взрыва в Хадере один "информированный источник" о результатах заседания бараковского кабинета безопасности: "Когда-нибудь, возможно, мы придем к заключению, что совершенно не существует возможности решить проблему мирным путем. Если мы придем к такому выводу, нам придется принять во много, много раз более суровые меры для защиты наших интересов и, возможно, для нанесения ущерба интересам противоположной стороны. В тот день, когда мы решим, что нет абсолютно никаких надежд на какие-либо изменения в палестинской позиции, только тогда мы сумеем говорить о настоящем израильском ответном ударе, о новой израильской стратегии".

Стоит обратить внимание на слова о "возможном нанесении ущерба интересам противоположной стороны", чтобы лучше понять фразу Мофаза о "превращении израильской армии и правительства в посмешище". Да и кто скажет что-либо другое, узнав о "блестящем" предложении Барака 18 ноября во время беседы с Меиром Туржманом, главой администрации иерусалимского района Гило, без конца подвергающегося обстрелу. Встретившись с Туржманом, Барак пообещал "в течение10 дней установить пуленепробиваемые стекла в школах и детских садах, находящихся в зоне огня". Похоже, своим "гениальным" решением Барак хотел предложить остальным жителям зоны обстрела либо вернуться в школы и из новых постсионистских учебников узнать, как "горячо" их любят арабы, либо сразу впасть в детство, отправившись в детские сады.

Правда, не совсем ясно, как дети и жители смогут попасть в школы и детские сады без пуленепробиваемых автомобилей, которые Барак, скорее всего, не сумеет для них выделить, ибо их явно не хватает. 26 ноября "Армия Освобождения Израиля издала приказ, разрешающий передвижение военных по Иорданской долине только в пуленепробиваемых автомобилях"4. Однако в тот же день, после спонтанных протестов жителей Иорданской долины, приказ был изменен, и солдатам, сопровождающим школьные автобусы, было разрешено ездить в обычных джипах. Надо отметить, что на гражданское население Иорданской долины приказ о необходимости ездить в пуленепробиваемых машинах даже и не распространялся. Скорее всего, по той причине, что гражданская одежда в этом районе Израиля сама по себе является достаточной защитой от пуль. Иначе трудно объяснить, почему "солдатам, возвращающимся в части, велено ездить в гражданской одежде"4.

Ответы Барака и израильского правительства на войну, ведущуюся арабами против Израиля, демонстрируют полное банкротство политики "искателей мира". К тому, что происходит сегодня в Израиле, применимы слова великого израильского поэта Ури Цви Гринберга, который написал в 1936 году во время арабских мятежей в Палестине: "Каждый день происходят похороны; смерти, каждый день без перерыва, стали обычным явлением, и я слышу тех, кто говорит: "Мы знаем, как защищаться..." - они говорят это каждый день, четыре долгих месяца убийств"5.

Израильский журналист Надав Шрагай, цитирующий Ури Цви Гринберга, написал, что "шестьдесят четыре года спустя мы находимся на пороге другой кровавой эры, "обсуждая", "рассчитывая", "рассматривая с самой большой серьезностью" и, как писал Гринберг, "двигаясь по нашим городам и деревням, как мыши"".5

Эта мышиная возня израильских лидеров направлена только на одно: любыми правдами и неправдами опять затянуть Арафата за стол переговоров. Чтобы этого добиться, Израиль готов пойти на всевозможные унижения, терпеть плевки, оскорбления и подзатыльники. Трагизм происходящего доходит до абсурда. 25 ноября во время интервью израильскому радио Шимон Перес недовольно спросил корреспондента: "Почему средства массовой информации показывают так много похорон?" Неужто Перес сам не смог догадаться, что много похорон происходит потому, что убивают много израильтян?

А вопрос, заданный одним из корреспондентов представителю АОИ, генерал-майору Рону Китри, после взрыва в Кфар Дороме? "Вы не знаете, кто взял на себя ответственность за взрыв?" Китри просто взорвался от негодования: "Какое это имеет значение? Погибли люди! Ранены дети! Дети могли бы быть убиты! И все, что вам приходит в голову, - это спросить, взяла ли та или иная террористическая группа на себя ответственность? Да мы все ответственны! Все виноваты!"

Рон Китри - как раз один из немногих, кто не виноват и кто не боится сказать горькую правду в глаза любому. И если бы Перес задал ему свой "философский вопрос", то генерал, скорее всего, ответил бы, что вопрос следует задать по-другому, а именно: "Кто виноват, что так много похорон?" (Совершенно однозначно имея в виду, в первую очередь, самого Переса, который в бытность у власти так беспокоился о снабжении арафатовских убийц оружием, из которого сегодня убивают израильтян).

Израиль и сам не заметил, как постепенно превратился в гетто не столько потому, что окружен со всех сторон врагами, сколько по причине принятия ментальности, свойственной обитателям гетто. Готовность унизиться перед врагом достигла гипертрофированных размеров. Вспомним, как год тому назад палестинские арабы избивали израильского солдата, который боялся воспользоваться своим оружием. Каков был ответ Израиля? Пара суровых предупреждений? Когда 15 июля 1988 года "палестинский партнер по патрулированию" недалеко от Гуш Катифа избил израильского солдата Ронена Фалдуна и было проведено расследование, то оказалось, что это не одиночное явление и подобные действия случаются часто. Как сказал один из дававших показания солдат, "они[палестинцы] обругивают нас, плюют на нас, угрожают, взводят курки и наводят оружие на нас".6 Арабов опять пожурили.

А ведь между историей с Фалдуном и началом нынешней "интифады" самая прямая зависимость: началась она с хладнокровного убийства израильского полицейского, патрульного Йоси Табаха, его "палестинским коллегой". Кто знает, отправь израильтяне обидчика Фалдуна "в расход", может до интифады бы и не дошло?

Хотя, конечно, готовность унижаться, сносить обиды и оскорбления не началась в 1998 году. Израильтяне первый раз снесли "пощещину" десять лет назад, во время Войны в заливе, когда не ответили на посланные Саддамом Хуссейном "скады", а послушно сидели в обклеенных пластиком комнатах и ждали очередной ракетной атаки иракцев. Или, может, все началось с того, что Израиль продолжал вести переговоры с арабами несмотря на то, что те не прекращали заявлять, что Иерусалим будет столицей палестинского государства?

Нет смысла пытаться отыскивать тот момент, когда Израиль стал безропотно сносить всю эту ненависть и яд, льющуюся грязными потоками на еврейское государство из арабских стран. Эти нападки встречаются как должное. К ним привыкли. Они стали частью израильского существования. Как в свое время евреи в перенаселенных гетто, израильтяне чувствуют себя чуть виноватыми, неуклюже улыбаются и пытаются побыстрее скрыться от бесчинствующей толпы.

Разъедающая душу сила унижения выполняет свою разрушительную работу тихо и решительно. Она убивает волю и делает людей слабыми и беззащитными. Израильтяне теряют способность к борьбе. Они начинают верить, что их враги говорят о них правду. Они видят себя глазами своих врагов. Теперь враг сумеет делать с ними все, что заблагорассудится. Что случается в таких ситуациях дальше, хорошо известно. Роберт Сэйнт Джон описал это в книге "Шалом значит мир":

"Это произошло в Бухаресте в 1941 году. "Железная гвардия" ездила по городу на грузовиках, собирая по имевшимся у них списках евреев... Они отвезли свои жертвы на местную скотобойню на окраине города. Людей раздели догола. Затем заставили стать на четвереньки, как животных. После этого их погнали, как скот, по деревянной рампе скотобойни. Наверху рампы "железногвардеец" ударял деревянной колотушкой каждого мужчину или женщину по голове, так, как на скотобойне делал бы убойщик скота с коровой или свиньей. Затем, стоящий рядом, его "коллега" перерезал острым ножом яремную вену, как это было принято в практике хороших скотобоен. Другие "железногвардейцы" брали умирающие жертвы и подвешивали их на железные крюки на стенах, так же, как служащие скотобоен поступали с четвероногими животными. Наиболее привилегированные члены "Железной гвардии" на заключительном этапе переходили от трупа к трупу с резиновым штампом. Слова, которые впечатывались в еврейские тела, были эквиваленты румынскому: "Пригодно для употребления"".7

Если израильтяне хотят, чтобы их уважали как народ, они должны, в первую очередь, уважать себя сами. Готовность Израиля идти на всевозможные унижения ради "достижения мира" не совместима с самоуважением. Сегодня у Израиля есть единственный путь сохранить достоинство и государство. Встать с колен, стряхнуть оковы унижений и ответить врагу так, чтобы тому больше неповадно было. Как было написано 24 ноября в передовице газеты "Wall Stret Journal": "Бараку стоит вспомнить, что только поражение Анвара Садата в войне 1973 года заставило его приехать в Иерусалим и только поражение Саддама Хуссейна в 1991 году привело Ясира Арафата в Мадрид. Иногда единственная дорога к настоящему миру лежит через победу на поле боя".


1. Uzi Benziman. Lurching out of control. Haaretz 11.24.00 http: //www. haaretzdaily. com/htmls/24_1. asp

2. Associated Press news. 11.18.00

3. Associated Press news. 11.23.00

4. Arutz 7 news. 11/26/00.

5. Nadav Shragai. Of course, it's the settlers' fault. Haaretz 11.26.00 http: //www. haaretzdaily. com/htmls/26_1. asp

6.Yediot Aharanot. 07.15.98

7.Robert St. John. Shalom Means Peace. Doubledayэ Company, Inc. 1949. Garden City New York. (pp.2-3) 11.27.00.

Содержание номера Архив Главная страница