Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №24(257), 21 ноября 2000

Владимир НУЗОВ (Нью-Джерси)

ПРАВНУЧКА - БЕСТИЯ, ВСЯ В МЕНЯ

Это имя - легенда. Замечательная актриса театра и кино Татьяна Кирилловна Окуневская сыграла первую роль еще в роммовской "Пышке". Потом были не менее знаменитые фильмы: "Александр Пархоменко", "Это было в Донбассе", "Давид Гурамишвили", "Ночь над Белградом". С 1943 года она стала работать в театре имени Ленинского комсомола.

Ее мужем был известный писатель Борис Горбатов, ей оказывал знаки внимания Константин Симонов, а Иосип Броз Тито предлагал бросить все и уехать с ним в Югославию. Красота, молодость, слава...

Все рухнуло в один день: ее арестовали.

Вот как сама Окуневская описывает это в своей книге "Татьянин день":

"- Вставайте! Одевайтесь!

- У меня высокая температура, я болею гриппом, если можно, придите за мной дня через два, я уже поправлюсь...

- Вставайте и одевайтесь!

- Я не могу одеться сама!

- Пусть дочери помогут, покажите, где ваше белье.

Он вынул белье из шкафа и бросил мне на кровать.

- Одевайтесь! Быстро!

Прошу их хотя бы отвернуться.

- Одевайтесь при нас!

...Начала понимать, что меня везут в тюрьму, передо мной раздвигаются железные ворота. Знаменитая Лубянка..."

Обвинение в шпионаже, измене Родине.

Она прошла все круги сталинского ада: от лубянской одиночки до пересыльных тюрем, этапов, лагерей. Потом - долгие, мучительные годы забвения, не сломавшие великую женщину и актрису. Она снова на гребне славы, теперь уже писательской: книга "Татьянин день" стала бестселлером, ее автора приглашают на встречи, съемки, концерты...

Итак, звоню в Москву. Моя собеседница - Татьяна Окуневская:

- У вас, моих соотечественников за рубежом, нет этого дня - Дня политзаключенных. В России он появился сравнительно недавно, в 1992 году. Мы собираемся у Соловецкого камня, положенного на Лубянской площади, у здания Московского горвоенкомата, по левую руку от памятника первопечатнику Ивану Федорову. Здесь, в этом здании, многие годы вершила свой неправый суд Военная коллегия Верховного суда во главе со сталинским палачом Василием Ульрихом. В подвале этого дома расстреляли многих безвинных людей, в том числе, в июне 1937 года, маршала Тухачевского, Якира, Уборевича, других военных.

Нас осталось совсем немного: 280 человек. Мы помянули у камня безвинно погибших, а потом нам устроили изумительный вечер в громадном зале какого-то института. Мы сидели за столиками, никакой официальной части. Из всех там присутствовавших я была, видимо, самая старшая: мне вот-вот стукнет 87 лет. (Я виделся с Татьяной Кирилловной ровно 2 года назад в Москве. Стройная, подтянутая, только что, перед моим приходом, закончившая уборку дома. Голос ее по телефону по-прежнему молод и звонок. - В.Н.)

Когда мне звонят в связи с юбилеем какого-нибудь фильма и просят прийти вместе с кем-то из тех актеров, с кем играла, я говорю: "Помилуйте, никого из них нет в живых. Осталась я одна". А выживших политзаключенных по Москве еще около 1000 человек! Если учесть, что в каждой семье кто-то сидел, то этот прием должен был быть тысяч на 100.

Ваши читатели, я думаю, по возрасту, в основном, дети репрессированных. Их судьбы, по-моему, еще более трагичны, чем наши. Трех-четырехлетних мальчиков и девочек вынимали из кроваток, сдавали в спецдетдома, куда-то увозили, давали другие имена. Теперь этим детям по 70, и в этом году "Мемориал" решил пригласить их, поскольку нас, самих политзаключенных, как я уже сказала, осталось очень мало.

- Я думаю, Татьяна Кирилловна, среди детей политзаключенных свое место на том приеме занял бы живущий в Вашингтоне Василий Павлович Аксенов.

- Передайте ему мой самый горячий привет. Мои впечатления о приеме в честь Дня политзаключенных закончу эпизодом из чьих-то мемуаров о великой актрисе Яблочкиной. Она, уже при советской власти, тоже делилась с публикой впечатлениями о каком-то высоком приеме и, то ли забывшись, то ли умышленно, сказала: "Ну, прямо как при царе!"

Еще такая деталь: заиграли вальс, а бывшие политзэки принялись танцевать... рок! Я подумала: "Ну, что же вы так расходились, дорогие! Ведь приедете домой и станете вызывать неотложку".

- Но вы, Татьяна Кирилловна, судя по всему, чувствуете себя хорошо, даете вот интервью - аж за океан...

- Я отлично себя чувствую, даже рюмочку приняла.

- Позвольте задать вам вопрос, имеющий отношение к затронутой теме. Смотрели вы показанный недавно по НТВ двухсерийный фильм о Серго Берия, сыне Лаврентия Палыча?

- Нет, фильма я не смотрела, а вот книгу Серго читала. Что вам сказать? Ну, при чем тут Берия? Ведь не от него все это зависело, не от него исходило. Все дело было в ба-а-тюшке: рыба-то с головы гниет. Все они были ничтожны, неинтересны, коммунисты эти проклятые.

А вообще к политике я отношусь неприязненно. Я ведь в жизни не прочла ни одной газеты! Моя мама говорила: "Женщина с газетой в руках - это неприлично!"

- А вам не кажется, Татьяна Кирилловна, что та организация, которая вас мучила, держала семь лет взаперти, сейчас снова расправляет крылья?

- Нет, абсолютно нет! Меня, например, бесит, когда по телевизору какое-нибудь ничтожество торжественно провозглашает: "Я знаю, как восстановить Россию!"

А я не знаю, как ее восстановить, но могу сказать одно: нам, русским растяпам, обязательно нужна железная рука! И когда эта рука появилась, мы запричитали: "Не хотим, нам нужна расслабленность!" Вот вы и втянули меня в политические разговоры!

- Хорошо, давайте перейдем к более интересным вещам. У меня в руках ваша книга "Татьянин день", вышедшая в 1998 году в издательстве "Вагриус", в серии "Мой ХХ век". Прошло два года. Вы, я знаю, собирались писать продолжение, то есть вторую часть книги. Пишете?

- Мой издатель бунтует, я сорвала все сроки. Должна была сдать рукопись к Новому году, потом - весной... Только что, неизвестно зачем, опять согласилась сниматься в каком-то фильме. Все время живу с осуждением себя: не надо этого делать, а делаю.

- Что происходит в театральном мире, Татьяна Кирилловна? Какие спектакли стоит посмотреть?

- Никакие, кроме "Случайных антреприз", поставленных Михаилом Козаковым. Он талантлив, интересен, где-то ставит, играет - его за хвост поймать невозможно.

Всем театрам - конец. Специально пошла в "Современник", поскольку расхвалили - дальше некуда: мол, у "Вишневого сада" на Бродвее потрясающий успех. Конец театру - какие страшные слова я говорю! Но все это так плохо, так провинциально, все развалено, какая-то серость. Без высокой культуры театр не может существовать.

Есть разные классы игры. Играть, например, для такого тонкого ценителя искусства, каким был академик Лихачев, - одно, а играть для милых бабулек, приходивших в платках и вязаных кофточках на мои выступления в районных городках, - совершенно другое. Я читала им Пастернака, а они смотрели на меня, как на идиотку. Им надо другое! Зрелищ и хлеба, да? В России сейчас нет ни того, ни другого. Искусство стоит не то что на одной ножке - на одном большом пальце!

- Я был на Бродвее на спектакле "Современника" "Крутой маршрут" и сидел рядом с взволнованными американцами. Они смотрели во все глаза...

- Но они же ничего в этом не понимают! Это равносильно тому, как если бы они смотрели на обезьян!

Талантов в России - хоть пруд пруди, но они без почвы, без основы, ставят не то и не так. Денег ни у кого нет, а что можно в искусстве сделать без денег? Вот я, гений, хочу показать, поставить, а денег-то ни на что нет. В стране нет денег! Почему Америка блистает - потому что деньги у вас есть.

- Татьяна Кирилловна, а что если мы попробуем организовать ваш приезд в Америку?

- Пока книгу не закончу - никуда. А ваша страна мне любопытна со всех сторон. Как это можно: не воевать, не драться, строить не коммунизм, а дома и дороги!

- Вы бывали в Югославии, у вас о ней, мне кажется, хорошие воспоминания. Снова втяну вас в политику: как вы относитесь к происшедшим там переменам?

- Югославию я обожаю, перемены - тоже, потому что хуже там быть уже не могло. У нового руководителя прелестные имя и фамилия, я специально их не произнесу. Он - интеллигентный человек. Меня всю жизнь окружали коммунисты-хамы, и моя мечта с юности - увидеть интеллигентного человека во главе страны. И эта моя мечта сбылась - там, в Югославии. А когда я узнала его биографию, была просто потрясена и произнесла: "Слава Богу!"

- Как дела у вашей дочери, у знаменитого зятя - Виктора Суходрева, у внуков?

- Все хорошо, правда, бывать у них стараюсь редко - скушно там: кошка, собачка, прогулочки, примочки. Застойно как-то все, честное слово. А вот правнуки - прелестные. Старшая правнучка - такая бестия, вся в меня! Ей 13 лет, она такая хорошенькая, что я боюсь, как бы не стать скоро прапрабабушкой.


Содержание номера Архив Главная страница