Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #24(257), 21 ноября 2000

Суламифь ЛЕРМАН (Рочестер, Нью-Йорк)

ВОЕННАЯ ИСТОРИЯ МОЕГО КУЗЕНА

Это было 21 июня 1941 года. Мне 14 лет. Мы с отцом, Израилем Ировичем Лерманом, и младшей сестрой Асей, 11 лет, поехали на Киевский вокзал. Здесь должен был на несколько минут остановиться поезд, в котором мой двоюродный брат Гриша проезжал из Воронежа во Львов. Он окончил Воронежское пехотное училище и получил назначение в часть на западной границе.

Был теплый летний вечер. Поезд пришел вовремя, и группа молоденьких лейтенантов высыпала из вагонов. Гриша был красивее и веселее всех. Среднего роста, ладно сложенный, с буйным кудрявым чубом и белозубой улыбкой на смуглом лице. Он оживленно рассказывал папе о своих делах. Поезд дал свисток, все попрыгали в вагоны. Гриша стоял на подножке и махал нам рукой. Мы шли за поездом и тоже долго махали ему руками...

В августе 41-го наша семья эвакуировалась из Киева, а вернулись мы в 1944 году. От Гриши, впрочем, так же, как от его младшего брата Юры и двоюродного брата Иры (так странно названного в честь нашего дедушки) не было никаких известий. Папа запрашивал соответствующие учреждения об их судьбе. Отзывы гласили: пропали без вести. Мы оплакивали всех троих.

Но вот однажды в 1946 г. я возвращалась с занятий из политехнического института, где училась на химико-технологическом факультете. Позвонила. Папа открыл мне дверь, и по его лицу я догадалась, что произошло что-то очень хорошее.

- Как ты думаешь, от кого мы получили письмо? - спросил он.

Ни минуты не задумываясь, я ответила:

- От Гриши.

Да, письмо было от него. В отличие от своих братьев, он выжил в этой страшной войне. Что же произошло в его жизни за эти пять лет? Вот его удивительная история.

О том, что началась война, Гриша вместе с другими молодыми офицерами узнал рано утром на другой день в поезде. Ребята решили, несмотря ни на что, добираться в свои части по месту назначения. Уже во Львове они поняли, что немцы быстро наступают. Поезда не шли дальше на запад. Тогда офицеры выгрузились и продолжали свой путь на запад в колонне пешком. Через несколько дней они оказались... в тылу у немцев. Что делать? Они рассредоточились и небольшими группами стали пробираться на восток, чтобы перейти фронт и присоединиться к своим. Они шли лесами, голодали, питались лишь недозревшими ягодами.

В лесу Гриша выбросил свои документы, сорвал знаки различия с гимнастерки, нашел на убитом солдате документы, взял их себе. С тех пор он перестал быть Лерманом Григорием Цезаревичем, лейтенантом и евреем, а стал Лизогубенко Григорием Ивановичем, рядовым и украинцем.

На пути у них оказалось небольшое село. Они осторожно присмотрелись и увидели, что немцев тут нет. Они решили зайти в крайнюю хату, попросить у хозяев поесть. Постучали в дверь. Хозяин выглянул из окна.

- Оружие есть? - спросил он. - С оружием не пущу. Много тут ходит всяких бандитов.

Делать было нечего, и ребята оставили револьверы и винтовки там, где он сказал. В хате хозяйка поставила им ведро свежего творога, кувшин молока и буханку хлеба. Ребята набросились на еду.

Тут Гриша заметил, что мальчишка лет десяти, который вертелся в хате, вдруг исчез.

- Ребята, хватит, пошли, - встревоженно сказал он своим товарищам.

- Чего ты боишься? Давай, доедим.

Когда они поднялись, чтобы уйти, дверь распахнулась, и на пороге появились двое "дядькив" с ружьями наперевес. Ребята кинулись к окнам, но и под окнами стояли вооруженные крестьяне. Дядьки-бандеровцы окружили их и повели в сарай. Из разговоров своих конвоиров ребята поняли, что их собираются на рассвете расстрелять. Уйти было невозможно, за дверью стоял вооруженный бандит.

Однако, ребятам "повезло". Утром в село вошли немцы. Они гнали колонну военнопленных на запад, в Германию. Бандеровцы, чтобы выслужиться перед немцами, передали им своих трех пленных.

И вот в длинной колонне пленных, растянувшейся на километры, Гриша идет на запад, в тыл врага. Идти пришлось быстро. Немцы криками и ударами прикладов заставляли держать темп. Кто не выдерживал и падал, того тут же приканчивали конвоиры. Кормили пленных жидким супчиком и брюквой. Один раз, когда шли уже по территории Польши, их остановили.

- Командиры и евреи, шаг вперед! - крикнул немецкий офицер. Гриша инстинктивно дернулся, чтобы сделать этот шаг, но стоявший рядом пленный схватил его за рукав.

- Стой, дурак, тут, - прошептал он и спас этим ему жизнь.

Колонна пленных двинулась дальше. В Германию вошли без евреев и командиров. Теперь по обочинам дорог стояли аккуратные домики, хорошо возделанные поля. Отсюда пришла война, здесь жили враги...

В городе Дюссельдорфе их поселили в здании школы на окраине. В бывших классах стояли в три яруса койки. Вокруг школьного двора - ограда из колючей проволоки, по углам которой на вышках дежурили пулеметчики. В лагере им пришлось с утра до ночи тяжко работать в железнодорожных мастерских и на заводе. Их били по каждому поводу и без повода, кормили все тем же супчиком и брюквой.

"Надо выжить" - думал Гриша. Он вставал раньше побудки, делал зарядку, обливался холодной водой. А немецкое радио трубило победные реляции, утверждая, что Москва, Ленинград окружены и уже почти в немецких руках, что победа Германии не за горами. Вспоминая это время, Гриша говорил, что он не мог видеть, как недавно крепкие здоровые мужчины плакали, слушая все это. И, конечно же, мысль о побеге пришла ему в голову с первого же дня пребывания в плену.

Прошло несколько месяцев. Наступила ночь на 7 ноября. Гриша не мог заснуть, вспоминая, как праздновали этот день на родине. Вдруг он почувствовал, что кто-то дергает его за плечо. Гриша всмотрелся и увидел немца-конвоира с большим свертком. Тот сказал:

-Я знаю, у вас сегодня большой праздник. Это подарок для тебя.

Гриша потихоньку развернул пакет. Там был бутерброд: белый хлеб с маслом и колбасой. Королевский подарок! Ведь парень рисковал головой, делая это. "Я должен его отблагодарить" - подумал Гриша.

-У тебя есть девушка или жена? - спросил он у парня. - Принеси ее маленькую фотографию, бумагу и карандаш. Я нарисую большой портрет.

На следующий день вечером немец принес маленькое фото, бумагу и карандаш. Гриша, сидя по ночам на своей койке, при свете электрической лампочки, нарисовал большой портрет девушки. Портрет немцу очень понравился. Он показал его другим конвоирам. И скоро Гриша не знал, как ему избавиться от этой напасти: конвоиры один за другим несли ему фотографии. Он вынужден был после тяжелой работы днем, сидеть ночами и рисовать портреты, к тому же, задаром. Но вскоре об этом узнал офицер. Он поставил дело на поток: брал заказы у окружающего местного населения, принимал у них деньги, а Гришу освободили от тяжелой работы с другими пленными и послали на кухню.

Заказов становилось все больше и больше. Тогда офицер освободил Гришу от работы на кухне и предоставил ему комнатку с зарешеченными окнами - бывшую гримерную при сцене в школьном зале. Комнатка находилась на первом этаже. Отсюда можно было бежать, только надо было серьезно продумать план побега.

До Гриши из этого лагеря пытались убежать не менее двух десятков человек. Все они были возвращены в лагерь, зверски избиты и повешены перед строем в назидание остальным.

"В чем дело? Почему ни одной удачной попытки?" - думал Гриша и тщательно расспросил друзей неудачников. Оказалось, что причина всегда была одна и та же: голод! Ребята не выдерживали голода, начинали просить продовольствие у гражданских лиц, а те тут же выдавали их полиции.

"Значит, надо сделать хоть небольшой запас сухарей на первое время, - решил Гриша. - И нельзя бежать одному. Надо найти себе товарища". Гриша знал, что почти все пленные думают о побеге. Но нужен был крепкий и верный товарищ. Таким был Евгений Доценко из Сталинграда.

Гриша, заваленный заказами, попросил офицера, чтобы тот дал ему в помощники Евгения Доценко - сколачивать рамки для портретов. Офицер согласился. И вот они с Гришей делят свои куски хлеба пополам: половину съедают, а половину сушат и прячут сухари в мешке в потайном месте. Затем Жене удалось вынести из железнодорожных мастерских, где он еще продолжал работать, ножовку. Ее тоже припрятали.

Они стали разрабатывать маршрут. Куда бежать? Они поняли, что Мурманск еще не оккупирован, из немецких источников: немцы ругали союзников России за то, что те посылают оружие, продовольствие и другие товары в СССР через Мурманск. Поэтому они выбрали следующий маршрут побега: через Германию на запад в Швейцарию, оттуда в Англию и на пароходе вместе с лендлизом в Мурманск, а там - в армию и бить врага вместе со всеми. Через Германию на запад решили идти ночами, ориентируясь по звездам, а днем - прятаться где-нибудь в лесу или поле.

Пришла весна 42-го года. Союзная авиация начала проводить массированные бомбардировки города с воздуха. Несколько дней Гриша пилил ножовкой решетку в окне гримерной. Женя в это время старался производить как можно больше шума, сколачивая молотком рамки, чтобы заглушить Гришину работу.

22 июня 1942 года, ровно через год после начала войны, под грохот бомбежки Гриша выдавил решетку на окне, пропустил Женю, передал ему мешок с сухарями и выскочил сам.

...На ночных дорогах в центре воевавшей Германии появилось двое бродяг. Сначала они шли пешком, обходили города и села, стараясь двигаться, как намечали ранее, на запад, в сторону Швейцарии. Днем они спали в лесу или в поле. Лагерную свою одежду они поменяли в первые же дни на гражданскую, которую сняли с веревок, где она сушилась после стирки.

Сухари скоро кончились. Но был уже июль, и на огородах появились свежие овощи, а главное, молодая картошка, которую они пекли на углях от костров. Женя Доценко умел из проволоки делать ловушки для кроликов, и вскоре к картошке добавилась испеченная на тех же углях крольчатина.

Ребята не забывали каждый день бриться, так как знали, что небритый мужчина тут же вызовет подозрение. Затем они увидели два прислоненных к стенке сарая велосипеда и взяли их. Правда, велосипеды оказались женскими, но, тем не менее, они помогли ускорить продвижение. Женя не умел ездить на велосипеде, и Гриша учил ослабевшего, опухшего от голода парня. Дальше они ехали уже на велосипедах. Постепенно окрепли на свежем воздухе. Дух свободы поднимал настроение.

Но где же Швейцария? Они уже несколько недель в пути, а кругом все та же Германия. Если на их пути встречались небольшие речки, они переходили их вброд. Однажды попалась река побольше. Вброд не перейдешь. На реке, правда, есть мост. Но с двух сторон на мосту по будке с часовыми. Эх, была не была, поехали! Они на большой скорости проскочили мост. Часовые стреляли им вдогонку, но мимо. Несколько часов мчались они во весь дух, пока в изнеможении не свалились в поле, в высокую пшеницу.

Утром проснулись от скрипа тележных колес. Оказалось, что недалеко от них дорога, а по дороге на телеге едут двое мужчин... в беретах. В Германии мужчины беретов не носили. Один из них читал газету и бросил ее обрывок на землю. Когда телега отъехала достаточно далеко, Гриша подобрал этот обрывок газеты. Язык, на котором она была написана, не был ни немецким, ни французским, ни итальянским. Значит, это не Швейцария, но уже и не Германия. Не оставалось ничего другого, как продолжать свой путь на запад.

Через несколько дней им пришлось опять форсировать реку по мосту, и опять их обстреляли. Они снова выжимали из своих велосипедов все, что могли. И снова, обессиленные, поздно ночью свалились в поле. На этот раз их разбудил звон колокола и стройное пение мужских голосов. Вдали оказались ворота, за ними - здание монастыря. Из ворот стройной колонной выходили одетые во все черное монахи.

-Может, мы уже на том свете? - спросил, с изумлением разглядывая эту картину, Женя.

Наступил август. Ребята попали в горную лесистую местность. Подумав о том, что скоро осень, а за нею и зима, беглецы решили перезимовать здесь. Сначала надо было подготовиться к зиме. В склоне холма под деревьями они выкопали землянку и погреб. В землянку натаскали сено для лежанок, на которых спали, сколотили стол и табуретки. В погреб из огорода, который нашли на опушке леса, километрах в пяти от их землянки, принесли картошку, капусту и другие овощи. Мясом по-прежнему служила крольчатина. Чего не хватало, так это соли и спичек. Поэтому, когда над лесом происходили воздушные бои, они бежали к сбитому самолету, из которого, как они видели, летчик успел выпрыгнуть с парашютом. Иногда находили спички и даже соль.

Однажды, когда они были заняты этим делом, услыхали лай собаки. Они вылезли из самолета и увидели собаку, а рядом с ней человека в зеленой форменной одежде, в шляпе с пером и ружьем.

Неужели все-таки попались? Но человек, внимательно посмотрев на них, заговорил на незнакомом языке. Видя, что его не понимают, он обратился к ним по-немецки. Оказалось, что это был местный лесничий.

- Я давно вас заметил. Это вы с моего огорода таскали овощи. Но я понял, что вы здесь прячетесь от немцев, а я сам против них. Я состою в движении Сопротивления. Если хотите, можете присоединиться к нам.

- Хорошо, -ответил Гриша, - но прежде всего скажите, пожалуйста, в какой стране мы находимся?

- В Бельгии, - сказал лесничий, - в Арденнских лесах.

Договорившись с лесничим, что они через несколько дней встретятся с ним на этом же месте, ребята пошли в свою землянку. Там они весь вечер восстанавливали в памяти маршрут своего побега. Очевидно, вместо того, чтобы идти на юго-запад в сторону Швейцарии, они из-за отсутствия компаса пошли на северо-запад. Итак, теперь они в Бельгии. Добраться до родины невозможно. А здесь первый дружески отнесшийся к ним человек предлагает участвовать в Сопротивлении, в партизанской борьбе против немцев. Что ж, их цель - борьба с общим врагом, и они, конечно, согласятся на это предложение.

Через несколько дней, тщательно побрившись и как можно более аккуратно одевшись, они пошли на встречу с лесничим. Он их ждал на условленном месте и не один. С ним был немолодой уже человек с военной выправкой. Это оказался офицер связи де-голлевского движения Сопротивления. Женя и Гриша повели гостей в свою землянку, удивив гостей чистотой и, пусть небольшим, комфортом, в котором они жили.

С родной землянкой вскоре пришлось распроститься. Гришу и Женю отправили в небольшой городок, где их по цепочке передавали друг другу бельгийцы - члены движения Сопротивления. В конце концов они очутились в маленьком, душном курятнике, где прятал их богатый барон.

- Лучше бы нам остаться в землянке, - ворчал Гриша. - Условия там все же лучше, а толку что здесь, что там одинаково: прячемся, а в борьбе не участвуем.

- Давай, сбежим назад, - предложил Женя.

Они уже стали подумывать об этом всерьез и, скорее всего, осуществили бы этот замысел, если бы к ним в курятник не пришла птичница. Она заговорила с ними... по-русски. Их это, как громом, поразило. Оказалось, что птичница - еврейка из Бессарабии. Ее тоже прятал барон. Она рассказала, что барон прячет многих людей, немцы давно его в этом подозревают и грозились расстрелять его и его семью. Она также сказала им, что у нее есть связи в Льеже с членами коммунистического движения Сопротивления. Если они согласны, она может отвезти их в Льеж и связать с ними. Гриша и Женя с радостью согласились. "Там мы среди своих не будем сидеть без дела", - решили друзья.

Вместе с "птичницей" они приехали поездом в Льеж. Там она отвела их к связному из Сопротивления. Сначала он держал их у себя, потом нашел для них квартиру в итальянской семье. Глава этой семьи работал неподалеку от Льежа в шахте. Грише и Жене принесли фальшивые паспорта, по которым они числились поляками. Начали работать в шахте, куда по поручению коммунистической ячейки приносили листовки с призывами бороться с немецкими оккупантами, и раздавали их шахтерам. Женя начал вести дневник, где писал о побеге и событиях в Бельгии.

Однако очень уж отличались новички от остальных рабочих. Их незнание ни французского, ни фламандского языков, принятых в Бельгии, да и польского тоже, очень мешало им и вызывало подозрение.

Кто донес на них, они так и не узнали. Но однажды, когда они возвращались домой с работы, к ним подбежал мальчик - сын хозяина, у которого они жили. Обливаясь слезами, мальчик предупредил их, чтобы они не шли домой, и рассказал, что в дом с обыском пришли немцы и нашли Женины дневники. Тут же в квартире фашисты расстреляли его родителей.

Потрясенные этим страшным сообщением, Гриша и Женя несколько дней скитались по городу, боясь зайти на явочные квартиры, чтобы не принести несчастье другим людям. Потом случайно на улице они встретили одного из знакомых коммунистов. Он устроил им свидание с начальством, и ребята попросились в лесную местность: "Там мы организуем партизанский отряд и будем бороться с немцами, как борются партизаны у нас на родине".

Итак, Гриша и Женя распрощались с большим городом и отправились в провинцию. Однако леса в Бельгии - это не леса на Брянщине или в Белоруссии. Здесь их легко могли обнаружить лесники, жители ближайших селений. Поэтому мысль о палатках или землянках пришлось оставить, а жить им пришлось у надежных людей, в селах. Подбирались дома с двумя выходами. На случай, если немцы или бельгийцы, служившие немцам, зайдут с парадного входа, можно будет уйти через черный во двор и - через огород в лес.

Через небольшое время к ним присоединились бельгийцы-патриоты, затем несколько шахтеров - бывших военнопленных русских и поляков. Отряд увеличился до 20 человек. Гришу выбрали командиром, Женю - комиссаром.

К концу войны отряд насчитывал до 200 человек. В него входили люди разных национальностей: бельгийцы, русские, поляки, был даже к концу войны американский негр, сбежавший из немецкого плена. Связной отряда была 19-летняя бельгийка Нелли. Смелая, красивая девушка пленила сердце моего брата, и к концу войны они поженились. Женя тоже нашел себе жену.

Отряд получал боевые задания из Центра. Они взрывали железные дороги и мосты, чтобы не пропустить немецкие эшелоны с живой силой и оружием на Восточный фронт, убивали предателей.

Конечно, их деятельность не могла пройти незамеченной для немцев. За голову Гриши-Франко, как называли его немцы, была обещана большая сумма денег. Почему Франко? Потому что немцы представить себе не могли, что Гриша - еврей. Они думали, что этот невысокий, смуглый, с копной черных волос человек - испанец.

Смерть ходила за ними по пятам. К концу войны немцы выследили Женю и убили его, когда он выходил из дома своей жены.

Гриша поставил памятник на могиле своего друга, который навсегда остался лежать в бельгийской земле...

Плакаты с портретами Гриши и обещанием награды за его убийство были развешаны немцами на деревьях и столбах по всей округе. Один из таких плакатов он привез с собой в Киев.

Однажды Гриша поехал на собрание партизан в районный город. Возвращаясь с мальчиком-подростком домой, остановился переночевать в лесу, в пустом доме. Отряд в несколько десятков немецких солдат окружил дом. Гриша отстреливался. Когда они все же ворвались в дом, Гриша с мальчиком забрались на чердак и втащили наверх лестницу. Патроны кончались. Гриша оставил два: для мальчика и для себя. На чердаке оказались пустые бутылки. Гриша вспомнил рассказ моего отца, как во время гражданской войны на Украине он и его брат, отец Гриши, отбивались от петлюровцев, бросая в них с чердака своего дома бутылки. Так и Гриша с мальчиком стали швырять в немцев бутылки, но те продолжали стрелять в них и ранили обоих. Гриша на стене чердака кровью написал свое настоящее имя "Григорий Лерман" и нацелился в мальчика, чтобы убить его, а потом себя.

- Не стреляй, я хочу жить, - сказал мальчик. - Давай из окна выпрыгнем на крышу сарая и попробуем убежать.

Так они и сделали. Но не убежали, а спрятались в сарае. Немцы добрались до чердака и, не обнаружив их там, стали искать в лесу. Когда поиски ни к чему не привели, они ушли, унося с собой раненых и убитых. Гриша с мальчиком дождались темноты и вернулись в поселок. Наутро все окрестные жители знали об этом лесном сражении.

Приближался конец войны, и партизанский отряд Гриши, вместе со всем населением Бельгии, встретил американские войска.

Гриша явился в американскую комендатуру, назвал свое настоящее имя и воинское звание. Американцы передали его советскому командованию. И тут начались проверки. С этой целью его посадили в лагерь на территории Германии. Прошло полгода, и конца не видно было этой лагерной жизни. Гриша поступил по-партизански: сбежал из лагеря - на этот раз уже в Киев. Из писем моего отца он знал, что его родителей в Житомире убили немцы.

Так появился он в нашем доме. С собой он привез один чемодан, в котором были альбомы, карандаши и краски. Гриша знал, что у нас дефицит на эти вещи, а собирался работать художником. Он стал им.

Свою первую жену Нелли он увидел только через 22 года. Брак с иностранками был запрещен Сталиным, и между мужем и женой возник "железный занавес". Она приехала в Киев со своим вторым мужем. Гриша тоже имел уже другую семью. Однако они все время переписывались, до конца оставаясь друзьями. В 1970 году Гриша тоже побывал в Бельгии.

У него был бельгийский орден, который вручила ему королева Бельгии сразу после войны. В Киеве через 40 лет после окончания войны ему присудили медаль "За освобождение Киева", которую он не взял.

Мой кузен Гриша умер в Киеве в январе 2000 года в возрасте 85 лет.


Содержание номера Архив Главная страница