Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №23(256), 7 ноября 2000

Виталий ОРЛОВ (Нью-Йорк)

ДЖАЗ НА БОЛЬШОМ ХОЛМЕ

Большой джаз-оркестр в наши дни - довольно большая редкость. То ли потому, что молодежь предпочитает рок или поп-музыку, для которой хватает двух-трех гитар, то ли потому, что содержать его, как мне недавно сказал бывший солист грузинского ансамбля "Орэро" Нодар Родэ, ударник высокого класса, очень дорого - затраты не окупаются. Но публика любит джаз, несмотря ни на что, и поэтому концерт хорошего современного оркестра - это событие, и событие вдвойне, если играет один из лучших биг-бэндов современности - джаз-оркестр Линкольн-центра под руководством Винтона Марсалиса. А уж если такой концерт бесплатный - то тут уж надо бежать бегом. Вот такой концерт и состоялся в Нью-Йорке...

В годы своей молодости я дорого бы дал, чтобы послушать настоящий американский джаз. При всем моем уважении к личности Леонида Утесова, его оркестр никогда не был подлинным джазом, может быть, потому, что, желая того или нет, этот джаз-оркестр выглядел социалистическим. Значительно более ярким, самобытным и изобретательным был оркестр, в котором не было эксцентрики, но была музыка. Он назывался "Джаз ВРК" (Всесоюзного Радиокомитета), а руководил им потрясающий музыкант Александр Цфасман...

Судьба подарила мне короткую встречу с Александром Наумовичем. Году в 1958-м, когда джаз был практически запрещен, я со своим отцом, инвалидом войны, нуждавшимся в моей помощи, случайно попал в один из шикарных санаториев в Сочи. Считалось, что санаторий этот был для шахтеров, но ими там, как говорится, и не пахло. В нем от трудов праведных отдыхали партийные бонзы, на которых можно было воду возить. Они - разумеется, исключительно для поправки здоровья - могли позволить себе пригласить "с доставкой на дом" любого артиста: от государственного баритона, старательно выпевающего песни о партии, до непоощряемого пианиста еврейской национальности, каким был Цфасман.

Он приехал в город на гастроли, и однажды днем появился в музыкальной гостиной санатория. Отобедавшие "шахтеры" вальяжно, не спеша, собирались в зале-гостиной. Цфасман уже сидел за роялем. "Неконцертная" атмосфера, казалось, ничуть не смущала маэстро, и он спокойно ожидал, пока отдыхающие собирались. Наконец, публика угомонилась, и он начал играть. Это были часто передаваемые тогда по радио его фортепьянные фантазии на темы популярных песен советских композиторов. Когда Александр Наумович сыграл свою блестящую импровизацию - с неожиданными, как у Глена Миллера, ритмическими паузами, острыми синкопами, множеством арабесок - на тему песни Соловьева-Седого "Потому, потому что мы пилоты", я не удержался и от восхищения захлопал. Мои одинокие хлопки сиротливо растаяли в тишине под осуждающими взглядами сановных соседей, а Цфасман едва заметно улыбнулся, бросив быстрый взгляд в мою сторону.

Вскоре публика начала расходиться. Несколько человек еще оставалось в зале, когда Цфасман вдруг повернулся к нам и, озорно сверкнув глазами, сказал:

- А хотите, я сыграю вам одну свою музыкальную шутку?

И, пододвинув коротким движением стул к роялю, он стал играть. Было ощущение, что звучит целый оркестр. Это была как будто увертюра к "Кармен" Бизе, но одновременно это была и песня о "Варяге". Помните: "Наверх вы, товарищи, все по местам..."? Но когда я об этом догадался, оказалось, что на самом деле это не "Варяг", а куплеты Эскамильо из той же оперы. А закончилось все это легкомысленной штраусовской полечкой, которая просто притворилась началом увертюры Бизе.

Цфасман закончил играть, одновременно с финальным аккордом резко поднялся со стула, лукаво посмотрел на слушателей, а потом вдруг обратился ко мне:

- А вы, молодой человек, тоже играете? - спросил он.

- Нет, - ответил я, растерявшись, и неожиданно для самого себя, вспомнив почему-то про свой студенческий хор, вдруг выпалил: -Я пою.

И чтобы уж совсем выглядеть идиотом перед знаменитым маэстро, после паузы добавил:

- Гершвина.

- Вы любите Гершвина? - удивился Цфасман. - Тогда приходите завтра на мой концерт. Я буду играть его "Голубую рапсодию".

Джаз-оркестр Линкольн-центра под управлением Винтона Марсалиса

...До большой и живописной поляны на Большом холме в северо-западной части Центрального парка Нью-Йорка, где должен был быть концерт джаз-оркестра Линкольн-центра, мне нужно ехать на метро около часа. Сажусь в поезд, а память тут же подсказывает мелодию новой композиции В.Марсалиса "Биг трейн".

К поляне от входа в парк со стороны 106-й улицы, которая, между прочим, носит имя Дюка Эллингтона, ведет крутая лестница. И праздник начинался уже здесь. Сюда доносился упругий джазовый ритм и ровный гул человеческого собрания. До начала концерта было еще минут сорок, но публика уже валила валом. В синих форменных блузах бегали возбужденные волонтеры, стараясь каждому вручить изданный по случаю яркий буклет, желтую программку или, на худой конец - если кто сопротивлялся - хотя бы флаерс. Некоторым все-таки удавалось прорваться сквозь их заслон, и тогда их догоняли и вручали полиэтиленовый пакет, который можно было постелить на траву. Впрочем, особой нужды в пакетах не было, потому что привычные нью-йоркцы принесли с собой собственные пледы, одеяла, шезлонги и складные стулья. Некоторые принесли с собой и еду, следуя приглашению организаторов: "Free and open to the public - bring a picnic!".

Стояли последние летние дни. Было относительно жарко, и белая публика (ее было большинство) снимала с себя то немногое из возможного, что на ней еще оставалось, и ложилась, полуложилась или полусадилась. Темнокожие зрители пока не раздевались, возможно, потому, что им было некогда: они уже подергивались и покручивались в ритме какой-то внутренней музыки, которая время от времени прорывалась наружу отдельно в виде взвизгиваний. Место под солнцем (а в тень шли только одни старики, то есть тридцатилетние) мне пришлось искать, как в переполненной бане, среди разгоряченных тел.

Народ все прибывал, и я даже стал бояться, что тем, кто по приходе сразу становился в очередь за прохладительным, и места-то не хватит! Вышла темнокожая девушка-ведущая и громко сказала: "Хей!". "Хей!" - дружно ответила ей поляна. "Хорошая погода! Можно снять футболки!" - предложила девушка. "Хей!" - эхом пронеслось над поляной, но никто ее не послушался, потому что все уже давно сняли. "А теперь тест на максимальный уровень шума, который вы можете произвести" - продолжала девушка. "Йех!"-выдохнула поляна. Обе стороны остались тестом довольны, и концерт начался.

Публика восторженным визгом встречала джаз-оркестр Линкольн-центра, который она знает и любит давно. Да и музыкантам, одетым со всей строгостью вечернего спектакля, несмотря на жару и "облегченность" ситуации, было, по всему видно, приятно выступать здесь. Их респектабельность быстро растаяла и сменилась лукавой музыкальной усмешкой в первом же номере, который назывался - помните? - "Big Train".

Это был свинг - тот самый, настоящий свинг, знаменитое раскачивание, мгновенно вовлекшее слушателей в поездку в том самом большом поезде, в котором уже самозабвенно играл оркестр и его блистательные солисты. А после "трейна" пошло-поехало...

Джаз-оркестр Линкольн-центра под управлением В.Марсалиса- это коллектив солистов, прекрасно играющих и в ансамбле. Ему уже более десяти лет. Оркестр участвует в самых разнообразных программах, выступая с концертами в США и по всему миру. Только весной 2000 года он играл в 23 городах Америки.

В течение сезона 2000-2001 годов оркестр даст более 450 представлений, выступит в просветительских программах, примет участие в телевизионных трансляциях. Сейчас для оркестра строится новое здание, которое откроется в 2003 году. Оркестр выступает в концертных залах, на танцевальных площадках, в джазовых клубах, парках, на теплоходах и даже в церквах, принимает участие и в объединенных программах, вместе с балетными труппами, студенческими группами, симфоническими оркестрами. Многие любители джаза, наверное, помнят транслировавшееся телевидением совместное выступление джаза Винтона Марсалиса и симфонического оркестра нью-йоркской филармонии Курта Мазура в концерте, посвященном столетию Дюка Эллингтона.

Оркестр нередко приглашает к себе на выступления известных солистов. В его репертуаре самая разнообразная музыка: от джазовой классики - того же Дюка Эллингтона, знаменитое произведение которого, известное нам под названием "Караван", исполнялось в этом концерте - до пьес более молодых композиторов Бенни Картера, Джимми Хейса и собственных композиций солистов оркестра. Более шести месяцев в году оркестр проводит в гастрольных поездках. В рамках специальной программы Белого дома оркестр летом 1999 года как представитель американской культуры выступал и в России. Он также частый гость популярных телевизионных шоу в странах Северной и Южной Америки, Европе, Азии и Австралии, таких как "Сегодня вечером", "Жизнь Линкольн-центра", участвовал в большой обзорной серии "Великие представления" 13-го американского телевизионного канала с программой "Свинг с Дюком". Кроме концертов оркестр нередко выступает с лекциями, дает мастер-классы, делает аудиозаписи. В ежегодном фестивале-конкурсе школьных джазовых оркестров "Джаз для молодых" музыканты оркестра Линкольн-центра участвуют в качестве наставников. Их хорошо знают в афро-американской и испаноязычной комьюнити Верхнего Манхэттена и Южного Бронкса, где они играют особенно часто.

Музыкальный руководитель оркестра Винтон Марсалис является блестящим и самым признанным джазовым исполнителем и композитором своего поколения. В 1997 году он стал первым джазовым музыкантом, удостоенным за свое произведение "Blood on the Fields" Пулитцеровской премии, - последней по времени наградой в их длинном списке за его, в сущности, недолгую карьеру.

В.Марсалис родился в 1961 году в Нью-Орлеане - на родине американского джаза. Учась играть на трубе, он приобрел опыт, участвуя в местных духовых и джазовых оркестрах и молодежных симфонических ансамблях. В 17 лет он был принят в Джульярдскую школу и вскоре стал ее ведущим корнетистом. Одновременно он стал играть в двух самых признанных джазовых коллективах.

Первую свою аудиозапись он сделал в 1982 году, а сегодня их уже около 40. На его счету восемь премий Гремми, причем в 1983 году он стал первым и единственным музыкантом, который получил эту премию одновременно как исполнитель джазовой и классической музыки. То же было и в 1984 году. Марсалис сотрудничал с "New York City Ballet" и, как композитор, - с труппой "American Dance Theater" и хореографом Юдифь Джемисон, с которыми создал балет "Sweet Release". Журналом "Тайм" он был назван одним из 25 наиболее популярных людей Америки. Марсалис удостоен ученых степеней в 12 университетах и колледжах мира. Его джаз играет музыку классического направления, а это яркая, часто танцевальная мелодия, острый ритм, необычные сочетания инструментов и - открытые эмоции...

Между тем концерт на поляне Большого холма набирал силу. Публика уже получила изрядную дозу здорового веселья, слушая шедевры Каунта Бейси, Флетчера Хендерсона, Телониуса Монка, молодых композиторов, и ее эмоции были открыты полностью, но без безобразий - теперь она "ловила кайф" от свингов и блюзов, сочиненных самими музыкантами. Их виртуозные импровизации тотчас находили живой отклик масс. Особенно азартно публика принимала соло тромбона (Вайклифф Гордон) и флейты (Весс Андерсон). Все эти композиции вошли в недавно записанный альбом "Summer 2000. Sound of the Century Tour".

Публика входила в экстаз. То тут, то там с земли вдруг вскакивало сразу несколько пар, и, используя любое свободное местечко, плясали так, словно пытались выпустить из себя беса. Пара маленьких японцев по всем правилам танцевала рок-н-ролл; молодой афро-американец с развевающимися косичками, казалось, выкручивал руки пожилой белой даме, которая на время танца попросила меня подержать ее сумочку; пожилой мужчина, похожий на Джавахарлала Неру, но только в цветастых трусах, сидел в своем шезлонге и задумчиво, в такт музыке, вздымал к небу то одну, то другую руку, а молодая женщина в очках и мужской кепке, стоявшая у самой эстрады лицом к публике, время от времени то оборачивалась к саксофонисту, заговорщически ему подмигивая, то своим голубым веером "назначала" того музыканта оркестра, который должен сейчас, по ее мнению, солировать.

Восторг слушателей достиг предела, когда Марсалис сначала научил их отхлопывать довольно сложный ритм, а потом все вместе - публика, солирующие вместе с Винтоном еще одна труба, саксофон и тромбон и весь оркестр - играли "Jump Start and Jazz". На коде сначала по одному разошлись солисты, потом постепенно затих оркестр, остались только рояль (Фарид Баррон) и контрабас (Родни Уитэкер). Потом и они смолкли, и лишь публика какое-то время добросовестно продолжала делать то, чему научил ее этот мерцающий иронией лукавый Винтон - отхлопывать ритм.

А потом грянуло мощное финальное tutti - и это был одновременно и конец концерта. Концерта, подарившего присутствовавшим три с половиной часа музыки "на траве и свежем воздухе". Да и не только им, потому что прямую трансляцию концерта на волне 88.3 FM и через Интернет вела радиостанция WBGO. А это три с половиной часа радости и веселой беззаботности - ох, как не мало в нашей стрессовой повседневности!


Содержание номера Архив Главная страница