Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #22(255), 24 октября 2000

Владимир НУЗОВ (Нью-Джерси)

Тихий государственный переворот в России

Интервью с Е.Г.Боннэр

Поводом для разговора с Еленой Георгиевной Боннэр, находящейся в настоящее время в США на лечении, послужила встреча Бориса Березовского с русскоязычной коммюнити Нью-Йорка и встреча президента Путина с Солженицыным. Слово Е.Г. Боннэр:

- Оба эти события я бы охарактеризовала одной фразой: "У нас не соскучишься". И добавила бы: "Пора задумываться!" Речь идет о главном для российской интеллигенции: о нравственной стороне обеих встреч.

С Березовским я знакома давно. Однажды он и Гусинский пригласили меня на обед. Формально он давался в честь мистера Пикеринга, покидавшего пост посла Соединенных Штатов в России. Я рыпалась-рыпалась с отказом, но в конце концов приманка в виде посла мои колебания одолела. Помимо меня на сем званом обеде присутствовали посол Израиля в Москве, его супруга и Григорий Явлинский.

Так называемые олигархи - Березовский и Гусинский - неудержимо хвастались тем, что избрали нам в президенты Ельцина. Создавалось четкое ощущение их уверенности в том, что мы, страна, никакой роли в этом выборе не играли, имеет значение лишь то, что у них есть деньги.

Я, обращаясь ко всем, спросила: "Неужели не понятно, что только Явлинский предлагает демократические реалии для будущей России?" Не помню, кто из олигархов бросил Явлинскому: "Да за тебя я ни одного рубля не дам никогда!" Неприятное было у меня состояние, аппетит был явно испорчен.

Тогда же в ответ на один из их вопросов я сказала, что фонд Сахарова, его музей, становящийся на ноги, очень нуждаются в средствах. Березовский никак на это не откликнулся, а вот жена Гусинского вскоре появилась в музее Андрея Дмитриевича, и какие-то, очень небольшие, деньги музею Гусинский дал. Это был мой человеческий контакт с олигархами. Желания продолжать его у меня не было.

Надо сказать, года за два до испорченного обеда я упустила случай более близкого общения с Березовским. После гибели Дмитрия Холодова я порвала отношения с Наиной Иосифовной Ельциной и ее супругом. Началась чеченская война. 24 декабря 1994 года я вышла из президентской комиссии по Чечне.

До этого Наина Иосифовна бывала у меня дома и много раз приглашала к Березовскому: то ли в кафе "Логоваз", то ли в Дом приемов "Логоваза". Мило так уговаривала: "Посидим, кофе попьем". Я, смеясь, отговаривалась: "А что, вам на моей кухне плохо?" Кофе у меня был хороший, только вот кухня - обшарпанная. Так я и не поехала в гости к Березовскому, а вот мою приятельницу, приезжавшую из Германии и поставлявшую оттуда какое-то оборудование России, Наина Иосифовна поехать к Березовскому уговорила...

У меня все время вертелся в голове вопрос: а что это она, Наина Иосифовна, и ее дети ходят к Березовскому в гости? И этот вопрос: а что это они туда ходят? - остался у меня навсегда... (Жена и дети Ельцина очень хотели понравиться Березовскому, и, судя по результатам выборов президента в 1996 году, понравились ему. - В.Н.)

Теперь, когда Березовский принялся создавать оппозицию Путину, он нашел меня здесь, в Америке, и по телефону явно сватал меня, чтобы я вошла в эту группу. Он послал мне текст "Обращения к обществу" и выспрашивал мое мнение по высказанным в нем положениям. У меня возникло некое раздвоение личности: все, что сказано в обращении, мне кажется правильным. На мой взгляд, оно чрезвычайно мягко даже для конструктивной оппозиции. Потому что и административная вертикаль, которую выстраивает Путин, и вторжение в Конституцию - а я считаю, что происшедшее с верхней палатой Думы и образование Государственного совета есть не что иное, как вторжение в Конституцию - антидемократичны. Так же, как антидемократично предложение правых сил о том, как формировать Конституционное собрание.

Все это вместе взятое - антигосударственный переворот. Тихо, бесшумно изменили Россию - не мы, не население, а те, кто нами сегодня руководит. Россия формально имела возможность демократического развития. Плохие губернаторы? Надо их было судить, надо было заставить их быть хорошими. Все сделано по-другому: просто отсекли Верхнюю палату. Грубо говоря, это похоже на то, как если бы голову, в которой завелись вши, решили отрубить, вместо того, чтобы ее помыть.

Вернусь к обращению Березовского. По существу оно заслуживает внимания, но возникают две непреодолимые для меня сложности. Я не понимаю, как Василий Аксенов, ставший апологетом чеченской войны, может подписывать обращение рядом с Березовским, который считает, что у этой войны нет военного решения. Я не понимаю, зачем в компанию подписавших "Обращение" влез Юрий Любимов, который ставит пьесы, иногда и не очень хорошие, но дальше этого никаких проблем решить не может. Сочетаются ли молодой актер Сергей Бодров-младший, хорошо сыгравший в фильме "Кавказский пленник", с прожженным - в хорошем смысле - политологом Отто Лацисом? Как в этой компании оказался Александр Яковлев? Это какая-то более странная, чем Ноев ковчег, компания - и не жизнеспособная, и созданная на каких-то не доступных моему пониманию основах.

Теперь возникает следующий вопрос. Никто не скрывает, что инициатива в написании "Обращения" принадлежит Борису Абрамовичу Березовскому, что это - его политическая платформа. А личность Бориса Абрамовича... Я не могу сказать, хороший он или плохой, - о моем единственном с ним обеде я рассказала, несколько телефонных разговоров не дают мне возможности с уверенностью судить о нем. Но в нем есть очень привлекательное качество: он - настоящий, серьезный ученый, не чета нынешним академикам-самозванцам.

Почему ему создали имидж отрицательного чародея, почему за ним тянется, как шлейф, какая-то дьявольщина - я не знаю. Иногда, еще до этого "Обращения", мне казалось, что все это создается искусственно. Зачем - не знаю. Сегодня здесь, в Америке, вышла книга Пола Хлебникова, где утверждается, что Березовский - отец российской мафии. Есть ли в этом доля правды, заказная ли это книга - я ничего этого тоже не знаю. Я живу с ощущением, что как-то здесь все непросто. И понимаю, что личность Березовского вызывает отторжение от тех идей, которые, на мой взгляд, недостаточно резко выражены в "Обращении".

- Реальна ли оппозиция Путину, Елена Георгиевна?

- Эта оппозиция, во главе с Березовским, нереальна. Нужна ли вообще в России оппозиция? Нужна, иначе мы очень скоро не только с виду, но и формально окажемся в жестком, авторитарном, полицейском государстве. И ни о каком демократическом пути России не надо будет беспокоиться, останется лишь вспоминать знаменитую кинематографическую фразу: "Можете жаловаться, можете жаловаться".

- Елена Георгиевна, в ноябре в Москве открывается Съезд правозащитников. Вы примете в нем участие?

- Без меня меня женили: сделали почетным председателем съезда. Приму ли я в нем участие? Да я уже участвую, сижу каждый день за компьютером, ругаюсь с членами оргкомитета из-за повестки дня, которую трудно согласовать из-за разброса взглядов наших правозащитников: от полного неприятия войны в Чечне до полного ее приятия, от полного неприятия выдвинутой молодыми реформаторами идеи Конституционного собрания до одобрительного ее приветствия.

Состав этого собрания планируется такой, что у меня от страха волосы встают дыбом. Буду цитировать, чтобы быть точной. "В состав Конституционного собрания предлагается 400 человек: президент, председатели Верховного и Арбитражного судов, судьи Конституционного суда, все 178 членов Совета федерации, 100 специалистов в области права, назначаемые президентом, и 100 человек от Думы, пропорционально фракционному составу". Я считаю, что формирование Конституционного собрания абсолютно недемократично. Оно состоит из людей, желающих сделать Конституцию под себя. Если этот проект пройдет, то на России демократической можно спокойно поставить крест. Самым странным для меня во всей этой грустной истории является то, что проект предложен "Союзом правых сил", куда входят демократы вроде Немцова, Хакамады и иже с ними. Это очень опасно, опасно было с самого начала, когда я говорила, что они только с виду демократы, что относительно них сложился ложный имидж либерально-демократической коалиции. На самом деле, это те же олигархи - кириенки, чубайсы, - только лучше сумевшие обмануть общество.

- Что-то слишком уж пессимистично, Елена Георгиевна. Давайте поговорим о встрече Путина с Солженициным.

- Боюсь, что будет еще пессимистичнее. Солженицын, выступая по телевидению, сказал, что Путин произвел на него очень хорошее впечатление человека, озабоченного судьбой России, а не личной властью, и тому подобное.

В том, что Путин - умный человек, я с Солженицыным согласна. Все остальное вызывает сомнение. Путин мог поддакивать Солженицыну в его заботах именно о русском народе, а не о россиянах, в его заботах о державности, государственности - тут они сошлись. Психологически этот альянс безумно интересен и достоин пера Достоевского. Как самый отчаянный борец с коммунистическим режимом подружился с полковником КГБ, до сих пор апологетически и восторженно относящимся к этой организации? Становится довольно страшно...

История этой встречи Путина с Солженицыным такова: Солженицын написал письмо Ельцину, Путин им заинтересовался и пригласил писателя к себе, где они в течение трех часов за закрытой дверью обсуждали положения этого письма. Его основная идея - пересмотреть итоги приватизации в России.

Лично я, как и миллионы россиян, от приватизации не разбогатела. Мой ваучер остался на память как историческая бумажка. Это был, конечно, страшный обман целой страны. Но выступать за передел собственности, особенно Солженицыну, знающему, что такое революция, связанная именно с таким переделом, значит, призывать к гражданской войне. Я проработала 30 лет и 4 года провоевала на фронте, а в результате приватизации оказалась нищей. Но видеть собственными глазами повторение революции 1917 года - не хочу.


Содержание номера Архив Главная страница