Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №21(254), 10 октября 2000

ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ

Нам пишут:


ЕЩЁ О ПАУСТОВСКОМ

Мои замечания, а точнее, добавления к очень интересной статье Виталия Орлова "Конец неведомого века" ("Вестник" #18, 2000) касаются музея Паустовского в Москве и могилы писателя в Тарусе.

О московском литературном Музее-центре К.Г.Паустовского В.Орлов, к сожалению, не сказал ни слова. Конечно, в небольшой статье обо всём не напишешь. Но упомянутый музей много лет проводит огромную просветительскую работу, которую осуществляют замечательные энтузиасты. Начиная с 1992 года, музей издает культурно-просветительский и литературно-художественный журнал "Мир Паустовского". В общественный совет журнала входят очень достойные люди, в том числе, сын писателя Вадим Константинович. Редакторы журнала - великие труженики. Например, поэт, журналист и тарусский краевед Татьяна Мельникова, которая много сделала для создания музея Пустовского в Москве и ещё больше - для создания музея семьи Цветаевых в Тарусе. В вашингтонском литературном Музее русской поэзии "серебряного века" наряду с шеститомником сочинений Паустовского есть несколько номеров этого журнала, связанных не только с Паустовским, но и с Мариной Цветаевой, главной героиней вашингтонского музея. Сдвоенный номер журнала #11-12, 1998 г. (ответственный выпускающий Т.Мельникова) содержит даже раздел "Цветаевская Таруса".Но об этом многоплановом журнале надо писать специально.

Теперь о могиле Паустовского. В 1991 году я впервые побывал в Тарусе. Это был очередной тарусский Цветаевский костёр, уже 15 лет ежегодно проводимый московскими энтузиастами в первое воскресенье октября. На Цветаевских кострах всегда вспоминают и Паустовского. Тогда, в 91-м, большая группа участников пошла на тарусское кладбище, где хотела быть похоронена М.Цветаева и где лежат её дочь Ариадна Эфрон и сводная сестра Валерия. По кладбищу нас водил тарусский писатель Иван Яковлевич Бодров, друг К.Г.Паустовского. Конечно же, он прежде всего повёл группу к его могиле. Она представляет собой большой красивый мемориал. На огромном каменном надгробье крупными выпуклыми буквами написаны имя и годы жизни великого русского писателя. Но... часть букв и цифр отсутствовали. С горечью и болью Иван Яковлевич рассказал, что их ежегодно восстанавливают, а затем кто-то опять сбивает... Я тогда записал в своём дневнике: "Россияне! Други! Что с вами? Что с нами? Неужели у нас нет ничего святого? Неужели наши души так загажены? Не верю. Не хочу верить. Но ведь сам видел и елабужское кладбище, и камень Паустовского, и площадку Борисова-Мусатова. Грустно и больно".

Спасибо автору статьи и журналу за память о Паустовском, Тарусе и Одессе.

Юлий Зыслин (Роквилл, Мэриленд)


"СВЕТИТ, НО НЕ ГРЕЕТ..."

Я хотела бы высказаться по поводу публикации интервью с Анитой Цой ("Вестник" #18, 2000 г.). Ко мне присоединяются Дора Остроменская, скрипачка нашей филармонии, и Ирина Ребуляк, которая только что приехала из Москвы и привезла свежие газеты.

Интервью очень хорошо построено: вопросы заданы так, что Анита, сама того не зная, великолепно нарисовала свой портрет - портрет звезды, которая "светит, но не греет". "Упертость", "нахрапистость", "ломовые чуваки, "давай шухерить", "ох, и заносило меня!", "руки распускались в рог залепить", "жрачки полным-полно, блин"...

Автопортрет... с блином.

Это что - лексикон "звезд" для интервью в уважаемом журнале? Где же Анита нахваталась таких слов? Ведь ее мама "таскала" с собой на концерты классической музыки, музеи и театры. Видимо, мало таскала. Правда, Анита признается: "В искусстве у нас никого не было".

Я-то всегда думала, что на "формирование стиля и характера" влияет все-таки возвышенное, например, литература, искусство, прекрасная музыка. Красота, наконец. Стиль и характер же Аниты Цой формируют... верховая езда и карате. Она говорит: "Лошадь для меня - это состояние моей души" - нахрапистость и грация. Я что-то очень сомневаюсь, чтобы нахрапистые на сцене оказались грациозными - это не ипподром. Как-то необычно применять слово "нахрапистость" рядом со словом "искусство".

Вот небольшая заметка в "Московских ведомостях" от 11 сентября с.г.: "Скандалом завершился концерт в подмосковном городе Дмитрове. Цой согнала со сцены Маргариту Суворову. Во время выступления Маргариты Суворовой певица Анита Цой внезапно потребовала, чтобы немедленно объявили ее выход. Цой сказала: "Мне некогда, я должна спеть и уехать!" Аниту стали уговаривать подождать, пока Суворова закончит свою программу. Но Анита дала команду, и дюжий мужчина вышел на сцену, на глазах у сотен зрителей выхватил микрофон у ведущей и громко объявил выход Аниты. Другие участники были возмущены происходящим. Продюсер Анне Вески сказал: "Мы просто в шоке от выходки Аниты". Маргарита Суворова сказала нашему корреспонденту: "Я на сцене 35 лет, и никто еще не срывал выступления так беспардонно". Нахрапистость? Она, родимая, - от лошади.

Анита говорит: "Я - черный лебедь". Лебедь - птица интеллигентная, благородная. Анита же взяла от черного лебедя только черный цвет - символ ночи, если не сказать - зла. Она бесцеремонна, она наносит удары. А что, если Анита в следующий раз не сдержится, "распустит руки", и сама - приемом карате - сгонит коллегу со сцены? Говорит же она в интервью, что порой у нее чешутся руки "в рог залепить".

"Я помешана на творчестве своем. Во мне генетика сгруппировала таланты Востока". Не самоуверенно ли? Говорили ли так Анна Герман, Эдита Пьеха, Патриция Каас? Я уж не говорю о наших классических певицах и балеринах - например, Елене Образцовой или Наталье Бессмертновой. Да, Аните скромности не занимать. Нахрапистость - это тоже талант, только он ничего общего с настоящим искусством не имеет - пусть хоть она соединит в себе весь Восток, заключает контракты с Сигалом и будет женой самого Президента (не хотелось бы).

"Я - мышь-нюхачка, шныряющая и вынюхивающая, я - пантера, в искусстве я - птица-лебедь, но не такой, как все". "Я буду брать, брать и брать от жизни все лучшее - любовь, счастье, дружбу..." Интересно, как она собирается "брать" любовь и дружбу? Все знают, что их зарабатывают ответной любовью и уважением. И желанием помочь в беде. Я что-то сомневаюсь, что Анита может быть преданным другом - ведь она идет "по трупам"... Наверное, только для мужа - секретаря мэра, который держит "нос по ветру".

"Я буду все забирать сама, чего бы это мне ни стоило". Да, для нее неважно, как - хоть скандалом, хоть карате, хоть мужем-секретарем московского мэра. Важно - брать и сейчас. А давать? Давать она собирается для того, чтобы опять же брать, и все - себе. Нахрапистая лошадь, расталкивающая остальных. Мышь, вынюхивающая, где бы поживиться. Ее грация - грация пантеры, готовящейся съесть. Вот только лебедь здесь при чем? Ах, да! - махать крыльями - отмахиваться от других, она ведь не "такая, как все". Она ведь - "оторванная". Что правда, то правда.

Не спорю, концерты ее красочные, за что великая хвала художникам-постановщикам. Они свое дело знают и "делают" Аниту. Но сотрудничество с Борей Красновым она начала со скандала. "Как теперь понимаю, - говорит она, - замахнулась на его амбиции". Обвинил ее Боря в бестактности - значит, за дело. Она говорит, что Боря ее научил работать в коллективе. Что же она про коллектив-то не рассказывает - все про себя! В конце интервью Анита говорит: "Я все чаще задумываюсь, чего мне в жизни не хватает". Дорогая Анита, многого и, в первую очередь, такта, интеллигентности, а главное - уважения к людям и коллегам.

Спасибо Юлии Горячевой за интервью. Оно не в бровь, а в глаз. Аните.

Людмила Шропшайр-Русакова (Оклахома)


Содержание номера Архив Главная страница