Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #20(253), 26 сентября 2000

ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ

Нам пишут:


О БОРЬБЕ С ЧУДОВИЩЕМ

Короткая заметка Н.Оксеншерна о бомбежке Дрездена вызвала эмоциональные отклики на нее двух ветеранов войны ("Вестник" #13, 2000 г.). Несогласие двух позиций очевидно. Недаром и английские историки до сих пор называют тотальное уничтожение в ходе трехдневной бомбежки жилой части города, когда практически одномоментно было убито от 25 до 135 000 жителей, одним из самых противоречивых событий в действиях союзной авиации (подробнее - на сайте Public Record Office)

Мне кажется, трагедия Дрездена и споры вокруг нее далеко выходят за рамки истории Второй мировой войны. Они помогают представить, на чем в ряде случаев основан выбор нынешних вершителей судеб (например, бомбежка Югославии) и каковы возможные сценарии, ожидающие всех нас завтра. Поэтому имеет смысл обсудить истоки и последствия трагедии Дрездена с более общих позиций.

В конце 60-х годов Дж. Уильям Фулбрайт, занимавший около 20 лет пост председателя Комиссии по иностранным делам в Сенате, выпустил книгу "The Arrogance of Power", или, в русском переводе, "Самонадеянность силы". Выступая как патриот и гордясь достоинствами своей страны, Фулбрайт основной упор делает на то, что эти достоинства создают соблазн во всем считать себя правым, вплоть до принуждения других стран поступать по идеалам США. Так, кажется, и заявила в одном из недавних интервью г-жа Олбрайт, что НАТО впредь будет исходить из политики принуждения к демократии.

Решение об уничтожении Дрездена, где основная роль принадлежит маршалу авиации Артуру Хариссу, есть одно из воплощений синдрома самонадеянности силы. Харрис, свидетель варварских бомбардировок английских городов, помимо жажды возмездия, был убежден, как отмечают историки, что ответное тотальное разрушение городов Германии мощными рейдами бомбардировочной авиации, вызовет такое деморализующее действие, что само по себе, без наземных операций, будет достаточно для прекращения сопротивления. Но Харрис не учел степени фанатизма нацизма.

Я не берусь судить о военной или стратегической обоснованности решения о тотальной бомбежке Дрездена в конкретных условиях 1945 года. Замечу, однако, что не следует делать подмены. При всех обсуждениях совершенно необходимо разделять вопрос о целесообразности бомбежки транспортных узлов вокруг Дрездена и немногих, по всеобщему признанию, объектов военного назначения от тотального одномоментного уничтожения практически беззащитного, наполненного беженцами города. Ведь именно о последнем и идет речь! От стратегии Харриса отказались и военные. Уже после Дрездена Харрис, настаивая на продолжении подобного тотального уничтожения немецких городов, вступил в конфликт с главой британской (а затем и объединенной) авиации маршалом Чарльзом Портером и самим Черчиллем.

Теперь мы подходим к главному, что может и должно обсуждаться не только военными: моральные уроки трагедии Дрездена. Ветеран войны Я.Марголин вопрошает, а почему бы не рассматривать эти бомбардировки как "акт возмездия". Действительно, гитлеровское чудовище заслужило возмездие. Ведь оно впервые применило 15 ноября 1940 года тактику массированной варварской бомбардировки жилых кварталов Ковентри, где было убито 568 горожан. Регулярным обстрелам снарядов ФАУ-1 и ФАУ-2 подверглись жилые кварталы других английских городов. В марте 1941 года чудовищной варварской бомбардировке подвергся Белград, жители которого восстали против заключения пакта с Гитлером, вышли на улицы с английскими и французскими флагами и лозунгами "Лучше война, чем пакт, лучше смерть, чем рабство". Гитлер, пишет в мемуарах Черчилль, был уязвлен и взбешен. Он отдал приказ приостановить начало операции против России и произвести тотальный военный и политический разгром Югославии. 6-8 апреля 1941 года немецкие бомбардировщики волнами, не опасаясь сопротивления, в течение трех дней методично и беспощадно разрушали Белград. 8 апреля около 17 тысяч жителей лежали мертвыми на улицах города и под развалинами.

Так неужели же эти злодеяния, многократно повторенные нацистской Германией в войне против СССР, должны были оставаться без возмездия? Нет, не должны, им нет никакого морального оправдания. Но здесь, однако, и возникает трудный выбор. Неотвратимость возмездия не дает морального права прибегать ко всем тем средствам, которыми пользовалось гитлеровское чудовище. Нацисты проводили Холокост евреев, они без разбора убивали или заживо сжигали жителей деревень, заподозренных в сопротивлении, безжалостно уничтожали военнопленных. Есть ли моральное право в ходе возмездия прибегать к аналогичным средствам? Ницше предостерегал о том, чтобы в борьбе с чудовищем самому не сделаться чудовищем.

В тотальном уничтожении Дрездена как акте возмездия был перейден некий моральный запрет. Тактика выжженной земли нарушала те принципы, во имя которых велась борьба с фашизмом. Уже 28 марта 1945 года сам Черчилль, инициатор политики беспощадного возмездия, в секретном письме призвал к изменению стратегии бомбежек Германии и признал, что "разрушение Дрездена вызывает серьезные возражения против того, как союзники проводят бомбежки".

Курт Воннегут, чудом уцелевший при бомбардировках Дрездена, спустя почти 25 лет написал философскую повесть-притчу "Бойня #5", где он размышляет об истоках и последствиях этой трагедии. Один из персонажей Воннегута, самонадеянный полковник авиации Рэмфорд, на основе опубликованных в середине 60-х годов 27-ми томов официальной истории военно-воздушных сил США во второй мировой войне задумал написать однотомник и включить туда описание налетов на Дрезден. Однако, с иронией пишет Воннегут, "во всех 27-ми томах о налете на Дрезден почти ничего не говорилось, хотя эта операция прошла с потрясающим успехом. Но размер этого успеха в течение многих лет держали в тайне от американского народа. Разумеется, это не было тайной для немцев или для русских, занявших Дрезден после войны". Первое документальное исследование "Разрушение Дрездена" было опубликована английским автором Д.Ирвингом в 1964 г. Однако лишь "Бойня #5" Воннегута сыграла такую же роль в массовом осознании трагедии Дрездена, как книга Солженицына "Архипелаг Гулаг" в осознании масштабов преступлений и сути большевистского режима.

Древний принцип индивидуального возмездия "око за око и зуб за зуб" перестает действовать и трансформируется в противоположность на уровне групп, популяций, народов. Ибо в этих случаях лишаются "ока и зуба" и самой жизни не те, кто прямо или косвенно причастен к преступлению, а невинные люди, включая младенцев, беспомощных стариков. Мотивировку возмездия за непослушание использовал Гитлер при бомбардировке Белграда. Но и недавняя ракетно-бомбовая бомбардировка Югославии силами НАТО (в основном, США) оправдывалась возмездием Милошевичу за непослушание. Поразительно, сколь велико было самонадеянное упование на силу у политиков и военных, принимавших решение бомбить Белград. Их не остановил хотя бы довод о том, как свежа историческая и эмоциональная память у народа, пережившего чудовищное гитлеровское возмездие весной 1941 года. Трагедия Дрездена отбрасывает свою тень и на предвидимое будущее.

М.Д.Голубовский (С.-Петербург)


Содержание номера Архив Главная страница