Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #19(252), 12 сентября 2000

Алла ЦЫБУЛЬСКАЯ (Бостон)

ВЕЛИКИЙ МАРСЕЛЬ МАРСО

Марсель Марсо

Его дар уникален. В своем искусстве он Бог. Его искусство - старинное и вечное. Грустное и веселое. Это пантомима, которая так же как и драма, "родилась на площади". Он - мим. Имя этого великого мима знает и почитает весь цивилизованный мир.

Нынешним летом, точнее, с конца июня по последний день июля Марсель Марсо гастролировал в Бостоне по приглашению American Repertory Theatre.

Что знали о нем мы прежде? Известно было, что родом он из Франции, принадлежит ей по духу, унаследовал культуру, в том числе и театральную, этой великой страны. Знали мы также, что, появившись на сцене вскоре после окончания второй мировой войны, он был учеником выдающегося актера Жана-Луи Барро. Именно Жан-Луи Барро в получившем мировую известность фильме Марселя Карне "Дети райка" сыграл великого мима Франции XIX века - Дебюро. Вот такая протянулась цепочка преемственности...

На сценах Советского Союза Марсель Марсо появился как гастролирующий артист впервые в 1957 году. В Ленинграде он выступал на просторной сцене Дворца культуры имени Ленсовета...

Хрупкий изящный человек, с лицом - выбеленной маской балаганного Пьеро, с приподнятыми словно в немом вопросе дугами бровей и красным скорбным ртом, с необычайно трепетными большими руками - он завораживал зал. Свои миниатюры - нехитрые истории "Человеческой комедии" - он преподносил и раскрывал пластически. Его жест как будто пел. В нем были особые стаккато и легато. Послушное воле артиста тело отзывалось каждой клеточкой. Выразительными были не только руки, но и спина, плечи, шея, каждый поворот корпуса... Подобной виртуозности еще никто не видел!

Его герой Бип был создан Марселем Марсо под воздействием восхищения Чарли Чаплиным. Бип - по сути также маленький человек в различных, чаще всего неблагоприятных обстоятельствах. Но Бип также и alter ego артиста. Миниатюры с участием Бипа наполнены сочувствием к бедняге, которому не слишком везет на пиру жизни. Вот, например, сценка "Бип на светском рауте": герой, попав в обстановку роскоши, слегка "поднабрался", надо полагать, голова его слегка закружилась, и он облокотился словно о буфетную стойку о ... краешек воздуха. Технически осуществлялся грандиозный трюк, ибо сцена была пуста. Дабы создать видимость того, что он прислонился к чему-то, артист принял такую позу, так "завис" на вытянутом носке и полуопрокинутой спине, что было абсолютно непонятно, где центр его тяжести, где опора... Ощущение головокружения он передавал взглядом, недоуменно растерянно обводящим все вокруг. Казалось, все вокруг него покачивается.

А в другой сценке Бип должен был, сидя за столом, выслушивать собеседников справа и слева. Собеседник слева рассказывал что-то очень печальное, собеседник справа - очень веселое. Учтивый Бип должен был внимать каждому с соответствующим выражением лица. Налево - печалиться. Направо - смеяться. Темп все учащался, лицо Бипа - Марселя с закрепленными для каждого случая масками мелькало стремительно: налево, направо, " быстро, быстрее, быстро как только можно", пока не доходило до абсурда...

А вот этюд "Против ветра". Через всю сцену от кулисы к кулисе медленно - шаг вперед, два шага назад, преодолевая сумасшедшую силу ветра, движется человек. Преодоление пути дается ему неслыханным перенапряжением. И когда он завершает свой путь, то вызывает восхищение мужеством и человеческой волей... Позже этот этюд я увидела на кинопленке и на всю жизнь запомнила глаза актера при крупном плане - мучительную боль и конечное торжество...

В раннем детстве, много лет назад я видела знаменитые миниатюры "В городском саду", "Создатель масок" и уникальные "Юность, Зрелость, Старость и Смерть". Последняя, конечно, аллегория.

Он начинал с позы, какая известна по учебникам анатомии о положении эмбриона - жизнь только зародилась! Но вот она дана человеку, и он выпрямляется. Вот первые шаги. Вот уже и стремительная поступь юности! Вот шаг чуть замедлен... Годы берут свое. Чуть сгорбились плечи... Опущена голова... Вновь тело принимает скрюченную позу, как бы уменьшаясь, сворачиваясь до того же положения эмбриона. О, нет! Это не иллюстрация. Это трагическое воплощение скоротечности бытия. Меньше чем за пять минут Марсель Марсо показывал эпопею человеческой жизни, для которой романисту понадобились бы тома...

Все это, увиденное ребенком, я запомнила на всю жизнь. Будучи гастролирующим артистом, Марсель Марсо дважды приезжал в Ленинград и Москву. И ни один приезд его я не пропустила.

Он оказал огромное влияние на актерский мир. У нас стали появляться свои мимы и лицедеи. Когда в БДТ имени Горького Г.Товстоногов ставил "Божественную комедию" И.Штока, совершенно молодой Сергей Юрский пластически воплотил своего Адама в стиле Марселя Марсо.

Как пишут в романах, прошло много лет.И вдруг в Бостоне внезапно - новая встреча с великим мимом!

Как? Неужели, подумалось мне, он все так же подвижен, легок? Может выдерживать те же физические нагрузки? Впрочем, даже если он делает все в треть прежней силы, его надо видеть! Ведь актерский дар не может оставить его, пока он жив! И цветок в его руках будет так же трепетать как символ надежды...

- Сколько лет Марселю Марсо? - спрашивала я у знакомых. Ответ нашла в газете "Бостон Глоб": семьдесят семь...

Я шла на его представление, допуская, что на сей раз возможно увижу прекрасного артиста в последний раз. Кто знает?

На сцену вышел прежний Марсель Марсо. Изменений в лице увидеть было невозможно из-за набеленной знакомой маски. Изменений физических, телесных не было вовсе! В 2000 году Марсель Марсо был столь же изящен, что и в пятьдесят седьмом! И энергия движения не убавилась! Он был прежний во всей амплитуде своего артистического дара. И играл прежние, доведенные до совершенства миниатюры.

Я узнавала их и радовалась узнаванию. И думала о том, что его Искусство принадлежит не Прошлому - оно живое, не Настоящему - оно преходяще, а Вечному, ибо герой его - горюющий, забавный, нелепый, наивный, несчастливый - прекрасен, прежде всего, человечностью! И сам Марсель Марсо обращен то к смеющейся, то к страдающей жизни... А эти чувства не могут быть старомодными...

Менять можно лишь маски! Как и делает один из его персонажей: Создатель масок. Он примеряет одну за другой маски, обозначающие определенное настроение. Но чаще всего примеряет маску смеха... И вдруг оказывается - она приросла! Эту маску он снять не может. Мускульная гримаса остается навеки. Наказание? Возможно. Постоянное притворство не проходит даром...

В сущности искусство Марселя Марсо глубоко гуманистично и сострадательно. Он подмечает, подтрунивает и заставляет взглянуть на обстоятельства и людей с высоты Надвременного...

Сколько лет изображает артист сценку "В городском саду?" В этом саду все так же прогуливается одинокий щеголь, сидит на скамье, вяжет и болтает со скоростью мелькания спиц старая сплетница, замирает в трепещущих и никнущих объятьях все та же влюбленная парочка...

Сколько лет? А разве в мире что-либо существенно изменилось? Разве из нее ушли одиночество, любовь, злые языки? Судя по всему, на уровне существования архетипов, жизнь остается неизменной. Меняются лишь поколения. Иллюзорный мир, создаваемый великим мимом на пустой сцене без декораций и бутафории, на самом деле имеет почвенную природу. Он реален.

...В 1948 году Марсель Марсо - молодой выпускник школы драматического искусства при театре Сары Бернар в Париже, ученик Эжена Декруа и Жана-Луи Барро - был удостоен премии Дебюро, установленной в честь великого Пьеро XIX века. К этому времени он уже успел принять участие в военных действиях 1-ой французской армии, демобилизоваться и создать тот самый персонаж по имени Бип, что принес ему мировую известность. К этому времени также он обрел и собственное сценическое имя - Марсель Марсо, выбрав для псевдонима фамилию одного из наполеоновских генералов. Правда, последующие географические завоевания Марселя Марсо имели совсем противоположное значение. Они были гуманистичны. Ему рукоплескал весь мир в противоположность забытому воителю. Увы, к этому времени он уже потерял трагически погибшего в Аушвице отца - одного из бесчисленных евреев, замученных нацистами...

На представлениях Марселя Марсо в Бостоне нынешним летом каждый раз за несколько мгновений до окончания, еще до того, как зажигался свет, публика - ряд за рядом поднималась и, стоя, приветствовала увенчанного всеми возможными лаврами артиста, отдавая дань его всемирно признанному таланту. Ведь каждый эпизод, сыгранный Марселем Марсо, становился зрительским переживанием...

Неизменно успеху программ помогали и заставки к каждой миниатюре, возникающие словно оживающие старинные книжные иллюстрации. В прежние годы эти заставки, вызывающие особое поэтическое настроение, воплощал один артист. В нынешних гастролях - двое: Гуонги Биро - выпускница школы Марселя Марсо и Торстерн Хейнц Рейнгольд - актер, хореограф и мим.

Я, конечно, испытывала огромное волнение. Его "Юность, Зрелость, Старость и Смерть" невольно закольцевали мою жизнь. Впервые я увидела Марселя Марсо маленькой девочкой, когда мама, страстная любительница театра, повела меня знакомить с искусством необычайного артиста. Благодаря ей очень рано впечатления от встреч с искусством определили мою главную жизненную направленность. И вот я вновь пришла поклониться Мастеру, когда основные события, вехи человеческой жизни для меня уже позади.

На сцене он сохранил молодость, оставаясь тем же романтическим рыцарем старинной и не стареющей пантомимы. Опять возникали поочередно его герои: скульптор и ученик, художник и модель, бедный слепой нищий. А вот эпизод в суде, а вот занятой день лентяя, а вот снова Бип - на сей раз уличный музыкант, или Бип - укротитель льва. И о каждом - с любовью, и с юмором, и с верой в жизнь, дарящей и горькие, и счастливые мгновенья...

Да, искусство Марселя Марсо отшлифовано годами неустанного труда, но самое главное - оно продолжает излучать свет и тепло, проникающие в самое сердце, осторожно и бережно, его отогревая.


Содержание номера Архив Главная страница