Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #19(252), 12 сентября 2000

Белла ЕЗЕРСКАЯ (Нью-Йорк)

ЖАЖДА СВОБОДЫ

Из всех германских средневековых крепостей Колдитц знаменит своей новейшей историей. За тысячелетие - a крепость между Лейпцигом и Дрезденом была основана в 1014 году - она знавала множество набегов, осад, штурмов и не раз переходила из рук в руки. В XIX веке она использовалась как тюрьма, а потом как больница для душевнобольных. С 1933 года Гитлер содержал там своих политических противников, а в 1939 году Колдитц стал тюрьмой для военнопленных офицеров. Первой туда прибыла партия польских офицеров, а с открытием западного фронта начали прибывать бельгийцы, французы и англичане. Советских военнопленных в Колдитце не было. По мнению фюрера, Колдитц был идеальным местом для лагеря. Окруженный массивными стенами, стоящий на крутом обрыве, он был, действительно, неприступен для атак извне. Но для атак изнутри он был гораздо более уязвим. Более неудачное место для содержания военнопленных трудно было представить: средоточие под одной крышей большого числа молодых талантливых людей разных национальностей, жа дущих свободы, было взрывоопасно. Поэтому Колдитц стал настоящей "Академией побегов" и в этом качестве вошел в историю Второй мировой войны. Почти половина заключенных делала попытки совершить побег: более 130 узников пытались бежать из крепости, но только девятнадцати это удалось. Этот уникальный опыт был тщательно собран и изучен гауптманом Эггертом, который служил в лагере с 1940 по 1944 год, и бывшим заключенным Пэтом Рейдом, одним из тех, кому побег удался.

Слева - лейтенант Лео де Хартог с манекеном, изготовленным польским офицером. На фото справа - группа военнопленных в крепости Колдитц

Мне довелось побывать в музее Колдитца, где были собраны уникальные экспонаты - орудия, с помощью которых совершались побеги, начиная от лестниц, связанных из простыней, и кончая самодельными планерами. Чего там только не было! Самодельные лопаты из ножек, кроватей, ножей и вилок; пилы из обломков бритвенных лезвий; профессионально выполненные муляжи, заменяющие своих владельцев на вечерней перекличке, гражданская одежда, в том числе женская, поддельные немецкие офицерские формы, фальшивые документы. Была деревянная пишущая машинка, и даже деревянная швейная машинка, на которой шилась одежда. У заключенных был радиоприемник, спрятанный глубоко в подвале в тайнике, и самодельная типография, в которой печатались фальшивые документы. Из Колдитца бежали, переодевшись немецкими офицерами, цивильными рабочими и даже женщинами.

Хотя Колдитц был лагерем строгого режима, содержание союзнических пленных в нем нельзя было даже сравнивать с условиями содержания советских военнопленных (как известно, Сталин отказался подписать Женевскую конвенцию о содержании военнопленных). Военнопленные прибывали сюда поездом из Лейпцига - упитанные, ухоженные, в начищенных сапогах, в офицерской форме. Почти сразу же по прибытии они начинали получать посылки Красного Креста. Налаживалась их связь с домом, и они получали посылки и письма от родных и близких. Питались они хорошо, получали в лагере по норме даже спиртное - вино и пиво, так что первое в заключении Рождество 1940 года они отпраздновали весело. В лагере был свой театр и польские офицеры приготовили сокамерникам сюрприз - спектакль "Белоснежка и семь гномов". Поскольку женщин в лагере не было, усатые мужики в бюстгальтерах и пачках играли Белоснежку, Снегурочку и остальные женские роли. На католическое Рождество службу вел ксендз, на православное - специально привезенный из Дрездена свяще ник. Продукты и сигареты служили валютой, которую можно было, с помощью охранников, обменять на что угодно. Разрешалось иметь свои деньги. Подкупленная охрана часто сама способствовала побегам.

Тем не менее, Колдитц был далеко не санаторий: переклички и обыски там были чаще, чем в лагерях обычного типа, свободное пространство ограничено внутренним двором. Правда, за крепостной стеной был парк, в который заключенных под усиленным конвоем водили играть в футбол и гандбол. В этих случаях перекличка производилась дважды. Парк был окружен десятифутовой стеной с колючей проволокой и хорошо просматривался со сторожевых вышек. Шансов бежать оттуда было мало, тем не менее, парк стал объектом усиленного изучения обитателей Колдитца. Каждая новая партия прибывала уже вполне информированной об особенностях места своего заточения, с нерастраченными силами и свежими идеями. Эти идеи обсуждались и обогащались местным опытом, после чего оперативно воплощались в жизнь. С 1941 года побеги стали совершаться на перманентной основе чуть ли не каждую неделю (из знаменитой тюрьмы Алькатрац за всю историю было всего два или три побега). Каждый случай неудачного побега фотографировался тут же, на месте преступления, и нимался на кинопленку - для архива, изучения и обучения персонала. Опыт удачных побегов, само собой разумеется, не фиксировался.

Первый успешный побег был совершен 11 апреля 1940 года французским офицером Элейном Лереем. Он как будто испарился в воздухе, не оставив ни малейшего следа. Как он вышел за стены крепости, во что был одет, куда смотрела охрана... Все эти вопросы оставались без ответа до 1973 года, пока ответ на них не дал... сам Лерей, посетив место своего заключения. Его побег был прост, как все гениальное. Он заготовил гражданскую одежду, взял ее с собой на прогулку и, когда отряд строем возвращался в казарму, незаметно проскользнул в приоткрытую дверь здания, мимо которого они проходили. Там тропинка круто поворачивала, и охранники не заметили его исчезновения. Дверь вела на склад старых кроватей. Когда стемнело, беглец вышел в парк, ухитрился перелезть через забор с колючей проволокой, разодрав себе руки в кровь. Хотя каждый фут забора просматривался часовыми, его не заметили. Он вышел в город, сел в поезд и добрался до Нюрнберга, по дороге ограбив пассажира ради пальто и денег - случай редкий среди беглецов, вызванный крайней необходимостью.

Вскоре после этого дерзкого побега двое польских офицеров бежали, зашитые в старые матрацы, которые вывозили из лагеря в город. Надо думать, что на сей раз не обошлось без помощи охранников. Оставалось загадкой, как они выбрались из камер, запертых снаружи. Только утром охранники, отперев камеры, обнаружили побег. На след беглецов вывела веревка из простыней, свисающая с верхнего этажа. Беглецов схватили до того, как машины с матрацами выехали из тюремного подворья.

Самыми трудоемкими были подкопы. Стены крепости были толстыми, работа производила шум, скапливалось большое количество щебенки, которую нужно было куда-то убирать (однажды под ее тяжестью рухнула крыша). Подкопы велись круглосуточно, поочередно всеми участниками. Местами выхода избирались самые неожиданные уголки, например, туалеты, церковь.

Подкоп, ведущий в туалет, немцы обнаружили сразу, но не спешили схватить заговорщиков. "Пусть их развлекаются. По крайней мере заняты и довольны", - сказал офицер Эггерт. Когда в проеме показались первые двое заговорщиков, Эггерт любезно приветствовал их: "Добро пожаловать, господа!" Заговорщики так оторопели, что не успели даже предупредить остальных.

Один их самых длинных горизонтальных туннелей, длиной в 15 футов, был прорыт в погребе и вел в часовню, откуда должен был состояться групповой побег. Подкоп продолжался несколько месяцев и уперся в просмоленную балку под полом часовни. которую обойти было невозможно.

Количество побегов резко подскочило с прибытием в мае 1940 года партии голландцев. Они не были пленены на поле боя. Когда Гитлер в мае 1940 года оккупировал Голландию, он обязал 15 тысяч голландских офицеров подписать обязательство о лояльности по отношению к оккупантам. 68 человек отказались подписать его и были направлены в Колдитц. С этих пор жизнь коменданта и всей охраны превратилась в сплошной кошмар.

Голландцы оказались очень предприимчивыми. Им принадлежало шесть успешных побегов! Каких только мер немцы не принимали! Затягивали колючей проволокой дымоходы и участки примыкающих к ним крыш. Увеличили число часовых и охранников. Шестиметровая тюремная стена была наращена до 8 метров и увенчана витками колючей проволоки. Были замурованы все подозрительные проемы и двери. Строжайшим образом учитывались и охранялись медные жетоны с номерами, которые служили пропусками для охранников и обслуживающего персонала. В конце концов эти меры возымели действие. К 1942 году количество успешных побегов уменьшилось, хотя попытки по-прежнему предпринимались.

Были среди беглецов свои чемпионы, но несомненным героем стал английский офицер Майкл Синклер. К тому времени как его перевели в Колдитц, у него уже было на счету восемь отчаянно-дерзких побегов из разных лагерей. В Колдитц он попал в сентябре 1944 года, когда уже было ясно, что Германия проигрывает войну, и побеги потеряли смысл. Но дожидаться легального освобождения было не в натуре отчаянного лейтенанта. Каждый день, проведенный в неволе, воспринимался им как унижение человеческого достоинства. Он был убежден, что освободиться он должен сам, без чьей бы то ни было помощи. При попытке перелезть через десятифутовую стену, окружающую парк, Майкл Синклер был застрелен. Это была его девятая попытка побега.

"Он делал свое дело - наш человек делал свое дело, - меланхолически подвел итог начальник охраны. - Ему был дан предупреждающий выстрел, он не отреагировал. У стрелка не было выбора".

Майкл Синклер был похоронен на военном кладбище Колдитца с воинскими почестями...

Такова история крепости Колдитц, затерянной в глубине Германии, в древней столице Саксонии на восточном берегу реки Мюльде, поведавшая нам о малоизвестных страницах Второй мировой войны.

Страницах, свидетельствующих о неизбывном стремлении человека к свободе...


Содержание номера Архив Главная страница