Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №18(251), 29 авгycтa 2000

ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ

Нам пишут:


КОНФЕРЕНЦИЯ ПАМЯТИ БРОДСКОГО

Мне хочется ответить на статью Семена Чертолясова "Конференция памяти Бродского", помещенную в #13 вашего журнала.

Я присутствовала на этой конференции, как и на предыдущей, 1997 года, где я выступила с сообщением "История одной фотографии". Посылаю вам (для информации) его сокращенный вариант, опубликованный "Новым русским словом" в октябре 1997 года.

Стоит отметить, что конференции в "Звезде", посвященные творчеству Иосифа Бродского, имеют уже 11-летнюю историю (1990, 1995, 1997 и 2000 годы). В 1998 году журналом "Звезда" был выпущен сборник "Иосиф Бродский - творчество, личность, судьба. Итоги трех конференций".

Автор статьи, судя по ее тону, недоволен и самим фактом проведения конференции, и ее недостаточной научностью, с одной стороны, и "подчеркнуто академическим характером" ("...в частности много говорилось о метафизике Бродского"), с другой. Слово "метафизика" г-на Чертолясова явно пугает, но зато он смело берется осуждать "органическую слабость литературоведения как дисциплины".

В статье есть и фактические ошибки. Например, автор приписывает замечание Якова Гордина, открывавшего конференцию, Самуилу Лурье. Разумеется, ни тот, ни другой не использовали оборота "шумиха вокруг его (И.Б.) имени", это уже творчество г-на Чертолясова. Круглый стол на тему создания литературного музея И.Бродского проходил в редакции "Звезды", а в музее Пушкина был заключительный вечер. Наверное, автор статьи не участвовал в этих событиях да и программу конференции прочел невнимательно.

Но апофеоз статьи - противопоставление Бродского Пушкину, Блоку и особенно Баратынскому. Сначала г-н Чертолясов удивляется: "Для собравшихся, казалось, было самоочевидным, что они чествуют одного из величайших поэтов России за всю ее историю...", а потом предъявляет претензии (неясно только, кому?) за "поэтов прошлого", "не удостоившихся подобного чествования". Кстати, почему он называет "чествованием" научную конференцию, посвященную творчеству поэта, произведения которого на его родине начали публиковать за 8 лет до его смерти, только после мирового признания и Нобелевской премии 1987 года.

Хочется напомнить читателям, что в Нобелевской лекции Иосифа Бродского были слова: "Великий Баратынский, говоря о своей Музе, охарактеризовал ее как обладающую "лица необщим выраженьем". Эпитет "великий" употреблен здесь впервые и не был случайным. Ведь именно сборник стихов Баратынского, найденный в 1961 году в Якутске, подтолкнул Бродского к окончательному решению - посвятить свою жизнь поэзии.

Теперь еще о конференции - с моей точки зрения. Программа ее была очень насыщенной - 43 доклада, выступления в дискуссии и "Круглый стол". Как отметил Я.Гордин, 4-я конференция существенно отличалась от трех первых: меньше воспоминаний, больше литературоведения. Наряду с докладами видных ученых и литературных критиков С.Лурье (СПб), И.Сухих (СПб), Г.Левинтона (СПб), Ж.Нива (Франция) мне запомнились яркие доклады молодых А.Ставицкого (Омск), А.Уланова (Самара) и других. Наталья Иванова (Москва) своим докладом "Бродский и Солженицын" напомнила о том, что поэт для многих остается противником и после своей смерти.

Меня порадовало выступление в прениях С.Шульца, друга юности Бродского, геолога, преподающего сейчас литературу в средней школе. Он проводит шесть уроков, посвященных поэзии Бродского, причем старшеклассники сами выбирают и читают стихи, многие знают их наизусть. В заключение Шульц сказал, обращаясь к поэту: "Ты всегда - часть нашей души, мы надеемся, что будешь и частью души наших детей".

Именно такое понимание наследия поэта лежит в основе проекта концепции "Литературного музея Иосифа Бродского", представленного "Круглому столу" председателем правления общественного Фонда создания музея М.И.Мильчиком. Участникам был роздан хорошо оформленный 30-страничный буклет с изложением проекта концепции музея и отличными фотографиями знаменитого дома Мурузи, молодого поэта и обстановки его "полутора комнат" в день вынужденного отъезда - 4 июня 1972 года.

Спасибо его верным друзьям: Я.Гордину, М.Мильчику, Э.Коробовой и другим за сохранение архива, библиотеки и предметов обстановки Бродского после его отъезда и смерти его родителей. Друзья уже тогда знали, что хранят все это для Истории.

На пути к осуществлению проекта музея стоят большие финансовые и организационные трудности. Участники "Круглого стола" единодушно поддержали решение Фонда - обратиться ко всем любителям поэзии Бродского в России и за рубежом за помощью в сборе средств на создание музея. Мне хочется донести этот призыв и до читателей "Вестника". В ближайшее время будет открыто американское отделение Фонда, на счет которого вы сможете посылать свои пожертвования. Я жду этой возможности больше трех лет, с конференции 1997 года, на которой впервые прозвучала идея создания музея.

Галина Славская (Бетесда, Мерилэнд)


Дорогая редакция!

Прочитала в вашем журнале (#7, 2000) рассказ Капитолины Кожевниковой "В Кишиневе, на Фонтанке...", и всколыхнул он во мне воспоминания о милом, славном человеке. Звали ее Галя, Галина Васильевна Грачева.

Судьба свела нас работать за соседними чертежными досками в Киеве, в организации, что относилась к "Обществу глухих" - мы проектировали для заводов, где они работали, технологическую оснастку. Я, в преддверии будущего выезда, переживала там свой "допуск". Оклады были, как говорили, "жидовские", но публика была сочувствующая, и уезжать оттуда было легче. Во всяком случае, мне удалось продержаться так до самого разрешения, хотя, конечно, и "прорабатывали", и премиальных лишали. Но тогда, в середине 70-х, могло быть и похуже. Кто в то время уезжал - помнят: отказы, увольнения, обвинения и т.д. А в семьях ведь были иждивенцы, дети.

Так что для меня "Общество глухих" было вполне приемлемо.

Галя могла бы работать и в более престижном месте, но карьера ее не волновала: семья - муж, дети (две девочки - Лена и Аня) - была главным в ее жизни. Основной ее заботой было отпроситься уйти пораньше, успеть найти что-то из продуктов в магазинах.

Родилась Галя в Сибири. Там и выросла. С будущим мужем, Фимой Бассом, познакомилась на заводе, куда он приехал из Киева по направлению после окончания института. Полюбили друг друга, решили быть вместе. Фима после положенных 3-х лет планировал вернуться в Киев, где жили его родители и брат. Он советовал Гале остаться на своей фамилии.

Совет Фимы Галя оценила, когда они приехали в Киев и начали искать работу. Галя была еще незрелым специалистом, училась в заочном институте. Но предложений для нее на инженерную работу было сколько угодно. А Фима, способный инженер со стажем, с трудом устроился на завод "Точэлектроприборов", где он работал до армии. Туда же тогда пошла и Галя - около мужа чувствовала себя увереннее.

Фима быстро продвигался по службе, стал старшим технологом цеха. А Галя перешла в "Общество глухих" - от дома ближе, магазины, базар недалеко. Семью надо кормить.

Жили они с Фимой дружно. Его родители тоже старались им помогать. Купили кооперативную квартиру. Проблемы начались, когда уехал в Израиль брат Фимы. Первым делом Фиму лишили спецдопуска для посещения других (иногда "закрытых") заводов. Дальше больше. Однажды подчиненный Фимы во время работы обозвал его "жидовской мордой". Фима не сдержался и врезал ему. Началось расследование. Галя сама ездила к парторгу, умоляля его. Фима отделался выговором.

Но этот тип не успокоился. Однажды он начал приставать к Фиме в метро. Рядом оказались дружинники. Короче, дело дошло до суда. Так Фима стал "хулиганом еврейской национальности". Получил он срок условно: должен был отдавать треть зарплаты в течение нескольких лет.

Пришлось Гале искать более оплачиваемую работу. В Израиль ей не хотелось. Она была русская душа, любила свою родную Сибирь, тайгу...

В моей предвыездной суматохе я не взяла адрес Гали, да и опасно тогда это было. И очень об этом жалела. Когда на жизненном пути встречаются такие чистые, милые души, их забыть невозможно.

И вот в конце мая этого года, почти 25 лет спустя, поехала я в Киев - потянуло в родной город. Зашла в адресный стол навести справки - а вдруг Галя еще там. И мне сообщают на мой запрос: Галина Васильевна Грачева "выбыла на фамилию Басс. По Киеву и области не значится".

Где же теперь Галя? Может, в Израиле, куда уехал брат Фимы? Как ее найти? Если вы напечатаете мое письмо, может, Галя или кто-то из ее знакомых прочитают и ответят мне.

Долорес Салганик (Иллинойс)


Содержание номера Архив Главная страница