Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #18(251), 29 авгycтa 2000

Лариса МИЛЛЕР (Москва)

СТИХИ

(январь 2000 г. - июнь 2000 г.)


         * * * 

Ну, и так далее, далее, далее, 
Далее лишь остановка "Рыдалия". 
Если и далее так, 
То за "Рыдалией" будет "Усталия" 
А за "Усталией" мрак. 
Выход один - избежать неизбежное 
И, заглядевшись на небо безбрежное, 
В коем плывут облака, 
Вдруг ухватиться за облако нежное, 
Крикнув землянам: "Пока!" 


          * * * 

Поверь, возможны варианты, 
Изменчивые дни - гаранты, 
Того, что варианты есть, 
Снежинки - крылышки, пуанты - 
Парят и тают, их не счесть. 
И мы из тающих, парящих, 
Летящих, заживо горящих 
В небесном и земном огне, - 
Царящих и совсем пропащих 
Невесть когда и где, зане 
Мы не повязаны сюжетом, 
Вольны мы и зимой, и летом 
Менять событий быстрый ход 
И что-то добавлять при этом, 
И делать всё наоборот, 
Менять ремарку "обречённо" 
На "весело" и, облегчённо 
Вздохнув, играть свой вариант, 
Чтоб сам Всевышний увлечённо 
Следил, шепча: "Какой талант!"


               * * * 

В тех юных строках её, первых, начальных, 
По-детски смешных и по-детски печальных, 
В тех первых давно позабытых строках, 
Где пышное "О!" наезжало на "Ах!", 
Где были обильны души излиянья, 
Где Пушкин боролся с Барто за влиянье, 
Где глупая девочка шла напрямик, 
Предчувствуя тот ослепительный миг, 
Который... которого нету в природе, 
(Но это поймёт она лишь на исходе 
Годов), - там таился мерцающий свет, 
Рождённый мгновеньем, которого нет. 


     * * * 

Темна вода, темна вода 
В облацех... 
Жизнь уместилась в четырёх 
Абзацах, 
Вся жизнь, которая текла 
И длилась, 
Сгустилась разом и в абзац 
Вместилась. 
А это значит - коль отжать 
Всю воду, 
Оставив твёрдую одну 
Породу, 
Получим драму, что весьма 
Компактна, 
И выразительна, 
И одноактна, 
И динамична, коль всерьёз 
Отжата. 
Мильон подробностей - пустая 
Трата 
И сил, и времени, и слёзной 
Влаги... 
Не растекайся мыслью 
По бумаге. 
Пускай мгновенья, что текут 
И длятся 
И завораживают, - 
Испарятся, 
И станет счастье пополам 
С бедою 
В облацех дальних дождевой 
Водою. 


             * * * 

Серое небо над чёрной дырой... 
День нынче первый, а месяц второй. 
Века начало и года, и дня. 
Их осветить не осталось огня, 
Сил не осталось огонь раздобыть, 
А без огня непонятно как быть. 
Где его взять в эти тёмные дни, 
Коль из горючего - слёзы одни? 


           * * * 

Ещё обиду тянет с блюдца 
Невыспавшееся дитя,... 
                  Мандельштам 

Куда б ни уплыли, вернёмся к баранам, 
К баранам своим, к недолеченным ранам, 
К постылым обидам своим, 
К навязчивым страхам и планам туманным, 
К мечтам, что от мира таим. 
Вернёмся. И можно ль туда не вернуться, 
Где тянут обиду из старого блюдца 
С рисунком и синей каймой, 
И где на рисунке барашки пасутся? 
Вернёмся к барашкам, домой. 


           * * * 

Манна с неба, манна, манна... 
До чего же негуманно 
Так обманывать людей, 
Обещая им туманно 
Манну с неба: "На, владей!" 
То не манна - просто манка, 
Просто жалкая приманка, 
На которую клюём, 
Чуда бледная изнанка... 
Но взгляни на окоём: 
Облака на небосклоне, 
Стая птиц на дивном фоне 
Ослепительных небес, 
К коим тянутся ладони 
В ожидании чудес.


        * * *
 
А и Б, что на трубе, 
Числясь первыми по списку, 
Подвергались злому риску, 
Всё проверив на себе. 
И в конце концов, увы, 
И упали, и пропали... 
Не ясны судьбы детали, 
А итоги не новы. 
Что ж осталось? Только И.
И надежды не теряет, 
Всех и вся объединяет... 
Так храни же нас, храни. 
Единение любя, 
Совершай свой труд полезный, 
Висни мостиком над бездной, 
Вся надежда на тебя. 


            * * * 

Шаг влево, шаг вправо и будет пиф-паф. 
Не прав ты, начальник, ей-Богу, не прав: 
Так целишься долго, мурыжишь давно, 
Что нам уже стало почти всё равно. 
"Убью!", - говоришь. Отвечаем: "Убей!", 
Без страха гуляя по зоне твоей. 
Опять невредимы, опять пронесло, 
Опять не вошли в убиенных число. 
А, может, затем лишь грозишься убить, 
Чтоб мы научились всё это любить: 
Весеннюю лужу, где рай воробью, 
И небо, и зону с привычным: "Убью!" 


           * * * 

Мир мал и тесен - просто жуть. 
И мнившийся столь долгим путь 
Ничтожно мал. Не путь - огрызок, 
И узок он и финиш близок, 
Он меньше строчки в букваре. 
Сменилась дата в январе, 
И вроде даже век сменился, 
Но путь, увы, не удлинился, 
Он так же узок, так же мал, 
Как тот диванчик, где дремал 
Лизочек, нацепив штанишки 
Из тонких крыльев комаришки. 
Сквозит старинный этот мир, 
Протёртый, как штаны, до дыр, 
Он на свету сквозит, как ветошь, 
И не поможет даже ретушь. 
Мир мал, а ямы велики, 
Многообразны тупики, 
Кругом царят большие числа, 
А жизнь на ниточке повисла, 
На тонкой ниточке одной, 
Покуда кто-то за стеной 
Поёт про малого Лизочка... 
Какая дивная отсрочка! 


          * * * 

Разъедает фрески грибок, 
Поедает доски жучок... 
Смысл этих строчек глубок, 
Но молчанье глубже. Молчок. 

Замолчала б, если б не зуд, 
Что всегда мешает молчать, 
По бумаге снова ползут 
Строки - стоит только начать. 

Живописец холст натянул... 
Эти краски время сотрёт... 
Но творец, упрямый, как мул, 
Снова в руки кисти берёт. 


           * * * 

Откуда всхлип и слабый вздох? 
Из жизни, пойманной врасплох. 
И смех оттуда, 
И вешних птиц переполох, 
И звон посуды, 
И чей-то окрик: "Эй, Колян!", 
И сам Колян, который пьян 
Зимой и летом, 
И море тьмы, и океан 
Дневного света. 


          * * * 

"Ну, вырвись, попытайся, воспари" - 
Себе твержу, пуская пузыри, 
И погружаясь медленно на дно, 
Где скорбное бесчувствие одно. 
И сбросить этот морок нету сил. 
О Господи, хоть Ты бы попросил, 
Сказал бы: "Постарайся для меня". 
Но Ты живёшь, молчание храня. 


              * * * 

В ночь из ночи прямиком... 
Точно рыба плавником 
День щеки коснулся... 
Неизвестно, чем влеком 
Ты зачем проснулся 
Здесь под небом на земле? 
Чтоб найти огонь в золе, 
В невесомом пепле 
И глядеть, как в феврале 
Ветер пламя треплет? 


             * * * 

Поиграй с нами, Господи, 
                        поиграй, 
Он такой невесёлый - 
                       родимый край, 
Что осталось нам только 
                        играть и петь, 
Чтоб с отчаяния вовсе 
                      не умереть. 
Поиграй с нами в ладушки 
                           и в лапту, 
Дай поймать что-то светлое 
                           на лету, 
И, покинув облачный 
                     небосвод, 
Поводи с нами, грешными, 
                         хоровод, 
Сделай столь увлекательной 
                            всю игру, 
Чтобы я не заметила, 
                    как умру. 

                    
             * * * 

Всё минется, не плачь, 
Всё скоро прекратится... 
Весенний снег горяч, 
И в вешнем раже птица, 
Которая зашлась, 
Зашлась, покуда пела, 
И так душа зажглась, 
Что лихорадит тело... 
Сойдут и снег, и лёд, 
Истают сотни нитей, 
Останется лишь ход 
Божественных событий. 


            * * * 

Строго обязательна в это место явка. 
Здесь сияет солнышко, зеленеет травка, 
Здесь так сладко нежиться, лени потакая... 
Правда, травка режется, есть ведь и такая, 
Правда, солнце прячется иногда за тучки, 
Правда, жизнь артачится, выдавая штучки - 
То ночами длинными дивный сон покажет, 
То полями минными погулять прикажет. 


        * * * 

Все там будем, где-то там. 
Неизвестно где, но будем - 
Мир иной маячит людям 
И собакам, и котам. 
То ли светит, то ль темнит, 
То ли что-то заслоняет... 
Ну, а в этом - кот линяет, 
А венец творенья мнит 
Будто он всего венец 
И способен двигать горы, 
И конец ещё не скоро, 
Если вовсе есть конец. 


             * * * 

Нынче шлют небеса столь рассеянный свет, 
Будто вещи, достойной внимания, нет... 
Но достаточно бросить рассеянный взгляд 
На весеннего леса неброский наряд, 
На мелькнувшую бабочку или жука, 
На плывущие в талой воде облака, 
Чтоб в рассеянных этих весенних лучах 
Загрустить о посеянных где-то ключах, 
О ключах, что могли без труда отомкнуть 
Всё, хранящее тайну и скрытую суть. 


         * * * 

Каков текучести итог? 
Куда впадает дней поток? 
Томясь по взлёту и броску, 
Куда впадает жизнь? - В тоску, 
В тоску, где края не видать... 
Куда ещё должно впадать 
Текучее житьё-бытьё? 
Коль не в тоску, то в забытьё. 


         * * * 

Ведь ты живёшь - подумай сам - 
В ближайшей точке к небесам, 
В одном из множества домов 
На высочайшем из холмов. 
Хотя здесь явно холодней, 
Отсюда горнее видней, 
Видней небесные тела 
И их высокие дела. 
И коль земное дело - дрянь, 
Увидишь ты, как чья-то длань, 
Раздвинув массу чёрных туч, 
На землю посылает луч. 


        * * * 

Иди сюда. Здесь больше света 
И больше места для балета 
И оснований для прыжков 
И разных маленьких шажков. 
Здесь летний рай - раздолье мухам 
И мотылькам, и белым пухом 
Земля покрыта в эти дни, 
Повсюду крылышки одни. 
Иди сюда и лиру, лиру 
С собою прихвати, чтоб миру 
С пернатым бардом в унисон 
Пропеть, что каждый невесом, 
Что нынче время окрылённых, 
Своим круженьем упоённых... 
Народец ангельский вокруг 
Летает - крылья вместо рук. 
Иди сюда, иди скорее. 
Ведь летний праздник, душу грея, 
Так быстротечен и летуч, 
Как по лицу скользнувший луч. 
Иди скорее, ну же, ну же, 
Покуда мы с тобою кружим, 
Земля - оседлости залог - 
Уйдёт тихонько из-под ног.


        * * *
 
Интересно, что случится, 
Коль на время отлучиться, 
Ненадолго выйти вон 
Из потока дней, что мчится, 
Всё живое взяв в полон. 
Убежать, как дух от тлена, 
От наследственного гена, 
Прочных связей, кровных уз, 
От судьбы, где даже смена 
Дня и ночи - тяжкий груз, 
Убежать от оста, веста, 
Зюйда, норда, из контекста, 
Что написан на роду... 
Только ты держи мне место, 
В этом веке и году. 


       * * * 

Тебя опекает и этот листок, 
И окна, что утром глядят на восток, 
И птичье крыло, и цветущая ветка - 
Ты в этом пространстве любимая детка. 
И день вроде жаркий, но нет духоты - 
У Господа Бога за пазухой ты, 
Под небом высоким, под веточкой низкой. 
Одно только плохо - проблемы с пропиской. 
Царящий закон неизменен и строг - 
Тебя здесь пропишут, но только на срок. 


             * * * 

Куда ни глянь - сплошные нети. 
Вот объявление в газете: 
"Ищу, ищу, ищу, ищу" - 
Читаю это и грущу. 
Кого-то кто-то ищет срочно, 
Указаны приметы точно, 
И дан контактный телефон. 
И, в самом деле, где же ОН? 
Где он, единственный из тыщи, 
Которого так срочно ищут, 
Который нужен позарез, 
Тогда как времени - в обрез, 
В обрез, на донце, на пределе? 
Ну, отзовись же в самом деле, 
"Я тут, - скажи, - я тут, я тут", 
Откликнись, и тебя найдут.


            * * *
 
День потух, почти потух, 
Спит на яблоне петух, 
Он вчера сбежал из клетки 
И сегодня спит на ветке. 
Утром он попьёт росу, 
А хозяин, взяв косу, 
На участке скосит траву 
И устроит там облаву 
На шального петуха... 
Спи же, петя, ночь тиха, 
Спи, и пусть тебе приснится 
Будто ты и правда птица - 
Вот подремлешь полчаса 
И взлетишь на небеса. 


           * * *

Всё рифмуется со всем - 
С ночью день, с водою суша, 
То звончей они, то глуше 
Эти рифмы кровных тем. 
Вечно к суше льнёт вода, 
Тьму пронзает стук колёсный - 
Рифмой парной, перекрёстной 
Окольцованы года. 
И мелькают тьма и свет, 
Как рифмованные строки, 
И безумец одинокий 
Всё рифмует "да" и "нет". 


           * * * 

Час от часу не легче, 
А только тяжелей... 
Так много птичек певчих 
Средь солнечных аллей. 
Их песням нет предела, 
И всё ж - увы и ах - 
Не птичка пролетела, 
А жизнь на всех парах. 
Ей не впервой, конечно, 
Летучей, не впервой... 
На блюдечке - черешня, 
Поешь, пока живой, 
Пока тебе жуётся, 
И ягодка мягка, 
Пока ещё живётся 
Хоть как-то, хоть слегка. 


        * * *
 
Нам некуда спешить. 
Там не поют, не плачут, 
Там оказаться - значит 
Себя всего лишить. 
Побудем лучше здесь 
Жильцами, населеньем, 
Здесь потчуют вареньем, 
Здесь тополь белый весь. 
Здесь квакают в пруду 
Влюблённые лягушки, 
Здесь тополь на опушке... 
Отсюда не уйду, 
Там глухо впереди, 
Там безнадёжно глухо... 
Но кто-то гаркнул в ухо: 
"Что встала? Проходи!" 


           * * *
 
To beat about the bush 
 (Ходить вокруг да около - 
англ. идиома, букв. "вокруг куста")

Вокруг да около - чего? 
Горящего куста, наверно, 
То солона, то эфемерна 
Роится жизнь вокруг него. 

Вокруг да около куста 
Неопалимого хожденье, 
Рожденье, смерть, опять рожденье 
Под синевою, что густа. 

Вон те сгорели, плач по ним, 
И мы сгорим - бушует пламя, 
Бог с нами, грешными, Бог с нами, 
Лишь был бы куст неопалим. 


            * * * 

А декорация сквозит, 
А на подмостках кружит ветер, 
Пищат птенцы, горланит петел - 
Нехитрый летний реквизит, 
Который, как и пьеса, стар. 
И этот симбиоз балета 
И оперы зовётся "Лето" 
С подзаголовком "Божий дар". 
Я всё здесь знаю наперёд: 
Метанье тени, танец блика - 
И всё ж шепчу тебе: "Гляди-ка, 
Маэстро палочку берёт!" 

Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница