Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #18(251), 29 авгycтa 2000

Геннадий КРОЧИК (Балтимор)

РОМАНТИК, ОСТАВШИЙСЯ ВЕРНЫМ СЕБЕ

В каждом заброшенном месте
Есть почва для могилы,
Для каждого, кто прошел длинный путь

Древнееврейская песня



Реймонд Брайнин. Фото Геннадия Крочика

Реймонд Брайнин умер 4 апреля этого года, не дожив всего несколько месяцев до своего 90-летия. Мы встречались с ним поздней осенью, уже почти год назад. Он шутил, пел песни, рассказывал занимательные истории. С трудом верилось, что перед нами Действительный член Американской Академии Дизайна (академик), победитель многочисленных американских и международных конкурсов. Его глаза светились, излучая душевное тепло и любовь. Было видно, что в душе он тот самый 6-летний мальчик, которого отец отдал учиться в художественную школу известного витебского учителя Ури Пенна. Того самого, у которого до этого занимался знаменитый Марк Шагал. Все это происходило еще до Октябрьской революции, так давно, что здесь, в Америке, кажется совершенно невероятным.

Ури Пенн недолго оставался учителем Реймонда Брайнина. Вскоре после революции, в 1918 году, в Витебск с мандатом уполномоченного по делам искусств вернулся Марк Шагал. В городе было открыто Высшее народное художественное училище, и маленького Реймонда направили в класс другого преподавателя, Соломона Юдовина.

В 1922 году семья выехала в Америку и поселилась в Чикаго. Через 3 года после приезда, в возрасте 15 лет Реймонд стал брать уроки в чикагском Институте искусств, а позднее и сам стал преподавать, открыв свою собственную художественную школу.

В начале 30-х годов Брайнин уже завоевал репутацию одного из самых талантливых молодых художников Чикаго. Это были годы экономической депрессии, и он, как и многие другие молодые художники, получал государственные заказы на художественное оформление зданий и помещений. Реймонд рассказал, как в те годы он создал эффектный драматический интерьер в одном из "русских" ресторанов Чикаго, покрасив стены и потолки в черный цвет и изготовив светильники из жести, покрашенные также в черный цвет. Два из этих великолепных светильников нам посчастливилось увидеть в его доме-мастерской в пригороде Нью-Йорка.

В 1938 году, когда художнику было 28 лет, его стала представлять престижная нью-йоркская галерея Downtown Gallery. Благодаря поддержке этой галереи, Реймонд Брайнин достиг всеамериканской известности.

1942 год был особенно знаменательным - Брайнин выиграл 3 приза в Чикагском институте искусств и приз в $1000 (тогда это были большие деньги) от Метрополитэн-музея - за свою работу "Ночь". Его работы были приобретены ведущими музеями Америки, включая Metropolitan Museum of Arts, Мuseum of Modern Arts, Art Institute of Chicago, Pennsylvania Academy of Fine Arts, Smithsonian Institution, Boston Museum, San Francisco Museum.

Характеризуя творчество Брайнина, Харри Салпитер в журнале Esquire (февраль 1945 г.) писал: "В святых, крылатых лошадях и мужчинах, подобных летучим мышам, в чародеях, вызывающих ощущение лесных монстров, в морях и лесах, наполненных меланхолией, в странной цветовой палитре, в которую он облачает горящий город, в шпилях, крышах и набережных, которые для него символ города-родины в России, в абсолютном одиночестве духа, который ощущается во многих его картинах, - во всем чувствуется особый характер искусства Реймонда Брайнина".

В то время Брайнин также занимался дизайном костюмов и изготовлял декорации к спектаклям, в частности, к балету Энтони Тудора "Подводное течение" в American Ballet Theater.

С особой теплотой вспоминал Реймонд о своей дружбе с Марком Шагалом во время его пребывания в Америке в 40-х годах. Чикагский музей организовал тогда персональную выставку Марка Шагала и предоставил под экспозицию девять больших комнат. Музей и сам Шагал попросили Брайнина подготовить и оформить это помещение под выставку. Брайнин показал нам фотографию, где запечатлен момент, когда Шагал оставляет свой автограф на рукаве его рубашки во время церемонии открытия выставки.

В конце 50-х годов Downtown Gallery закрылась, и Реймонд с удивлением обнаружил, что вкусы в мире искусства сдвинулись в сторону абстракционизма и поп-арта. Как он прокомментировал, "я не видел места для себя в этом новом искусстве".

Он стал преподавать в Студенческой художественной лиге, отдавая все свободное время творчеству. В середине 70-х годов его избрали полноправным членом Национальной Академии Дизайна.

...Его картины поражают. Некоторые из них, например, "Вавилонскую башню", он писал на протяжении многих десятилетий. Чтобы проиллюстрировать свой подход, он сравнил свою работу со знаменитой одноименной картиной Брейгеля. "У меня в голове было свое собственное видение всей этой библейской истории, - рассказывал Брайнин. - Я изобразил Б-га в верхнем левом углу, показал как ему не нравится, что люди сооружают себе башню до небес. В нижнем левом углу я изобразил других людей, которые со страхом наблюдают, как Б-г разрушает эту башню". По мнению Реймонда, его картина, в сравнении с картиной Брейгеля, передает трагизм ситуации, в ней чувствуется божественное деяние.

В ту памятную встречу перед уходом я попросил Брайнина сфотографироваться для нашего журнала. Он оказался великолепной моделью, позировал с удовольствием и прекрасно получился практически на всех фотографиях. Потом он стал расспрашивать о красных вспышках, которые предшествуют щелканью затвора. Я ему рассказал, как в современных фотоаппаратах работает световой дальномер, как с помощью датчиков и компьютера в фотоаппарате определяется фокусное расстояние, экспозиция и раскрытие диафрагмы объектива. Надо было видеть, насколько ему было все это интересно, как светились его глаза, как для него было важно узнать что-то новое.

Эти многочисленные фотографии оказались последними в его удивительной и наполненной жизни. В своем доме-мастерской, увешанной и заставленной многочисленными картинами, плодами его раздумий и фантазии, он работал легко и вдохновенно до последних своих дней.

Романтик, оставшийся верным самому себе.

РЕЙМОНД БРАЙНИН РАССКАЗЫВАЕТ...

Витебск, 1916 г.

"Вереница черных машин продвигалась к губернаторскому дому. Мы, мальчишки, помчались туда же и расселись на ступеньках. Машины остановились. Дверь передней машины открылась, и из нее вышел... царь, одетый в военную униформу с саблей на боку. Из второй машины вышел цесаревич, одетый точно так же, как отец, с маленькой саблей на боку. Затем появились царица и царевны, одетые как сестры милосердия из Общества Красного Креста. Я, как самый шустрый, оказался впереди остальных ребят, и царь, проходя мимо, погладил меня по макушке..."


Витебск, 1918 г.

По эскизам Шагала были расписаны стены домов и заборов, поперек улиц были протянуты огромные транспаранты. Один из таких "транспарантов Шагала" был натянут прямо у табачного магазина отца Реймонда на главной улица города - Смоленской. Со временем транспарант с одной стороны обвис и оборвался. Тогда Реймонд с мальчишками оборвали его и с другой стороны и утащили транспарант в сарай, где он еще долго служил декорацией при игре в театр. "В одно время я был владельцем самой большой картины Шагала", - пошутил Реймонд.


Нью-Йорк

В 1945 году Брайнин неоднократно бывал у Шагала дома. В то время Шагал снимал большую квартиру в районе 60-х и 70-х улиц Ист-Сайда Манхэттена, превращенную в студию. Вся квартира была заставлена многочисленными мольбертами, и Шагал работал одновременно на всех, переходя от одного к другому. После того, как Реймонд это увидел, он тоже попробовал писать несколько картин одновременно на нескольких мольбертах, но у него ничего из этого не вышло.


Песня, исполненная Реймондом Брайниным

Наступила война буржуазная,
Огрубел, обозлился народ
И по винтику, по кирпичику
Растаскал опустевший завод.

Записали Белла Мейксон и Геннадий Крочик


Содержание номера Архив Главная страница