Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №17(250), 15 августа 2000

ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ

Нам пишут:


100-ЛЕТИЕ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ С.А.ЛАВОЧКИНА

Приятно, что ваш журнал отметил 100-летие со дня рождения Семена Алексеевича Лавочкина публикацией заметки В.Снитковского. Мне это особенно приятно потому, что я 40 лет проработал в созданной им под Москвой, в Химках, фирме, которая уже 35 лет носит его имя и называется сегодня Научно-производственное Объединение им. С.А Лавочкина. Так что слова Снитковского "лавочкинское КБ было ликвидировано", мягко говоря, неточны.

В действительности, после смерти Семена Алексеевича главным конструктором был назначен один из двух первых его заместителей Михаил Михайлович Пашинин, который в то время считался руководителем работ по зенитной системе "Даль". Этим последним обстоятельством официально и объяснялось назначение главным конструктором именно Пашинина, а не другого первого заместителя - Наума Семеновича Чернякова - талантливого и опытного конструктора и организатора, руководителя работ по крылатой межконтинентальной ракете "Буря" и по высотному самолету-перехватчику Ла-250 (система К-15). Он действительно мог стать настоящим руководителем ОКБ, а не упомянутый Снитковским "талантливый" Закс, занимавшийся, в основном, хозяйственными вопросами, связанными с летными испытаниями на полигонах. Н.С.Черняков обиделся и перешел к В.Н.Челомею, а вслед за ним ушли многие ведущие специалисты. Однако примерно через год Черняков вынужден был уйти от Челомея. Он стал первым заместителем главного конструктора истребителей-перехватчиков Сухого. Там он проработал до конца своей жизни (Н.С.Черняков скончался несколько лет тому назад).

Назначение Пашинина существенно ослабило позиции фирмы, и через два года, в 1962 году она стала филиалом фирмы Челомея, который тогда был фаворитом Хрущева, в значительной мере благодаря своим родственным связям с ним. (Не случайно Сергей Хрущев работал у Челомея). В это время очень многие специалисты, перешедшие с Черняковым к Челомею, вернулись в Химки. На другой день после "октябрьской революции" 1964 года, когда был снят Н.С.Хрущев, все "наместники" Челомея исчезли из фирмы Лавочкина. Вскоре главным конструктором был назначен Георгий Николаевич Бабакин (1914-1972), возродивший славу Лавочкинского ОКБ, но уже в ином качестве. Это была слава фирмы, создавшей серию советских космических автоматов, исследовавших Луну, Венеру, другие галактики, магнитосферу Земли (первый спутник Луны, первая мягкая посадка на Луну и панорама Луны, луноход, доставка грунта с Луны, посадки на Венеру, встреча с кометой Галлея, космические телескопы "Астрон" и "Гранат", спутники "Реликт", "Прогноз" и т.д.). Но это отдельная тема. Скажу только, что успехи в новой, космической отрасли определялись высоким уровнем специалистов и высокой культурой производства, накопленными в "лавочкинские" времена.

Возвращаясь к публикации Снитковского, не могу не отметить и ряд других его неточностей.

Никакого самолета-матки, выводившего ракету "Буря" на маршевую траекторию, не существовало. Эта ракета стартовала вертикально с помощью двух ускорителей с жидкостными реактивными двигателями (схема выведения американского "Шаттла" очень напоминает схему выведения "Бури"). Но ни о каком самолете не было и речи: заправленные ракета и ускорители вместе на старте весили около 100 тонн. Но несмотря на это пуск мог производиться с колес, с железнодорожной грузовой платформы, т.е. место запуска противник заранее знать не мог.

Точно так же, "Буря" никогда не летала под брюхом Ту-95. Здесь, вероятно, "Бурю" спутали с туполевским "Бураном".

Что касается системы "Даль", то она не пошла в серию не из-за "калмыковского" министерства, а из-за того, что тогда еще не было устойчиво работавших ЭВМ. Управлявшая наведением ракеты "Даль" УМН (управляющая машина наведения) не могла проработать без сбоев больше 2-3 минут. Когда было организовано наведение вручную по сигналам "калмыковского" локатора, то ракета стала успешно сбивать не то что ИЛ-28, а МИГ, отражающая поверхность которого на встречных курсах была всего 0,5 м2. Но разработкой ПРО ОКБ Лавочкина, вопреки Снитковскому, никогда не занималось.

Замечу также, что истребитель Лавочкина "Ла-5" был не "одним из лучших советских истребителей в годы войны", как сказано в заметке Снитковского, а лучшим из них. Недаром этих истребителей изготовили во время войны больше, чем каких-либо других. По числу изготовленных самолетов "Ла-5" уступал только штурмовику ИЛ-2.

Точно так же, зенитные ракеты Лавочкина никогда не сбивали Пауэрса, что бы там ни писал Кисунько на эту тему. Этих ракет просто не было под Свердловском, где был сбит самолет Пауэрса. Его сбила ракета главного конструктора Грушина, когда-то до войны работавшего вместе с Лавочкиным (самолет ЛАГГ, т.е. Лавочкин, Грушин, Гудков).

И, наконец, два слова по поводу заявления С.Хрущева о том, что "ракет "воздух - воздух" в Советском Союзе тогда еще не было". Система К-15 была построена и испытана еще при жизни Лавочкина. Перехватчик Ла-250, оборудованный локатором главного конструктора Тихомирова и автоматической системой самонаведения и выхода из атаки главного конструктора Ленардина (в работу которой пилот мог при желании вмешаться), нес под крыльями две самонаводящиеся ракеты класса "воздух-воздух", снабженные головками самонаведения. Ракеты были разработаны и испытаны в двух вариантах: с радиолокационными и с тепловыми головками. Самолет имел скорость, превосходящую скорость звука в 1,2 раза, маршевый потолок составлял 15 км, динамический - 20 км. Заправленный самолет с ракетами на земле весил 30 тонн. Это был первый в Советском Союзе самолет с треугольным крылом и с "велосипедным" шасси.

Надеюсь, что небольшие дополнения, которые я сделал к истории созданной Лавочкиным фирмы, помогут восстановить портрет этого замечательного конструктора.

Борис Гиршович (Хьюстон)


НАТАН РАХЛИН В ПОСЛЕВОЕННОМ КИЕВЕ

Статья Виталия Орлова "Концерт для Натана Рахлина" (Вестник #14, 4 июля 2000 г.) вызвала в памяти рой приятных воспоминаний...

...Я только что вернулась из Оренбуржья из эвакуации, а мой будущий муж - из армии, с орденами и медалями. Он застал свой дом в руинах. А его мать и сестренка погибли в Бабьем Яру...

Это было трудное послевоенное время, когда не хватало еды, одежды. Но молодые годы брали свое, и мы каждую субботу после работы (а тогда был один выходной день) бегали в Мариинский сад, где на открытой эстрадной площадке над склонами Днепра выступал Натан Рахлин со своим знаменитым оркестром. Для В.Орлова скажу: происходило это не на Владимирской горке, а в районе Печерска, в Липках, где мы тогда жили. Это был Мариинский парк - тогда он назывался Первомайским.

Кстати, в этом оркестре играла скрипачка Лида Венгерова, подруга двоюродной сестры моего мужа, а также наш хороший знакомый Дынов, сын которого впоследствии стал солистом Одесской оперетты. И еще - родная сестра знаменитой артистки Милицы Корьюс, сыгравшей Карлу Доннер в известном фильме "Большой вальс".

До сих пор я не могу забыть (а слушали мы позже эти произведения в разных исполнениях) Венгерский танец Брамса, Вторую рапсодию Листа, Итальянское и Испанское каприччио в исполнении оркестра под управлением Н. Рахлина.

Кстати, дочь Натана Григорьевича была самым интересным гидом по Киеву, и на ее экскурсии надо было записываться заранее.

Хочу надеяться, что мои воспоминания напомнят киевлянам об их молодости и замечательном дирижере Натане Рахлине.

С уважением,
Ф. и И. Герчиковы (Колумбия, Мэриленд)


Содержание номера Архив Главная страница