Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #17(250), 15 августа 2000

Барри ВЕРШОВ (Балтимор)

СТИХИ

Барри Вершов - бывший москвич, выпускник Института имени Гнесиныx, солист, педагог, создатель уникальной методики, позволяющей значительно облегчить и сократить процесс обучения игре на инструментах. Автор нескольких поэтических сборников. Его стихи и публицистика имели широкое распространение в советском "самиздате". С 1994 г. живет в Балтиморе.


"ЗАБЫТЫЕ СТРАНИЦЫ"

Рисовать Поэзию просто: 
когда всё нестерпимо пусто - 
в сотворённый памятью остров, 
в жёлтый дым полунощной люстры 
опусти ладони, - и пёстрые 
огоньки, растекаясь, оплавятся, 
и кристаллами зыбкими, острыми, 
на бумаге застынут доверчиво... 


                * * *

Не плачь о том, что не сбылось, 
не сожалей о невозвратном: 
оно уже отозвалось 
и отзовется многократно. 

Ведь память - вещая струна, 
и если сам ты ей созвучен - 
всё будет выпито до дна: 
предначертание и случай, 
и нежность, и полёт во сне, 
и неизведанные дали... 

всё отзовётся по весне - 
всё, чем мы жили и дышали. 

И, укрощая стук сердец, 
примерим древнюю обнову: 
своё начало и конец, 
свою свободу и оковы, 
и нежность, и полёт во сне, 
и неизведанные дали... 

всё отзовётся по весне - 
всё, чем мы жили и дышали. 


                * * *

На перевале? На перевале. 
Перекроили? Перелицевали. 
Что-то осталось? Что-то - осталось 
самую малость. Самую малость. 

Проводы. Встречи. Запах жасмина. 
Холод рассветный. Подрамник подъезда. 
Мелочь в кармане. Щи со свининой 
ныне и присно и повсеместно. 

Лайковый жгутик жемчужного цвета, 
бывший когда-то твоею перчаткой. 
Как ты сказала: "Дурная примета 
слушать рождественские колядки: 
наворожат - и останешься с носом. 
Всё обязательно будет иначе..." 

Смыло побелку сквозным купоросом 
с нашей недолгой потемкинской дачи. 

Просто и буднично - тропки совпали 
и разошлись, уводя на безлюдье. 
Или мы этого не понимали: 
знали что - есть? Верили - будем? 

Сам себе сторож запретного древа, 
напропалую влекомый по кущам 
косноязычием перепева 
и оттого еще громче орущий, - 
жизнь открывал, как консервную банку,
и содержимое жрал из ладоней 
то ли наставницы, то ли служанки, 
или язычницы, или Мадонны... 

Что по плечу погребальному плачу - 
перечень зол, парабеллум приличий? 
Знаю: всё было иначе. Иначе. 
Может, поэтому небезразличен. 

Именно так, как тогда загадали. 
Нежно и радужно. Истово. Сиро. 
Подлинно. Стёрто до сувенира. 
Неразличимо на перевале. 
                                        

СКАЗОЧКА 

Целовались-миловались мои сны, 
хороводились, кружились на лесных 
на тропинах, на болотах, на полях, 
на сиреневых мерцающих углях. 

Догорали-умирали мои сны 
на тускнеющих прогалинах лесных, 
на заснеженных, завьюженных полях, 
на остывших запорошенных углях. 
 
 
РОМАНС 

Ax, скажите: зачем мне мерещатся снова и снова 
поезда на Варшавском и тень обнаженной руки, 
и ночные огни - ожидание вечно иного 
и томительный зов неотступной и сладкой тоски. 

И в бокалы вино наливалось, мерцая багрово, 
и пилось, опьяняя, и в дальние дали звало. 
И молчанье твое - наважденье до боли родного 
и чего-то ещё, что, казалось, навеки ушло. 

И в свободе иной, под защитой случайного крова, 
узнавали себя в очарованной этой дали, 
где звучало одно, лишь одно несказанное Слово, 
что пребудет вовеки безумной надеждой Земли. 


                 * * *

Я поднимаю  свой бокал за нашу встречу, 
за переполненный вокзал 
и поздний вечер,
за губ печальных немоту 
и нежность взгляда 
вослед багряному листу,
который падал
и на булыжной мостовой
чеканным эхом -
моих шагов сторожевой -
означил веху.

Я поднимаю свой бокал за нашу робость, 
за то, что каждый соскользал
в нее, как в пропасть, 
за добровольный наш острог
противоречий,
за зов неведомых дорог,
который вечен.

Я поднимаю свой бокал за нашу память,
за миг,
что тоже вечен стал
и - не исправить, 
за боль раздавленных сердец
в просторном мире,
за недоступный образец 
чужой квартиры.

Я поднимаю свой бокал за наши души,
за голос,что для нас 
звучал
всё глуше, глуше.......
....................
.............
....... 


            * * *
       
Есть времена, когда всё понимаешь, 
но ничего не в силах изменить, 
и более того: чем больше знаешь, 
тем нестерпимей хочется забыть...  

В развале звонного веселья, 
когда всё рвется из постром 
крутым вращеньем карусели, 
вхруст перекормленным костром, 

когда упругость очертаний 
влечёт томительную дрожь, 
а бесконечность сочетаний 
тасует истину и ложь, 

когда в случайном повороте 
чужой и скорбной красоты 
есть соответствие той ноте, 
пронзительной от высоты, 
и колокол чужого слова, 
когда натягивает нить, - 
не ты ли 
возразишь лилово: 
Прощайте. Некого винить. 


                 * * *

- ..?
- Кому-кому? - Горацио. 
Ему! 
Неважно, что его зовут иначе. 

Беспризорные эмоции, 
до которых не охоч, - 
что поделаешь, Горацио, - 
узурпировали ночь. 

Струйкой тоненькой, холодною 
норовят за воротник - 
представление бесплатное 
за последний золотник. 

Вот и зрители-свидетели, 
вроде Спаса-на-крови 
и, естественно, Спасатели, 
(ну, а как же без любви!) 
обозначенные титрами 
перед знаком "Всё - моё"...*

После знака всё кончается. 
Начинается враньё.
 
__________
* © - All rights reserved. 


               * * *
                
                    "...так листья-Души
                             кружат, кружат..."
                                       Б.Кушнер

Падают, падают, падают, падают листья,
шепчутся, шепчутся, шепчутся под башмаком, 
тихо шуршат по остывшим излучинам жизни 
и шелестят, шелестят ни о ком, ни о чем. 

Кануло в дымную небыль короткое лето, 
в сонные дали влипают, клубясь, облака. 
Здесь не бывает закатов и нету рассветов -
тусклая хмарь от рождения и на века. 

Неотвратимо и тяжко сгущаются хляби: 
Дьявол, Господь ли - никто здесь не в силах  помочь. 
Лишь временами прожектор привычно дырявит
мглистую зыбь - то ли день, то ли, может быть, ночь.  

И под лучом бесконечно холодного света 
вдруг цепенеет промозглая, вязкая стынь, 
но и тогда - жди не жди - не узнаешь ответа: 
сможешь - живи, ну, а если не выдержишь - сгинь.

И опадают пожухлой листвой у обочин, 
выбиты напрочь небрежным кивком кистеня 
не угадавшие ночь посреди вечной ночи, 
не угадавшие дня среди вечного дня. 

Падают, падают, падают, падают листья, 
шепчутся, шепчутся, шепчутся под башмаком, 
тихо шуршат по остывшим излучинам жизни 
и шелестят, шелестят ни о ком, ни о чём...


РУССКАЯ СКАЗКА

Забытая создателем дыра, 
где полыхали дальние зарницы
и щёлкала неведомая птица
с полуночи до самого утра.

И в выворотном мареве костра
всё было так, как может только сниться,
и тени перёчеркивали лица,
и не было ни Завтра, ни Вчера.

Сон наяву был сладок и глубок -  
обволокло безмолвием, покоем   
на этом перекрёстке трех дорог.

И небо было нашим аналоем.   
На всей земле нас оставалось двое.      
Был предначертан путь и ведом срок.



                           В  СИНЕМ  СВЕТЕ...

синий вечер
синий лед 
синяя пустыня

синий облачный налет 
присно и отныне

плачут синие глаза
синими слезами
заморожены леса 
синими глазами

надо мной сомкнулась мгла
перецветьем синим
загустевшая
текла
запахом лосиным
заболоченной тоской
неизбывным горем
заколоченной доской
дальним синим морем

             
            * * *

     " ...там светятся огни желаний..."

Иное всё. 
Иное всё, мой друг. 
Иными стали ласки недотроги, 
и вывезли заезженные дроги 
в слепую даль 
за поворотный круг. 

Его и не заметишь сгоряча, 
и потом изойдёшь до самых пяток 
за этот миг, 
что непомерно краток, 
как заповедь. 
Как поворот ключа. 

Когда - движенье, воздух и объём... 
Кто вам сказал, 
что это канет в Лету?!- 
И будет всё!
И будет много света!.. 

Всё кончено. 
И каждый - о своём. 

...неисчислимы 
фонари в ночи, 
скользящие 
сквозь омут поколений 
в промоины
минутных просветлений, 
обламывая 
мыльные лучи. 


                * * *
                
всё узнаваемо меж зеркалами

крик захлебнувшийся в эпиталаме 
скрежет копыт под напором рессоры
раскрепощение точки опоры 
неукротимая скоропись юза 
даже дыхание стало обузой
это  секунда  или  эпоха 
что за вопрос  хорошо или плохо
так не бывает  я хочу к маме

всё узнаваемо меж зеркалами


                   * * *

...не надо обольщаться: суть усилий 
означена предметом вожделений?..

хромые капли метронома
стекают в гулкую остуду 
и тонут в звуках безымянных  

не буду-буду-буду-буду

да 
   нет 
да 
   нет  
да нет  
да нет же
   необозрима 
   неразрывна 
от даргомыжского до кейджа

не так 
   вот так 
за так 
   за гривну

невнятным оборотнем эха
забытым вкладышем на пульте
овеществлением успеха
в проекции искомой культи

без надобности 
понаслышке 
сугубо лично и повзводно

в колоде
   пухлые картишки
с просечкой
   или как угодно

не будет-будет-будет-будет

оглушены 
подслеповаты

о чем вы это дядя шутит
не виноваты-аты 

ваты


         * * *

Под лампой лукавого свойства: 
то вспыхнет, то вдруг вполнакала, -  
читаю в свое удовольствие 
жизнеописанье Шагала... 

сам с витебска
но жил в париже 

да
биография крутая 

но споспешествовал престижу 
хотя евреи не летают 

как не летают 
вон простёрся 
и свесил пейсы над аптекой 

ну что вы 
это холст протёрся 
не верите спросите в ЖЭКе 

да как же 
он летит по свету 
задрипанный 
полубезумный 

так мы его из пистолета 
да нет с глушителем 
бесшумно 
и влет  

но может он 
последний 
и охраняем красной книгой 

тем паче 
тем оно эффектней 
к тому же все спроворим мигом 

однако ж ему будет больно 

пустяк 
он даже не заметит 
зато проводим хлебом-солью 
и скажем не было на свете 

и все-таки 
ведь он не знает 
ещё не знает он про гетто 
и крематорий  

он летает 
так пусть ответствует за это 

попал 
ещё раз 
или мимо 

всё эта лампа вполнакала 

он вечен 
этот жид гонимый 

а я читаю
про шагала 

Содержание номера Архив Главная страница