Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #16(249), 1 августа 2000

Мария КАМЕНКОВИЧ (Регенсбург, Германия)

ТЕРЕЗИН: "ФЮРЕР ДАРИТ ЕВРЕЯМ ГОРОД"

Об этой странице истории Второй мировой войны впервые заговорили только в начале 90-х годов. Почему - сказать трудно, ибо события, о которых речь, так важны, так необычны, что, казалось бы, должны привлекать к себе внимание не в последнюю, а в первую очередь. Но если бы не отдельные энтузиасты-одиночки, много лет пробивавшиеся на поверхность со своими исследованиями, все просто ушло бы в песок...

Когда гитлеровцы оккупировали Чехословакию, неподалеку от Праги, в маленьком городке Терезин, создан был единственный в своем роде еврейский концентрационный лагерь. Сюда свезли около 60 тыс. человек со всей Европы, среди которых было множество людей выдающихся, - художников, поэтов, музыкантов. Лагерь был разрекламирован как особенно комфортабельный. Состоятельным евреям предлагалось даже покупать себе место в Терезине, хотя на деле положение жителей терезинского гетто было таким же тяжелым, как и в других лагерях: чудовищные бытовые условия, рабский труд. За время существования лагеря здесь умерло 150 тысяч человек, 88 тысяч были переправлены в другие лагеря; из них выжило 3500. Из нескольких тысяч терезинских детей не спасся практически никто.

Необычным было лишь полное равнодушие комендатуры к тому, что происходило в лагере, - только бы не нарушались установленные правила. Нарушитель мог считать себя покойником, а в остальном царила относительная свобода. И, поскольку количество талантливых людей на квадратный метр здесь безусловно превысило критическую массу, в Терезине образовался крупнейший центр европейской культуры. Что-то подобное могло бы, наверное, произойти на Соловках в 20-е годы - там тоже собран был цвет культурной и интеллектуальной элиты России, выходил журнал...

Но в Терезине условия были все же несколько иными. Учителя учили детей по лучшим методикам, врачи оперировали, музыканты исполняли произведения запрещенных на воле композиторов, устраивали концерты и ставили оперы, действовала маленькая синагога - и ограничений всему этому не ставилось. Композитор Ханс Красс из Праги, автор, в числе прочего, гротескной оперы по "Дядюшкиному сну" Достоевского, встретился в Терезине со многими юными исполнителями своей детской оперы "Брундибар" и смог несколько раз ее поставить, хотя исполнители - вот страшная подробность - каждый раз менялись. Одних увозили в лагеря смерти; других привозили "с воли". Но, несмотря на все это, в Терезине творились чудеса: исполнялись оратории Гайдна, "Реквием" Верди, ставились оперы Моцарта, Сметаны, давались многочисленные концерты - Брамс, Шопен - иногда по несколько в день! Процветала музыкальная критика...

Осенью 1944 года, когда немцы уже явно терпели поражение, кому-то пришла в голову мысль использовать Терезин в пропагандистских целях, чтобы обелить лагерь в глазах мировой общественности. В Терезине наскоро возвели потемкинские деревни в виде фасадов кафе и специального музыкального павильона (прежде музыканты репетировали и давали концерты где придется), а немецкий режиссер Курт Герон снял о Терезине фильм под названием "Фюрер дарит евреям город". Допущенная в Терезин комиссия международного "Красного Креста" осталась довольна. Сохранились терезинские рисунки, жестко и с черным юмором высмеивающие это событие.

Композитор Виктор Ульман

Среди трагических судеб Терезина особенно выделяются судьбы молодого гениального пианиста и композитора Гидеона Кляйна и его старшего друга, композитора Виктора Ульмана. Многое из написанного ими и их коллегами удалось сохранить, хотя сами они вместе с большинством других обитателей лагеря весной 1945 года, незадолго до освобождения его советскими войсками, были вывезены в Освенцим и уничтожены.

Самое значительное из созданных в Терезине произведений - опера Ульмана "Император Атлантиды". Содержание оперы таково: Смерть забастовала и отказалась забирать людей с Земли. Вскоре люди осознали, какое это бедствие. Император Атлантиды просит Смерть вернуться, но та ставит условие: он должен умереть первым. И император приносит себя в жертву. "Не даль, куда иду, достойна слез, а эта близь, что скрыта вечной тенью", - говорит он. Эти строки даны в переводе Евгения Кержнера, музыканта, посвятившего много сил и времени сбору и обработке материалов о Терезине.

Странно, что сокровища Терезина заинтересовали специалистов так поздно. Творения Кляйна, Ульмана, Пауля Хааса выплыли из забвения, их стали публиковать, исполнять. Появились материалы по истории Терезина... Но почему только теперь?

Может быть, у людей просто недостало сил сразу на все, и ужасы последней войны выстроились в длинную очередь, чтобы человеческое сознание не взорвалось, узнав сразу все, в полном объеме. Что это - инстинкт самозащиты? Или кто-то щадил себя и других, назначив границу, за которой ужасы, к общему облегчению, должны бы уже закончиться? Но, к счастью, о Терезине все-таки заговорили, а ведь могли и не заговорить!

От этой истории могло не остаться ни малейшего следа, и наше представление о мире, где мы живем, навсегда осталось бы увечным. С другой стороны, оно и так всегда остается неполным, искаженным. Сколько важнейшего кануло в безвестность! О скольких великих героях и гениях мы никогда ничего не узнаем!

Любой, самый честный учебник истории - только неверная канва того, что происходило в реальности. Он в любом случае состоит из фактов, отобранных по тому или иному произволу, пусть даже снискавшему универсальное одобрение. Освободиться от диктата этого произвола трудно. Но это необходимо для того, чтобы стать свободным. И чем больше забытого выходит на поверхность, тем свободнее мы становимся.

Каждый волен сделать из этого свои выводы.


Содержание номера Архив Главная страница