Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #15(248), 18 июля 2000

Капитолина КОЖЕВНИКОВА (Балтимор)

БРИЛЬЯНТЫ НЕ ДЛЯ ДИКТАТУРЫ ПРОЛЕТАРИАТА

Знакомый человек привез из Москвы пару журналов, которые в бытность мою еще не издавались или были экзотической редкостью. "Профиль" обозначен на обложке как популярный деловой журнал. Не какая-то сомнительная развлекуха. Вот статья о дележе крупнейших алюминиевых заводов России. Заявление Михаила Касьянова об изменении в ориентации экспорта - не сырье надлежит продавать за границу, а наукоемкую и машиностроительную продукцию.

Солидный журнал, серьезная тематика.

И натыкаюсь я на большой красочный раздел "Shopping". Тут не просто какая-то заурядная реклама, а специально написанные дамами, видать, большими знатоками своего дела, целые статьи-трактаты о том, какие духи и к каким дням дарить женам и любовницам, какие аксессуары модны в нынешнем сезоне, какие колготки выглядят более сексуально...

Что ж, времена меняются, а в России - просто стремительно, меняются запросы, вкусы, возможности. Именно о возможностях покупателей и кричит реклама, на которых она рассчитана.

Вот, к примеру, дамские часики, которые рекомендует приобретать журнал "Профиль". Имейте в виду, что молодым женщинам, "любящим перемены", подойдут часы Tissot T-collection стоимостью от 100 до 500 долларов. А "загадочным дамам в стиле Марлен Дитрих, для экстравагантных бизнес-леди" лучше приобретать часы Tissot collection T-3 стоимостью от 500 до 1000 долларов. Покупайте, милые дамы, не пожалеете, часы инкрустированы бриллиантами, золотые, кварцевые, с каучуковым ремешком, с запахом ванили...

Пойдем дальше. Часы стоимостью от 1000 до 5000 долларов предлагаются для "элегантных женщин строгих правил и консервативного вкуса". Ну, а уж свыше 5000 - "дамам с высоким социальным положением", которые, к тому же, являются приверженцами строгого классического стиля, а также тем, кто "предпочитает откровенную роскошь, и стильным агрессивным особам, обладающим чувством юмора..."

Действительно, носить на руке 5000 долларов без чувства юмора не годится, даже если сия особа по-настоящему агрессивна...

А, может, порадоваться за тех, кто имеет возможность побаловать себя приятными "безделушками"? Оно и ладно, и носите себе на здоровье - если бы не происходило это на фоне вконец обнищавшей страны. Если бы в это же время не сидели учителя без зарплаты и не жили бы впроголодь, если бы пенсионеры не экономили каждый грош, если бы не скитались по России сотни тысяч беженцев из разных регионов бывшего СССР, бездомных, выброшенных из нормальной жизни людей.

Борис Немцов в статье "Пойдешь в град Китеж, придешь в город Глупов" ("НРС" от 26 мая, 2000 г.) сообщает о том, что более 50 миллионов человек -это треть населения России - живут на один доллар в день. Не знаю, кто вел эти подсчеты и точны ли они, но они, полагаю, наверняка очень приближены к истине. Достаточно посмотреть по российскому телевидению на старушек, бредущих по городским улицам с авоськами в руках, почитать об учителях из глубинки, которые вынуждены сами печь хлеб, потому что это дешевле, чем покупать его в магазинах.

Получив самостоятельность, обнищала некогда одна из самых благополучных республик Советского Союза Молдавия. Мне пишут из Кишинева: племянница не может платить за учебу своего сына, и он вынужден уйти с 4-го курса медицинского института.

Миллионы россиян выживают благодаря тем шести соткам садового участка, за которые когда-то бились мы, журналисты. На летних дачах не разрешали класть печи - иначе народ вздумает там жить и в зимние месяцы! Запрещали строить мансарды - незаконное увеличение жилплощади! Гараж? Какой гараж? Ломать и немедленно! Дом из кирпича? Ни в коем случае. И даже не из бревен. Только из досок, из разного хлама.

Наверное, все хорошо помнят те жалкие строения, недаром поселки садоводов называли "шанхаем".

И вот уже в начале 90-х годов всем на диво выросли в одночасье, как грибы, в пригородах Москвы шикарные виллы из темного кирпича, в три-четыре этажа. С бассейнами, охраной. Мгновенно изменился подмосковный пейзаж...

Я в это время еще ездила от своей "Литгазеты" по сельским командировкам, описывала нелегкую судьбу российского крестьянина. Он решал тогда тяжкий для себя вопрос: что делать? Податься в фермеры или остаться в опостылевшем колхозе, к которому уже привыкли и притерпелись? В фермеры шли, кто посильней да посмелей. Много ли таких было? На волне первой эйфории фермерство росло, и мы спешили петь ему осанну, видя в этом движении ростки будущего процветания деревни.

Увы, позже более половины фермеров разорилось, не выдержав инфляционных скачков, дороговизны техники, строительных материалов и пр. Не окрепли и колхозы, а, наоборот, сползли вниз. Их основательно подточило одно только развенчание самой идеи коллективного хозяйствования на земле.

И крестьянин остановился на перепутьи, не зная, что предпринять, куда двинуться. Да и преобладало в деревне женское население. Только они, эти великие труженицы, могли выдержать все тяготы сельского бытия. Мужики спились или разбежались по стройкам.

Нужна была хорошо продуманная земельная реформа. Уж Ельцин грозился-грозился ее провести, да с тем и ушел на покой. Так до сих пор и нет реформы. Безвременье, отсутствие цели вконец расшатали сельское хозяйство.

В деревне Гореловка Пензенской области провела я вечер в обществе пожилых женщин. Сколько слез, сколько горя, накопившегося за долгие годы беспросветной жизни, обрушилось на меня в тот тихий августовский вечер, напоенный запахом спелых яблок.

Гореловку я назвала про себя деревней Брошенных Матерей. Жили тут старые, больные, измученные непосильным трудом женщины. Те самые, что "коня на скаку" и в "горящую избу". Были здесь и те, кто никогда не выходил замуж, - их женихи не вернулись с войны. Но основное население Гореловки - это матери, чьи дети разъехались по городам и весям необъятной родины да и позабыли о состарившихся матерях. У одной сын служил в районной милиции, в 20 километрах от родного дома. Являлся он к маменьке раз в полгода, а иной раз и реже. Те, кто уехал далеко-далече, и вовсе позабыли своих матерей.

Помните "Калину красную" Василия Шукшина? Помните, как приходил Егор Прокудин к матери, которую не видел много лет? Так много, что старушка и не узнала родного сыночка. Как рыдал он, бедолага, упав на пригорок... А мать все глядела и глядела в окошко, за которым скрылся странный пришелец, постыдившийся признаться, что он и есть ее блудный сын...

Навсегда я запомнила услышанный в тот вечер рассказ доярки Паши Рябикиной.

- Семнадцать мне было, когда война началась. Всех парней на фронт забрали. И мой жених Федя ушел. Только два письма успел мне прислать. А потом мать похоронку на него получила. Погиб под Вязьмой, когда наши отступали в сорок первом. Плачь не плачь, уж не возвернуть парня. Работа колхозная вся обрушилась на бабьи плечи. Одни в плуги, вместо лошадей, впрягались, поля вспахивали. Вы думаете, зря что ли это придумали?

- Какой там зря! - вскрикнула высокая худая старуха. - Вота я пахарем как раз и была. На себе и пахали, и скородили, и сеяли...

- Ну, а я на ферме всю свою жисть, - продолжала Паша, пряча выбившиеся седые пряди под косынку. - Сколько ведер воды я перетаскала, не сказать вам. Это теперь какая ни есть механизация, а тогда все вручную, все на себе: и воду, и корма. Во, ты глянь на мои руки.

И Паша протянула их. Они были похожи на руки моей бабушки, моей матери, на руки любой старой русской крестьянки, темные, все в трещинах, изуродованные ревматизмом.

- Зимы-то у нас суровые, морозы сильные, метели злые. Воду доставали из колодца по 20-30 ведер, чтоб всю группу своих коров напоить да корму приготовить. Так не поверите, вечером приду домой, а мой брезентовый плащ прямо рогом стоит. Рогом! - еще раз повторила Паша это слово с ударением на последнем слоге. - Как потом жила? А так, милая, и жила бобылкой. Замуж не выходила, дитя не рожала. Судьба моя горькая, ох, и горькая!

А потом все сидели, притихшие от нахлынувших невеселых воспоминаний. И слышно было, как падают время от времени спелые яблоки за окном. И доносился в дом их аромат - тонкий, печальный...

Когда я уходила, хозяйка, истаявшая старушка с меловым лицом, как мне сказали, неизлечимо больная, положила в мою сумку несколько яблок. И у меня не хватило духу отвергнуть ее дары.

- Бери, бери, милая, все равно сгниют они, собирать некому. Сынок мой не едет, хоть я ему три письма отписала. Хоть бы проститься приехал, да уж как Господь положит...

Разве изменилось что-либо сейчас у тех гореловских женщин? Думаю, нет. Только одни уже ушли из жизни, а другие "поспели" и так же горюют в разлуке с детьми, разъехавшихся по разным краям. А может, кто-то из их сыновей стал новым русским и покупает жене ко дню рождения брильянты...

Никогда на моей памяти не было столь резких контрастов, такого расслоения в жизни россиян. Еще совсем недавно все мы, более или менее, были уравнены в своих экономических возможностях. Ну, за исключением сравнительно небольшой кучки пробившихся к власти людей. Да и то, полагаю, золото Галины Брежневой, о котором так много говорили когда-то, выглядит жалкой кучкой побрякушек по сравнению с тем, что носят нынче дамы российского бомонда, жены и подруги новоявленных капиталистов.

Но ведь в условиях свободного рынка так оно и должно быть: одни преуспевают и находят, другие теряют. Только об этом ли думали и мечтали мы, журналисты-"перестройщики"? Думали ли мы, что грядет на смену застойной социалистической экономике в российском варианте? Какие силы возьмут верх и будут диктовать условия премьерам и президентам?

Мы опьянели от неожиданной свободы слова, когда не надо было выдумывать эзоповых вывертов, чтобы сказать хоть частицу правды. О, это романтическое начало девяностых годов ушедшего века! Сколько надежд, сколько упований! Вот он уходит, надоевший, прогнивший строй, вот грядет нечто новое, светлое, прекрасное...

Первое отрезвление наступило после событий в Беловежской пуще. В одночасье рухнуло огромное государство, создававшееся в течение столетий. Никогда не забыть того чувства внезапного одиночества, которое вдруг охватило всех нас и каждого в отдельности. Остались родственники в Молдавии, в Узбекистане, друзья - в Латвии, Литве. Остались уже за кордоном! Места и земли, по которым ты бродила, которые любила, о которых столько писала, уже отрезаны от тебя навсегда. Это надо было пережить, к этому надо было привыкнуть.

Но, как говорится, не мы первые. Достаточно вспомнить, с каким трудом отрывали от себя англичане сказочную Индию, полный неразгаданных тайн Египет. Для нас, советских экстремистов, они были обыкновенными империалистами, угнетателями, колонизаторами. А они были еще и людьми со своими привязанностями. А потом, ведь государство - это одно, а человек, в нем живущий, - другое. Разве все мы разделяли политику советского государства? Но прибалтам, например, на это было наплевать. Мы все, без разбору носили на себе клеймо оккупанта. Хотя эти самые "оккупанты" у себя дома жили куда хуже "порабощенных народов".

В бытность правления Горбачева, потом Ельцина мы ждали лучшей жизни для всей страны, для всего народа, а не для отдельных счастливчиков. Но она все ухудшалась и ухудшалась. Сначала это объясняли гайдаровской шоковой терапией, ведением скороспелых, непродуманных реформ. Однако экономический кризис затянулся уже более чем на десятилетие. И конца ему пока не видно. При этом для одних отдых на Лазурном берегу стал делом обыденным, другим же не хватает на нормальное пропитание. Если бы не те же шесть соток земли, не знаю, как бы мои соотечественники переносили тяготы жизни, что на них обрушились.

И совсем не удивительно, что появилась ностальгия по прошлым временам, когда жили скромно, но и достаточно безбедно. Ребятишки ходили в бесплатный детсад, ездили в пионерские лагеря, а взрослые получали профсоюзные путевки и катили себе в Сочи, Ялту, Юрмалу.

На этой волне коммунисты, которые давно должны были сдать свои позиции, до сих пор на коне. В Госдуме их подавляющее большинство, а Зюганов, над которым посмеивалась московская интеллигенция, ходит как кум королю, регулярно выступает по ТВ и излагает свои программы. Да и в бывших республиках СССР, ныне самостоятельных государствах, коммунисты чувствуют себя совсем неплохо. На Украине им чуть не проиграл во время выборов Кучма. Левые силы (впрочем, кажется, они нынче зовутся правыми!) крепки в Молдове. Про Лукашенко и говорить нечего. Поистине непотопляемая партия!

А все потому, что они умело манипулируют недовольством народа, который устал от постоянной борьбы за выживание.

И в условиях свободного рынка не все становятся банкирами и бизнесменами. Обществу нужны также учителя, врачи, автомеханики, пожарники, продавцы, официанты и заводские рабочие. Но в западных странах у них вполне обеспеченная жизнь. Государству, власть имущим выгодно, чтобы трудящийся люд не чувствовал дискомфорта, при котором людей подмывает бастовать и устраивать, не дай Бог, революции.

Россияне, конечно, народ крепкий. Десятилетия голодовок и неустройств в советские годы научили их стойко переносить все невзгоды. Отключили электроэнергию - посидим при свечах, не подвезли хлеба - перебьемся на картошке. Исчез в магазинах сахар и масло - ничего, с голоду не помрем. Ах, Россия, Россия, сколько же тебя ломали и строгали, пилили и корчевали! Разве может тебя понять американец, француз или датчанин?

В 1992 году на международной выставке сельскохозяйственной техники познакомилась я в голландском павильоне с милой молодой переводчицей Анной. Она угостила меня чашкой кофе и в разговоре призналась:

- Вчера я зашла в магазин. Там стояла огромная очередь, как мне сказали, за сахаром. Я удивилась, что люди стояли тактерпеливо. Я зашла через три часа, очередь не уменьшалась. Знаете, если бы такое было у нас, покупатели разнесли бы магазин.

- Как, тихие голландцы? - изумилась я.

- Да, именно тихие, как вы говорите, голландцы. Уверяю вас!

Конечно, для голландцев исчезновение каких-либо продуктов - полный нонсенс. Для россиян же - дело привычное. Сейчас продукты в стране есть, да не всем они по карману. "Мясо можем себе позволить только раз в неделю",- пишут мне родственники из Рязани.

Смотрю я на неказистого Путина, который, кажется, еще не совсем обвыкся в пышных апартаментах отреставрированного Кремля. Роскошь поистине имперская, другого слова не подберешь. Смотрю и думаю: ну, к чему это показное богатство в бедной стране? Да Белый дом в богатой Америке - просто спартанство какое-то по сравнению с византийской пышностью правительственной Москвы. Пока страна не встала на ноги, поумерьте свои аппетиты нуворишей! Не щеголяйте в часах за 5000 долларов, в брильянтах да изумрудах. Такое впечатление, что эти самые нувориши спешат побыстрее насладиться всеми радостями жизни - а вдруг это так же внезапно кончится, как и началось! Впрочем, чем черт не шутит. Последние события в России настораживают и пугают...

Когда-то советские журналисты-международники любили живописать ужасы жизни у проклятых империалистов. Был изобретен шаблонный термин, кочевавший из статьи в статью: Нью-Йорк -город контрастов, Америка - страна контрастов. Вместо Америки можно было поставить и Бельгию, и Западную Германию, и Францию. А теперь сама Россия стала, действительно, страной контрастов, да каких! И понадобилось на все про все чуть более десятка лет. Вот уж поистине по количеству и качеству этих самых контрастов Америку россияне догнали и перегнали.

И снова листаю я страницы московского журнала "Профиль":

"...Ювелирная фирма "Аскор" производит изделия из золота с бриллиантами и другими драгоценными камнями. Из многообразия коллекций фирмы можно выбрать изделия на любой вкус и по цене, и по дизайну - подарок теще или любимой жене, невесте и зятю на обручение и день рождения. Так, эксклюзивную брошь или кольцо можно купить за 1,5-3 тысячи долларов, гарнитуры - колье, серьги и кольцо - от 10 тысяч до 40 тысяч долларов..."

Читая про это, я, может, и некстати вовсе вспомнила натруженные, изуродованные ревматизмом руки доярки Паши Рябикиной из пензенской деревни. Хорошо, что туда не доходят такие журналы...

Конечно, русским крестьянам всегда было худо: и до революции и после, и до перестройки и после. Но приветствуя гибель тоталитаризма, мы мечтали совсем о другом. И представляли другое будущее для России. Вечные мечтатели, мы и на сей раз жестоко просчитались.

Известная московская журналистка сказала мне недавно по телефону: "У нас сейчас так страшно..."

Опять страшно в России.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница