Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #15(248), 18 июля 2000

Софья ХЕНТОВА (Санкт-Петербург)

ЕГО МУЗЫКА "СТРОИТЬ И ЖИТЬ ПОМОГАЕТ"

К 100-летию со дня рождения Исаака Дунаевского

Несмотря на славу, его нельзя было назвать счастливцем. И не только из-за личных неурядиц, неустроенностей. Талант, стремившийся украсить жизнь, воспеть ее радости, композитор, чья музыка стала всенародно популярной, вызывал сопротивление ограниченных умов, зависть малоспособных коллег, споры об истоках его творчества. Его обвиняли в подражаниях, а он дал образцы совершенно оригинальной русской лирики. С удивительным многообразием, органической цельностью он создал пленительный мелодизм, оригинально возродивший многие великие традиции.

Из классических предшественников ближе всего Дунаевскому Иоганн Штраус-сын. С годами эта близость росла: не случайно поздний период творчества Дунаевского прошел под знаком вальса: песни-вальсы, танцы-вальсы, хоровые мелодии-вальсы.

Еще одним родником был театр, мюзик-холл. "Там, - признавался Дунаевский, - я выработал конкретность музыкального языка, умение в музыке сценически мыслить, то есть реально осязать музыкальный образ".

Двадцатые годы стали порой расцвета джаза, народного, негритянского, откуда родилась опера "Порги и Бесс" Джорджа Гершвина, ставшая лирическим эпосом негритянского народа. Есть несомненная общность в творчестве Гершвина и Дунаевского, в их композиторском методе, музыкальной психологии, человеческом характере.

И главное: Дунаевского питали русская, еврейская, украинская песни - их приволье, ритмическое своеобразие. Эти мелодии, были "в крови" Дунаевского, выросшего на Украине, в еврейской семье, в городке Лохвицы, где евреи составляли половину населения.

В его воспитании сыграли роль талант деда-кантора, музыкальность матери, игравшей на клавикорде, дяди-гитариста, учителя-скрипача Иосифа Ахрона, приобщившего Исаака к основам сочинительства. Детские, юношеские его воспоминания - а он обращался к ним охотно, в разные периоды жизни - окрашены в теплые тона и воскрешают образы доверчивых, талантливых людей, помогавших Исааку. Отсюда - сердечность, доброта его музыки, независимо от ее музыкальных истоков.

Дунаевский был даровит многосторонне, окончил гимназию с золотой медалью, занимался в Харьковском университете, обладал блестящим ораторским талантом. Потому были у него до двадцатилетнего возраста колебания в выборе профессии.

Повороту к музыкальной работе помогли общественные события: гражданская война разорила родителей, побудила Исаака устроиться в театр известного режиссера Н.Синельникова, где Дунаевский должен был сочинять музыку, играть в оркестре, дирижировать. О его театральной музыке уже тогда писали, что "она слита со сценой, с пьесой, с жестом и интонацией актера". Его увлекло искусство мелодекламации, и он аккомпанировал популярному тогда чтецу Эммануилу Каминке, что тоже обострило музыкальное ощущение мелодики стиха, сказалось в песенном творчестве. Требования, ритм театра, его специфика выработали с молодости и утвердили своеобразный режим творческого труда. Собственно, с внешней стороны никакого режима у Дунаевского не было. Его жизнь производила впечатление беспорядочности, отсутствия самодисциплины. Театр жил авралами. Репетиции проводились после спектаклей, по ночам - и Дунаевский писал музыку чаще всего тут же в театре, за кулисами, на клочке бумаги, карандашом. Даже достигнув известности, Дунаевский жил в девятиметровой комнатке, где помещался рояль, ноты складывались на полу; отсюда Дунаевский мчался в театр, на киностудии. Можно сказать, что он непрерывно "пережигал" себя, не оставляя места спокойствию, отдыху. В такой интенсивности и сравнивали его со Штраусом-сыном, Гершвином. Вместе с тем, Дунаевский был человеком порядка, заключавшегося, прежде всего, в величайшей внутренней сосредоточенности на творчестве, в любых условиях, в даре управления своим вниманием, особой подвижности творческих процессов: в своеобразных моцартовских чертах. Музыка жила в нем всегда, всюду, и он сам, называя творчество наслаждением, писал: "Чем напряженнее творческая работа, тем радостнее становится моя жизнь". Это не значило, что Дунаевский всегда писал легко. При внешней легкости творческий процесс таил много изгибов, неожиданностей, капризов воли. "Песню о Каховке" сочинил за четверть часа, в "Песне о Родине" накопилось тридцать шесть вариантов, пока не выбрали лучший. Одной из самых плодотворных особенностей процесса творчества у Дунаевского было ощущение слушателя, способность воспринимать написанное как бы чувствами слушателя. Так ему удавалось избегать самолюбований, ошибочных самооценок, "ножниц" между тем, что нравилось ему самому, и тем, что принималось слушателями. В 1923 году Дунаевский переехал из Харькова в Москву, поселился вместе с Эммануилом Каминкой в общежитии и за шесть московских лет написал шесть оперетт, став в советской оперетте первопроходцем.

Успех определяло не следование канонам "венской" оперетты, а обращение к песенности, к бытовым жанрам, распространенным в народе, к народным инструментам (так, в оперетте "Женихи" обратило на себя внимание трио баянистов, долгие годы потом выступавшее на эстраде как трио имени Мейерхольда). Интонационной основой музыки стал русский городской романс, частушки, песенки клезмеров. Композитор ввел в оперетту тщательно разработанные ансамбли, хоры, элементы полифонического письма. В сущности, это была борьба с любительщиной, примитивизмом, стремление создавать легкую музыку современными средствами.

В 1929 году Дунаевского пригласили в Ленинград в мюзик-холл, где он встретился с Леонидом Утесовым и его джазом, и вместе они создали джазовые представления "Джаз на повороте" и "Музыкальный магазин".

Утесов рекомендовал Дунаевского кинорежиссеру Григорию Александрову как композитора для музыкальной комедии "Веселые ребята", в которой Утесов снимался в главной роли. Этот фильм положил начало циклу блестящих работ Дунаевского в кино. За "Веселыми ребятами" последовал "Цирк" - род лирической кинооперетты с музыкой поразительно разнообразной, где в одном фильме соединились "Песня о Родине", лирический "Лунный вальс", цирковой марш, водевильные куплеты, симфонические связки - неиссякаемой щедрости поток трепетных мелодий. За "Цирком" в хронологическом порядке возникают "Девушка спешит на свидание", "Дети капитана Гранта", "Попутный ветер", "Концерт Бетховена", "Богатая невеста". Был и фильм на еврейскую тематику - "Искатели счастья" - о новой жизни советских евреев. За четыре года - с 1934 по 1937 - были созданы четырнадцать музыкальных фильмов, и каждый из них являлся новым опытом. Дунаевский работал жадно, страстно, в упоении от киноработы, которая стала для него основной. Щедро пишет он для кино песни, сюиты песен, ставшие символами времени. Его фильмы явились своего рода гимном песне.

Истоки его песенного мелоса на редкость многообразны и содержат не только фольклорные элементы. Критиканы обвиняли Дунаевского в заимствованиях. Ограниченные умы не понимали: композитор не заимствовал, а его фантазия рождала близкое под влиянием аналогичных чувств, и возникало свое, с глубинными, многонациональными мелодическими корнями. Прекрасные, сердечные мелодии выражали жизнь того поколения, которое после Октябрьской революции верило в то, что наступит новая, светлая жизнь, работали ради этого и только позднее трагически веру теряли. А в тридцатые годы энтузиазм Дунаевского был выражением господствующего народного состояния, его песни, действительно, " строить и жить помогали", осуществляли общественную функцию. Такой серьезный накал "легкой" музыки способствовал ее популярности в разных странах. Сейчас никого не удивишь распространением наших песен не только в России. Но не забудем, что Дунаевский был первым композитором России, кто своими песнями доходчиво рассказывал о людях страны, о ее красоте.

Переживания Отечественной войны не способствовали творчеству Дунаевского: с 1941 по 1946 годы за музыку к кинофильмам он не брался, уровень немногих новых песен уступал созданному ранее; полтора года Дунаевский ездил по стране с концертами как руководитель Ансамбля песни и пляски железнодорожников.

Композиторский спад с внешней стороны можно было объяснить беспрерывными переездами, бытовыми трудностями семьи, не имевшей постоянного жилья. Дунаевский, не умевший и не желавший ничего просить для себя, не приспособленный к житейским неурядицам, скитался с женой и сыном по случайным московским квартирам. Однако не эти причины, учитывая характер композитора, можно считать убедительными.

Рядом с Дунаевским выросло вдохновленное его примером замечательное поколение песенников, расцветало творчество В. Соловьева-Седого, А.В. Александрова, М. Блантера, братьев Покрасс, которым военная тематика стала ближе, чем Дунаевскому.

Его заблуждение заключалось в том, что он заглушал в себе мягкое лирическое чувство, считая его ненужным, расслабляющим в военную пору, и потому не уловил своеобразных настроений этого периода.

Вдохновляющим началом явилась для Дунаевского тема борьбы за мир. Она-то и наполнила творческий родник, стимулировали фантазию.

В 1947 году Дунаевский принимается за сочинение оперетты "На седьмом небе", получившей в окончательном варианте название "Вольный ветер": его увлекает тема восстановления после войны, прежде всего, моральных ценностей, борьбы с несправедливостью, уничтожения страха. Музыка сочинялась без спешки, характерной для прежних работ; фантазия разгоралась постепенно. Композитор подчинял сюжет музыкальной драматургии, придавая ей формы, близкие оперным.

Успех этого произведения способствовал тому, что на протяжении последних восьми лет жизни оперетта стала его главным делом. Но он не оставил и кино - сложилось содружество с кинорежиссером И.Пырьевым, сказавшееся в фильме "Кубанские казаки".

Большую положительную роль сыграла в это время дружба с поэтом Михаилом Матусовским: в нем композитор нашел спутника, понимавшего песенное творчество. На стихи Матусовского с 1951 по 1955 годы Дунаевский создал замечательные песни "Летите, голуби", "На фестиваль", "Школьный вальс", "Не забывай".

В творческом опыте последнего десятилетия Дунаевского можно заметить некоторые устойчивые стремления. Возросло место национально-определенных интонационных элементов - не только русских, украинских, еврейских, но и грузинских; поиски личного, доверительного и ритмически-характерного привели к преобладанию исповедальных монологов. Заметны все чаще охватывающее его состояние грусти, мысли о потерях, конце пути. В одном из писем признавался: "С каждым годом становится все трудней... Жизнь проходит..."

При отсутствии прежнего подъема, постоянной "повышенной температуры" творчества, неурядицах в семье он особенно нуждался в человеческом участии и находил его в постоянных авторских выступлениях - как дирижер, композитор, рассказывающий о себе. В слушателях видел друзей. Он спорил с коллегами, критиковавшими его песни, но никогда не спорил со слушателями, безоговорочно менял, переписывал песни в зависимости от отклика, который они встречали.

Авторская общительность Дунаевского была причиной нападок на него. Однажды после выступления в Нижнем Новгороде его в прессе изругали "за саморекламу". Он никогда не отвечал на обвинения, не хранил обид.

Прославленный музыкант, словно юноша, продолжал воспитание характера, воли, борьбу со своими слабостями - оставался своего рода романтиком.

За год до смерти, несмотря на пошатнувшееся здоровье, Дунаевский написал музыку к трем кинофильмам - "Запасной игрок", "Веселые звезды", "Испытание верности", работал над опереттой "Белая акация" и задумал создать оперу по "Цыганочке" Мигеля Сервантеса. Его привлек яркий характер цыганки Пресьозы, ее большая любовь.

С этой мечтой об опере Дунаевский и ушел из жизни 25 июля 1955 года, когда остановилось его больное сердце.

Столетие - дата, позволяющая судить о непреходящей ценности музыки Дунаевского и его месте в эволюции музыкального искусства. Очевидно историческое значение Дунаевского как великого мастера легкого жанра. Он создал образцы этого жанра, сделал массовую песню фундаментом своего творчества и стал одним из пионеров песни, связанной с кино, но кинематографом не ограниченной, - песни, в которой слова и музыка слились в прочном единстве. Песенность принес Дунаевский и в оперетту, где достиг высокой естественности действия, близости народному искусству, высокого уровня литературного материала.

Использовав опыт Штрауса-сына, Гершвина, русской, украинской, еврейской, грузинской песенности, джаза, эстрадных жанров, Дунаевский придал, таким образом, отечественной легкой музыке необычайное стилевое многообразие, интонационное богатство. Собственно, Дунаевский одним из первых поставил российскую "несерьезную" музыку на пьедестал большого, почитаемого, просветительского, воспитательного искусства, содействовал решительному повышению исполнительского уровня эстрады.

Искусство Дунаевского отразило далеко не все в жизни поколения, в этапе истории, во многом трагическом. Но радость, лучшее в жизни, светлое, праздничное, в чем всегда нуждаются люди, он воспел, как немногие в XX веке. И за это мы вспоминаем, ценим его с неизменной благодарностью.

Перепечатано из журнала "Русский еврей" (Москва) с любезного разрешения автора и редакции журнала.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница