Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №12(246), 20 июня 2000

Алла ЦЫБУЛЬСКАЯ (Бостон)

МУЖЕСТВО И ОБАЯНИЕ ОЛЕГА ЕФРЕМОВА

Олег Ефремов и Татьяна Доронина в фильме "Три тополя на Плющихе"

Весть о смерти Олега Николаевича Ефремова вызывает глубочайшую печаль. Не стало человека, оказавшего огромное духовное воздействие на поколение современников, на содержание театральной и кинематографической жизни России. Он ушел, не истратив запас творческих сил, не потеряв обаятельности облика. В последний раз в Америке мы видели О.Ефремова по ТВ, когда транслировался из МХАТа его юбилей - 70-летие. Его чествовали представители всех театров Москвы - актеры разных поколений. К нему шли с приветствиями люди других профессий, члены правительства. Поздравления он принимал взволнованно.

Разменяв последний десяток своей жизни, Олег Николаевич оставался таким, каким и был: скромным, чуждым какой-либо позы, глубоко порядочным человеком. И эта порядочность истинного интеллигента вкупе с умом и зоркостью таланта в тот вечер особенно проступили в его лице...

Он часто в кино играл служивых людей, простоватых молчунов, хмуро-озабоченных военных и можно было допустить, что тип социального героя, воплощаемого им на экране, - это и есть его амплуа. Действительно, он был убедителен в ролях летчиков и шоферов, инженеров и следователей, в своей игре он шел от жизни. Кто может забыть его героев в фильмах"Берегись автомобиля", "Случай с Полыниным", "Айболит-66", "Гори, гори, моя звезда", "Три тополя на Плющихе", "Здравствуй и прощай", "Живые и мертвые" и многих-многих других?

"Звездный дуэт", что составил О.Ефремов с Т.Дорониной в картине "Три тополя на Плющихе", остался в памяти народной. На сцене старого МХАТа они когда-то удивительно сыграли в "Дульсинее Тобосской" А.Володина: она - Дульсинею, он - рыцаря Печального Образа. Другому содружеству - с Иннокентием Михайловичем Смоктуновским - предстояла долгая жизнь. Мы помним их в фильме "Берегись автомобиля", во МХАТе они играли в "Кабале святош" М.Булгакова: Ефремов - Мольер, Смоктуновский - король, и в пьесе "Возможная встреча" П.Барца: Ефремов - Гендель, Смоктуновский - Бах...

Кино приносило популярность. Однако жизнь его была посвящена Театру. И это служение - без всякой показной суеты, но в стремительных поворотах и мужественно принимаемых решениях - определяло содержание театральной жизни Москвы.

После окончания Школы-студии МХАТа он играл в Центральном детском театре. Но вскоре возглавил "Современник" - молодой демократический театр столицы. Все происходившее в Москве вместе с дыханием "оттепели" ловилось жадно всей страной. В Москве "разрешалось" то, о чем нельзя было и помыслить в более консервативной Северной Пальмире. В "Современнике", открытом "Вечно живыми" в 1956 году, шли "вольнодумные" поэтические пьесы А.Володина. В поразивших тогда "Пяти вечерах" Ефремов играл Ильина. Рассказывают, что в его исполнении сразу становилось ясно, с какого Севера возвращался этот герой...

В самом театре и вокруг него возникала особая общественная атмосфера. Молодая труппа отчаянно бунтовала против рутины как в театральном аспекте, так и в политическом. И Олег Ефремов определил художественную, идейную и нравственную направленность коллектива. С самого начала он был не только талантливым режиссером и актером, но и интеллигентом-мыслителем, если угодно, оппозиционером по отношению к Советской власти. Диссидентом он не был. Но идеи диссидентства, противопоставленные тупой идеологии режима послесталинской эпохи, он проводил в постановках, которые каждый раз ставили театр под угрозу закрытия. В стране, именуемой Советский Союз, имелся мрачный опыт прерывания живой жизни театров.

Так что было чего бояться. Но ведь было и за что бороться! Тогда и появился знаменитый "Голый король" Е.Шварца, в котором начальство той поры себя узнавало...

С трилогией -"Декабристы" Л.Зорина, "Народовольцы" А.Свободина и "Большевики" М.Шатрова -"Современник" прибыл в начале 60-х годов на гастроли в Ленинград. В "Декабристах" Ефремов играл Николая Первого. Играл не вальяжного императора, как тогда было принято в академических театрах, а очень живого, быстрого человека, умело входящего в доверие к заключенным декабристам и "раскалывающего" их не наведением страха, а нахождением в них слабых струн, взыванием к совести. Совесть у этих благородных и наивных людей, что были "страшно далеки от народа", и являлась самым сильным чувством. Николай-Ефремов обращался поочередно то к одному, то к другому как отец родной, как друг, и, получив признания, какие не выманил бы под пыткой, отправлял на виселицу и каторгу... То была неожиданная и мощная игра, лицедейство вместо непреложной репрезентативности.

А в "Народовольцах" он играл Желябова, еще с верой в революцию и оправданием террора. Желябов - Ефремов запоминался всепоглощенностью убеждений, готовностью погибнуть за страдающий народ.

"В одном спектакле - царь, в другом жертва?" - спрашивал Ефремова в одном из интервью театральный критик и историк А.Смелянский, анализируя эти постановки.

Прошли годы. Ефремова, основателя "Современника", выдвинули на должность главного режиссера МХАТа по инициативе мастеров театра, великих "стариков", и тогдашнего министра культуры Екатерины Фурцевой. В возрасте 42-х лет в 1970 году он принял на себя этот высокий пост и одновременно тяжкое бремя. Нелегко было оставлять "Современник", друзей-единомышленников. Многие ставили ему в вину уход. И он, судя по всему, тяжело его пережил. Но ушел. И поставил задачу: вернуть непомерно разросшийся МХАТ к его первоначальной художественной миссии демократического театра.

Прежде всего нужно было сократить труппу. Режиссер, как правило, работает с составом не более 20 человек. В труппе МХАТа было более 150 актеров, годами не выходивших на сцену, обросших штампами, против которых еще воевал основоположник театра К.С.Станиславский. Следует признать, что балласт состоял из людей не всегда бездарных. Ефремову пришлось пройти через тяжелейшие душевные испытания. Он взвалил на себя чужую боль. Но не мог допустить дальше того буксования, из которого МХАТ не мог выбраться. Расставаясь с актерами, которые уже ничего не могли создать, он был причастен и к возведению памятника великим мастерам прошлого на прославленной сцене. Спектакль, поставленный приглашенным им молодым режиссером А.Васильевым "Соло для часов с боем" по пьесе О.Заградника, ошеломил высокой игрой актеров старой плеяды: Ольги Андровской, Марка Прудкина, Михаила Яншина, Алексея Грибова, Виктора Станицына.

И все же Олегу Николаевичу Ефремову пришлось пережить неслыханный внутренний раскол труппы. Тяжелейшее собрание труппы подвело итог размежеванию. МХАТ раскололся на два театра. Один стал носить имя А.П.Чехова и после ремонта въехал в свое старое здание, спроектированное Шехтелем в Камергерском переулке. С занавесом, где эмблемой по-прежнему скромно сияла чеховская чайка... Его возглавил Олег Ефремов. Всех, от кого он отказался, подхватила его бывшая партнерша Татьяна Доронина, возглавив МХАТ имени М.Горького, что поселился на Тверском бульваре в помещении бывшего кинотеатра. Обе труппы еще долго лихорадило. Несомненно, желание сохранить "душу живую" МХАТа ценой передела также стоило Олегу Николаевичу многих лет жизни.

Но и после исторического размежевания не всегда достигался желаемый художественный результат. По завету отцов-основателей К.С.Станиславского и В.И.Немировича-Данченко Ефремов обращается прежде всего к современной драматургии. Однако, постановка пьесы М.Рощина "Перламутровая Зинаида" удачей не стала. Ее поддержали прогрессивные театральные критики потому, что считали своим долгом защитить большого художника и истинного демократа. Замечу, даже успех в театре, руководимом Т.Дорониной, ставшей одиозной фигурой, сблизившейся с коммунистическими кругами, я не променяла бы на полуудачу Ефремова.

О.Н.Ефремов упорно строил свой театр. Да, иногда он отдавал дань проходному, углубляя его искренней серьезностью, веря в важность общественной линии. Были в репертуаре "Сталевары" Г.Бокарева, о которых в театральных кругах шутили, что доменная печь в спектакле работает, как в настоящем цеху. Но были и спектакли жесткой мучительной правды, острого публицистического направления - "Заседание парткома", "Мы - нижеподписавшиеся", "Наедине со всеми" А.Гельмана. В последнем - очень интересно было сравнить два состава: А.Вертинская - С.Любшин, Т.Лаврова - О.Ефремов...

Как актер Олег Николаевич не боялся соперничества. Он располагал редкой притягательностью. Когда он молчал на сцене или закуривал, всегда хотелось что-то еще от него услышать. Не боялся соперничества он и как режиссер. Через несколько лет после того, как Г.Товстоногов поставил "Дядю Ваню" в ленинградском БДТ, создав совершенный чеховский спектакль, О.Ефремов поставил "Дядю Ваню" во МХАТе. И в той, и в другой постановках играли уникальные актеры. Назову лишь дядю Ваню - О.Басилашвили и дядю Ваню - А.Мягкова.

В спектакле Ефремова зазвучала своя внутренняя музыка, засветилось свое оконце в ночи. Как сейчас помню это Сонино окно, в котором горел и горел свет над спящей усадьбой, устланной золотистыми осенними листьями...Оформил этот спектакль несравненно художник Валерий Левенталь.

Когда О.Борисов ушел из театра, роль Астрова стал играть Олег Ефремов.Чехов всегда был близок ему: в разные годы им поставлены "Чайка", "Иванов" и "Три сестры", которые были не так давно привезены в Америку.

В последние годы жизни он обратился к классике: поставлено "Горе от ума", где Чацкого убедительно сыграл Михаил Ефремов, сын Олега Николаевича. Наконец, найдено решение для столь трудно воплощаемого на сцене "Бориса Годунова" с О.Ефремовым - Годуновым...

По соотношению со многими острыми метафорическими, полемическими, условными спектаклями других московских режиссеров спектакли Ефремова давали ощущение опоры. Они передавали течение жизни. Неприкрашенное. Непридуманное. Честное. Созданное режиссером, остававшимся самим собой при всех сменах власти. К примеру,"Московский хор" Л.Петрушевской с изумительными А.Степановой, И.Саввиной, Т.Лавровой.

Ефремов никогда не подписывал никаких коллективных писем. Он не "осуждал" ни А.Солженицына, ни А.Шнитке, ни М.Ростроповича и Г.Вишневскую. Хотя можно только догадываться - какое давление сверху на него оказывалось. Ни в нем самом, ни в его искусстве не было бравады. Но было мужество. Мужество переносить жизнь такою, какая она есть.

С Ефремовым уходит значительная часть жизни тех, кто, подобно булгаковскому Максудову из "Театрального романа", был "прикован" к Художественному театру. Среди них оказываюсь и я. Поступая на театроведческий факультет Ленинградского института театра, музыки и кинематографии, я говорила на коллоквиуме о трилогии "Декабристы", "Народовольцы", "Большевики", поставленной в театре, который по духу являлся детищем МХАТа. Представ перед художественным советом Московской государственной филармонии для поступления на должность лектора-театроведа, я выступала с темой "МХАТ в его культурно-исторической миссии и как один из театров Москвы". В этот великий театр я постоянно ходила долгие годы. И перед отъездом из Москвы прощалась я более всего со МХАТом. Просто стояла на противоположной стороне улицы перед зданием и судорожно глотала воздух. Не думала, что если войду когда-нибудь вновь под его "священные своды", то режиссера, положившего жизнь на поддержание творческого духа этой обители, уже не будет в живых...

С ним уходит и активная пора поколений, точка отсчета для которых - шестидесятые теперь уже прошлого столетия. Весь период, вместивший "оттепель", танки в Чехословакии, войну в Афганистане, перестройку, кровавые события в Тбилиси, Вильнюсе, ссылку А.Сахарова, две чеченские войны ...

С ним уходит история театральной жизни страны, духовное значение которой для современников по масштабу было не меньше судеб диссидентства. Ибо театр этот был политизирован, насыщен болевым откликом на происходящее.

Он был борец. Он был живым человеком с увлечениями и страстями. Его любили женщины...В памяти встает одна увиденная много лет назад картина: зимняя заснеженная платформа Московского вокзала в Ленинграде, по которой к составу "Красной стрелы" идут молодые, счастливые Олег Ефремов и восхитительная Анастасия Вертинская...

Он вносил дух обновления и стремился к искусству, которое решало духовные задачи. Самым важным в театре он считал возникающее чувство волнения. Ему присуще было ощущение жизни - сегодняшней, живой, меняющейся.

Он был истинный русский интеллигент по тонкости души, по нетерпимости к насилию и предубеждениям. Его больше нет с нами. Но он остается одним из "Вечно живых" для всех истинно любящих театр, верящих в гуманность и величие искусства сцены.


Содержание номера Архив Главная страница