Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #12(246), 20 июня 2000

Константин КАПИТОНОВ (Москва)

УГРОЖАЕТ ЛИ РАДИКАЛЬНЫЙ ИСЛАМ ЗАПАДУ?

Станет ли радикальный ислам реальной силой, угрожающей безопасности и стабильности западного мира? Маловероятно. Более того, в ближайшие годы будет наблюдаться снижение уровня экстремизма в мусульманских странах и отход от непримиримых позиций тех государств, которые видели в Западе врага номер один.

"ПОБОЧНЫЙ ПРОДУКТ"

Взрывы в Нью-Йорке, в столицах Кении и Танзании. Стремительное наступление талибов в Афганистане. Безжалостность "ревнителей веры" в Алжире, с одинаковым усердием уничтожавших своих собратьев по вере и иностранных туристов. Варварство исламских правителей Судана, превративших свою страну в гигантский диверсионный лагерь. Появление террористов-олигархов международного масштаба типа Усамы бен-Ладена. Резкое усиление "Братьев-мусульман" в арабских странах, грозящих разрушить зыбкое политическое равновесие...

Все эти явления заставляют многих политологов и политиков весьма серьезно относиться к предупреждениям об исламской угрозе.

Воскресли из небытия и приобрели реальные очертания воспоминания об арабском халифате, поставившем некогда под угрозу будущее христианского мира. Столкновение двух цивилизаций предстало не как фантастический сюжет, а как почти неминуемая реальность. Арабский террорист в "куфие" (клетчатый головной платок), обвешанный оружием и обмотанный взрывчаткой, представал перед миром как воплощение зла, появляясь практически во всех "горячих точках" земного шара, где мусульмане сталкивались с представителями других религий.

Но можно ли сегодня говорить о надвигающемся столкновении мусульман и христиан? Тенденции в развитии мусульманского мира свидетельствуют о том, что крайний экстремизм постепенно сходит на нет, все больше приобретая маргинальный характер.

В двух крупнейших странах исламского мира - Иране и Алжире - фанатизм уже обуздан, и на смену крайней непримиримости приходит сравнительно умеренный курс. В таких государствах, как Судан и Афганистан, ставших базами терроризма и взявших на вооружение крайне одиозную, радикальную версию ислама, экспансия не получила развития. Ввергнутые в гражданскую войну, эти страны все больше погружаются в трясину хаоса и ожесточения. Они по-прежнему представляют угрозу для своих соседей и остаются опорными базами экстремистов, но у них уже нет сил на агрессию вне своих границ.

В то же время ряд арабских стран вступил (пусть и робко) на путь демократии, расширив и предоставив больше прав своим гражданам. Ведущая страна арабского мира - Египет, готовая, казалось, упасть, как перезрелый плод, в руки фундаменталистов, преодолела тяжелый политический кризис. Режим в Каире оказался устойчивее, чем это могло показаться на первый взгляд. Власти смогли (пусть и не очень популярными на Западе мерами) вытеснить крайне радикальные круги на периферию политической жизни. Династии в странах Персидского залива также выстояли под натиском "ревнителей веры", несмотря на пессимистические пророчества многих западных экспертов.

Террор по-прежнему угрожает Западу и его союзникам и таит в себе немалую опасность, учитывая потенциальную возможность доступа террористов к оружию массового поражения и уязвимость Европы и Америки. Но он (террор) превращается в своего рода "побочный продукт" развития мусульманского мира. Во всяком случае, на данном этапе. Даже столь радикальные государства, как Иран, провозгласившие своей доктриной "экспорт исламской революции", поспешили отмежеваться от таких экстремистов, как бен-Ладен и талибы.

РАДИКАЛЫ БЬЮТ ОТБОЙ

Хотя в политической жизни Ирана присутствуют противоречивые тенденции, несомненным является то, что эта страна, еще недавно являвшаяся центром "исламской революции" и мировой нестабильности, берет умеренный и взвешенный курс. Победа Мохаммада Хатами на президентских выборах в 1997 году ознаменовала собой новую эру в развитии страны спустя почти 20 лет после клерикальной революции.

Разумеется, Хатами трудно назвать "либералом" по западным меркам, ибо он плоть от плоти режима аятолл, установленного Хомейни. Но по сравнению со своими консервативными противниками новый президент - воплощение человеколюбия и свободомыслия. Главное же, что его поддерживают те, кто в ближайшем будущем будет определять судьбу Ирана, - молодежь. В то же время основной его противник - аятолла Али Хаменеи проявляет значительно меньше непримиримости, чем это ожидали на Западе и в умеренных арабских странах. После победы Хатами не было недостатка в прогнозах по поводу развития событий в этой стране. Многие эксперты утверждали, что консерваторы во главе с Хаменеи ввергнут "исламскую республику" в гражданскую войну, попытаются любыми путями отстранить Хатами от власти, начнут преследовать инакомыслящих.

Этого, однако, не произошло. Хотя несомненно, что сторонники жестких взглядов стремились изолировать законно избранного президента, воспрепятствовать проведению реформ и подчинить себе средства массовой информации. Но при этом они отчетливо осознавали, что существует невидимая грань, перейдя которую, страна рискует скатиться к гражданской войне и распаду. В результате противоборство носило весьма сдержанный характер и происходило, главным образом, в высшем эшелоне власти, не выплескиваясь на улицы.

Иран перестал быть парией мирового сообщества. Новый президент сумел убедить арабский мир, что не стоит "демонизировать" Иран, и добился восстановления отношений с Западной Европой. И хотя сегодня еще рано говорить о примирении с "Большим дьяволом" (так иранцы называют США), несомненно, что процесс сближения бывших непримиримых врагов уже начался. Вряд ли он пройдет легко, но сдержанность, демонстрируемая в Тегеране по отношению к Америке, а также ряд высказываний президента Хатами и его приближенных дают основания для того, чтобы смотреть в будущее с оптимизмом.

Разумеется, не следует питать иллюзий. У аятоллы Хаменеи все еще сильные позиции, и его мировоззрение существенным образом отличается от подхода Хатами. Многие либеральные газеты по-прежнему закрыты. Студенческие волнения, вызванные произволом "блюстителей нравственности", были жестоко подавлены, а многие участники демонстраций арестованы. Президентские выборы, которые пройдут в этом году, покажут, смогут ли избиратели в этой стране голосовать так же свободно, как и на предыдущих выборах.

В то же время достижения президента Хатами несомненны. Если несколько лет назад открытые дебаты между приверженцами политических свобод и радикального ислама были просто немыслимы, то сейчас они стали постоянным явлением. Говорить о сближении сторон не приходится, но, по крайней мере, теократический режим в Иране пошатнулся, и основа его не столь непоколебима.

Ситуация стабилизировалась и в Алжире, где противостояние между клерикалами и сторонниками демократии происходило по другому и куда более кровавому сценарию. Года три назад представлялось, что достижение консенсуса здесь невозможно, и сценарии развития были один мрачнее другого. Предполагалось, что или воинствующие фанатики сбросят военный режим и установят агрессивную теократию, что взорвет регион и приведет к бегству в Европу сотен тысяч людей. Или военный режим, не способный обуздать клерикалов, будет существовать в условиях осажденной крепости, и страна станет медленно "поджариваться" на огне гражданской войны.

Генералы, установившие военный режим в Алжире, сумели сдержать, вопреки прогнозам, натиск фундаменталистов, но диверсии, экономический распад и атмосфера страха, воцарившаяся в результате кровавых зверств исламских фанатиков, подорвала силы страны. Чувствуя растущую изоляцию и не получив поддержки Европы, на которую они так рассчитывали, военные приняли единственно правильное решение и передали власть в руки политиков, которые пошли по пути компромисса и поиска гражданского мира. Они возобновили переговоры с наиболее умеренными исламскими движениями, стремясь изолировать радикалов, запятнавших себя массовыми убийствами. Этот путь, похоже, приносит успех.

Судан, ставший "головной болью" не только для своих соседей, но и для Запада, также постепенно начал отходить от крайне радикальных позиций. В Хартуме неожиданно заявили о готовности согласиться с наличием "свободной прессы". Более того, власти сделали вид, что готовы вести диалог с изгнанными из страны лидерами оппозиции.

Все это скорее игра в демократию, нежели подлинное стремление к демократическим преобразованиям. Но и эти символические акции - сами по себе шаг в благоприятном направлении. Особенно если принять во внимание недавнюю непреклонность и воинственность режима в этой стране.

ХАЛИФАТ НЕ СОСТОЯЛСЯ

Улучшение происходит не только в той части мусульманского мира, которая оказалась под влиянием фундаменталистов. В умеренных государствах также наблюдается тенденция к утверждению и принятию демократических институтов. Новые правители Иордании и Марокко не только не отказались от скудных демократических преобразований, введенных в свое время их отцами, но и стали на путь дальнейших и более широких перемен. Короли обоих государств открыто заявили о своем намерении прекратить преследование оппозиции, об отказе от вековой политики дискриминации женщин, о введении новых законов, способствующих экономическим реформам.

В странах Персидского залива населению предоставлены более широкие избирательные права и сокращены политические ограничения.

Поэтому сегодня можно сказать, что наиболее страшные прогнозы не оправдались. В том числе и те, что предрекали объединение арабских государств в единую монолитную силу и создание мощной мусульманской супердержавы. Несомненно, многие арабы мечтают о создании исламской империи, наподобие халифата, но пока не видно никаких свидетельств того, что эти мечты имеют сколько-нибудь реальную базу.

Существует ли объяснение тому, что зловещие прогнозы оказались (к счастью!) несостоятельными? По всей видимости, да. Мусульманский мир слишком разобщен и многообразен, чтобы можно было говорить о его единстве или единых тенденциях в развитии. Объединенные общей религией, мусульмане расколоты по культурному и языковому признаку. Древнее соперничество, подозрительность и претензии на лидерство также подпитывают сепаратизм.

Даже те страны, которые находятся в орбите арабского мира, разобщены и не способны создать единое экономическое и культурное пространство. Не говоря уже об объединении в "супердержаву". Различия в историческом развитии, состоянии экономики и стремление к власти правителей отдельных стран являются мощной центробежной силой. Невозможно создать прочное объединение, не поступившись даже второстепенными интересами. Но на это арабские лидеры не готовы. Что уж говорить об объединении с Ираном, Пакистаном или Малайзией, которые имеют совершенно особенную, специфическую культуру и историю?

Другое объяснение кроется в особенностях современного развития. Новые технологии превратили мир в "большую деревню". Полностью замкнуться от окружающего мира практически невозможно, каким бы репрессивным и фанатичным ни был режим. ХХ век превратил идею изоляционизма в бессмыслицу. Средства массовой информации, Интернет, возможность беспрепятственно передвигаться по миру привели к тому, что отдельным странам и культурам все труднее взращивать ксенофобию и фанатизм.

Несомненно, что большинство арабов - и мусульман вообще - лишены доступа к западным СМИ или "мировой сети". Многие из них никогда не были за пределами даже своей деревни, не говоря уже о других государствах. Тем не менее, отголоски технологических достижений доходят и до них. И как бы примитивна и скудна ни была поступающая информация, она не может не влиять на умы. Западная культура доходит до окраин арабского мира и оказывает "разлагающее" воздействие и на бедных, и на богатых. Люди, получая альтернативную информацию, все меньше доверяют своим коррумпированным диктаторам и все больше стремятся к экономическому благополучию.

Не удивительно, что в последнее время стало расти число сторонников "умеренного ислама", убежденных в том, что законы шариата вполне совместимы (с некоторыми поправками) с демократическими ценностями и свободным экономическим развитием. Все правоверные, а не только духовенство, должны получить право на свободную интерпретацию божественных законов, утверждают они. Но если свобода выбора допустима в религии, то она уж, тем более, должна быть решена в политике.

500 лет назад такие же идеи привели к возникновению Реформации и раскрытию творческого потенциала Европы. Возможно, нечто подобное мы наблюдаем сегодня на мусульманском Востоке...

НА ПЛАВУ

Что касается тенденций в экономическом развитии арабских стран, прогнозируемых экспертами на ближайший год, то здесь, по их мнению, не предвидится ничего необычного. Цены на нефть, скорее всего, не упадут ниже 20 долларов за баррель. Не следует ожидать каких-либо серьезных реформ в области экономики. В том числе, и в Саудовской Аравии, остающейся ведущей экономической державой арабского мира.

Опасения перед массовым недовольством и социальными беспорядками заставят власти Саудовской Аравии отложить планируемые реформы. Но рост цен на нефть (если он произойдет) позволит королевству осуществить ряд мер, в частности, справиться с финансовым дефицитом. Это может положительно отразиться на экономическом положении и способствовать привлечению инвестиций. Казна королевства пополнится, и Эр-Рияд вложит средства в новые проекты, направленные на развитие инфраструктуры.

В то же время можно ожидать новых проявлений возмущения исламистов, которые продолжат свои выпады против "коррумпированного режима". Фундаменталисты, несомненно, используют для религиозной пропаганды то обстоятельство, что все больше саудовцев подключаются к сети Интернет и смотрят "ток-шоу", передаваемые по спутниковой связи. Но вряд ли эти угрозы и недовольство перерастут в серьезные волнения. Значительная часть саудовской молодежи ориентирована на Запад и не склонна поддерживать экстремистские требования фундаменталистов.

Что касается Ирана, то единственная опасность, серьезно угрожающая экономике этой страны, - падение цен на нефть. Но поскольку резкого падения не ожидается, то, с экономической точки зрения, "исламская республика" останется на плаву.

Экономика Ирака будет постепенно восстанавливаться, если не прекратится действие программы "нефть в обмен на продовольствие". В то же время объема производства, предшествовавшего введению эмбарго, Ирак, по подсчетам экспертов, достигнет не ранее 2003 года. И то при наличии благоприятных условий. Но вполне возможно, что "благоприятных условий" не будет. Иракскому "халифу" Саддаму Хусейну угрожают не только волнения на шиитском юге и бомбардировки союзников, но и - что куда более опасно - недовольство в армии. Однако, судя по всему, диктатор справится с этими проблемами и останется у власти. Чтобы укрепить свой режим, он еще больше усилит позиции своего сына Кусая.

Незначительный экономический рост, по мнению экспертов, будет наблюдаться в Иордании. Главные усилия правительства короля Абдаллы будут сосредоточены на сокращении финансового дефицита. Иордания укрепит свои отношения с Сирией и Ливаном.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница