Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #12(246), 20 июня 2000

Юрий ДРУЖНИКОВ (Дэвис, Калифорния)

ЛУЧЕЗАРНЫЕ СТИХИ

Один древний султан прослышал о том, что в соседнем ханстве хан сочиняет стихи и подданные акыны поют их на всех базарах, прославляя талант своего правителя. Султан вдруг понял, чего ему не хватает для полного счастья. И решил: было бы не худо, если б его стихи тоже пели на базарах и передавали по радио. Правда, радио тогда еще не было изобретено.

Султан не знал, однако, как обыкновенные слова превращаются в складную речь. Дал он указание визирю подумать на эту тему. Визирь тут же придумал.

- Среди стихотворцев, населяющих территорию, вверенную Аллахом Вашему величеству, - сказал он, - отыщем такого, которому вы милостиво разрешите написать ваши стихи.

- Фу, как грубо! - возмутился султан. - Ты меня в свои грязные махинации не втягивай. А чтобы к восходу солнца был готов поэтический стол, разрисованный музами и другими пегасами для моего вдохновения. Стихи положишь сверху.

- А если краска на столе не успеет высохнуть, Ваше величество? - посмел спросить визирь. - Стихи прилипнут.

- Плотникам и художникам, и тебе - всем по пятнадцать суток, - ласково пообещал султан.

И в этом он никогда своих людей не обманывал.

Плотники и художники принялись за дело. Визирь послал стражника за придворным мудрецом, ведающим музами и пегасами. Когда тот явился, визирь велел срочно выделить для султанатных нужд выдающегося стихотворца.

- Слушаюсь, Ваше подвеличие, - поклонился мудрец. - А не подскажете ли вы, для каких именно нужд, дабы я мог с наивысшей точностью выполнить ваше указание?

Визирь сперва решил не разглашать тайны и сообщил, что султан решил расписать стихами стены туалета. Но тут он подумал, что мудрец посоветует юмориста, а султан юмора не уважал.

- Это я пошутил, мудрец, - просто сказал визирь. - Как ты знаешь, наш великий султан занят абсолютно во всех областях. Твой человек должен срочно сочинить, то есть даже не сочинить, а изложить на белой бумаге стихи. Султан переначертает их на еще более белой бумаге с золотой каймой. Ясно? Давай гения.

- Гениев у нас в султанате много, - задумался мудрец. - Но у всех есть один недостаток. Стихи у них, я позволю себе выразиться, индивидуальны. Как не переначертывай, все равно в соседнем ханстве догадаются по стилю, кто излагал.

- Это недопустимо! - вскричал визирь.

- Может быть, в кратчайший срок отбить у них стиль?

- Какой еще срок? - возмутился визирь. - Надо немедленно согласовать кандидатуру. Ну, не гениев, а просто талантов нету?

-Полным-полно, - уверил мудрец. - Возьмите Буля. Сочиняет молниеносно: в день поэму, в неделю семь поэм, от полной луны до полной луны...

- Стоп! Буль не подойдет. Его двоюродную сестру султан прогнал из гарема за сплетни. Нельзя же Булю доверить секретное дело!

- Да, конечно, - сказал мудрец. - Тогда Муль. Проникает в самую суть мироздания.

- Муль? Ты что, забыл? Он кукарекал, когда на площади четвертовали преступника - того, который шаркал ногами, проходя мимо дворца. Ну и кадры подбираете!

- Есть, есть достойный! - прошептал мудрец. - Ни табаком, ни вином, ни женщинами не пользуется. Словесно устойчив. Чист как стеклышко. Это Руль.

- Ни за что! Твой Руль в базарный день врезался на своем осле в верблюда, на котором ехал я, визирь Его величества!

- О, Аллах! - задрожал мудрец. - Нету у меня больше талантов.

- Дьявол с ними, с талантами! - заорал визирь. - Выделите из коллектива стихотворца без глупостей, и пусть сочинит до захода солнца, а то...

- Слушаюсь, Ваше подвеличество!

Через полчаса стихотворцев собрали у храма муз, который подарил им султан. Храм был заперт, чтобы не топтали паркетные полы из заморского дерева. На верхней ступени восседал мудрец, ведающий музами и пегасами, чуть ниже - два гения, под ними три таланта, а на земле разлеглись остальные.

- О, творцы! - сказал мудрец, - всевышний кладет на вас ответственную нагрузку.

- Без гонорара? - спросили дуэтом гении.

- Заткнитесь! - сказал мудрец.

- А что мы с этого будем иметь? - спросили таланты.

- Вы - ничего! Кто из безвестных изъявляет желание?

Никто не изъявлял, и мудрец, на всякий случай, постучал хлыстом о голенище сапога.

Тогда в тени под чинарой поднялся, пошатываясь, пожилой стихотворец, вытер руки о халат и сказал, заикаясь:

- У-уж лучше добровольно.

- Ты же пьян!

- Я с-скоро протрезвею.

- Слушай, а из гарема Его величества твоих двоюродных сестер не прогоняли?

- Ни одной.

- А ты не кукарекал?

- Н-никогда.

- А на осле никого не сбивал?

- Да у него и осла-то нет, - зашумели стихотворцы. - Подходит!

- Расходитесь! - закричал мудрец. - Я ему одному объясню, что делать.

Стихотворец абсолютно все понял без лишних слов и подписал бумагу о неразглашении государственной тайны. Взял он у мудреца взаймы три медных монеты, купил кувшин вина и отправился домой. К вечеру стихи были изложены. Стихотворец допил остатки вина, разбил на счастье кувшин о порог и двинулся к визирю. Во дворец его не пустили, стихи стражник отобрал и отнес кому следовало. Стихотворец побрел домой, но по дороге уснул под забором.

Визирь прочитал стихи три раза, положил под подушку и тоже лег спать, немножко все-таки волнуясь.

Солнце еще не взошло, когда плотники и художники поставили стол, за которым мог вдохновляться султан. Визирь попробовал пальцем, высохла ли краска, и положил стихи на стол. В дверь вошли два стражника. Они очистили помещение от плотников и художников, а визирю велели стать к стенке. Появился султан. Он кивнул визирю, уселся за поэтический стол, посмотрел картинки и повертел в руках стихи.

- Однако оперативно! - похвалил султан. - А тебе, визирь, мои стихи нравятся?

- Лучезарно, ваше величество! Вы - стихотворец номер один!

- Брось визирь! Такого подхалима, как ты, во всем султанате не найти.

- Нет, я серьезно, ваше величество, - упал на колени визирь.

- Ну, ладно, спорить некогда. Переначертывать мои стихи тоже некогда. И читать некогда: у меня завтрак с иностранными послами. Дай-ка кисточку!

Обмакнув ее в тушь, султан надписал свое имя над стихами и повелел, чтобы их читали на улицах и на базарах всего султаната от зари и до зари.

- А ты, визирь, подумай, - велел он, - как переплюнуть хана и довести стихи до отсталого сознания всех тысяч моих подданных, чтобы они сами их читали друг другу.

- Придумал, ваше величество! - тотчас воскликнул визирь, у которого затекли коленки. - Пускай дети учат их наизусть, чтобы передавать из поколения в поколение.

- Разумно, - одобрил султан. - Вот тебе мой носок с правой ноги - носи как орден. Кстати, подготовь указ о том, что я удостоен почетного звания Стихотворца Номер Один. Как ты думаешь, это не будет нескромно?

- Ни в коем случае, ваше величество!

- Ладно. И еще подумай: не сочинить ли мне заодно симфонию?

Вскоре на перекрестках стали собираться толпы людей. Глашатаи трубили в трубы и кричали:

- О, наш мудрый султан! Указом Своего величества он сделался Стихотворцем Номер Один. Слушайте, слушайте его лучезарные стихи, написанные кисточкой, которую вложил ему в руку Всевышний!

Все это, разумеется, передавали по телевидению, хотя его в те времена тоже не было.

... Вот, собственно, и вся история.

Того стихотворца-пьяницу подобрали под забором и обезглавили, чтобы не спал в неположенном месте. Визиря тоже обезглавили, на всякий случай. Всех чиновников его величества посадили в полном составе переписывать и размножать лучезарные стихи. Мудреца, ведавшего поэзией, бросили на поиски подходящего сочинителя симфоний.

И только дети радовались. Был издан приказ учить стихи султана наизусть, а дети их уже знали: стихи принадлежали древнему классику, их проходили в первом классе.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница