Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #11(244), 23 мая 2000

Марианна ШАТЕРНИКОВА (Лос-Анджелес)

ЗАБЫТАЯ ЗВЕЗДА

(Окончание. Начало см. в "Вестнике" #10(243))

За "Геддой" последовала "Нора". Пресса писала о "поразительной виртуозности" актрисы в сочетании с "твердым, ясным умом". Дела ее шли в гору, заработки росли, она стала настоящей знаменитостью, была приглашена в Белый дом, где познакомилась с Теодором Рузвельтом. Купила поместье под Нью-Йорком, которое окрестила "Хуторком" (американцы писали так -Who-Torok).

Тем временем в России, успев проиграть в карты все наследство, скончался муж Нины. В ответ на отчаянное письмо сестры Алла купила ей и ее детям, Людмиле и Володе, билеты на пароход и поселила их в "Хуторке". Володя Левентон, превратившийся в Америке в Вэла Льютона, в 40-е годы стал известным кинопродюсером на студии РКО. Его специальностью были фильмы ужасов ("Люди-кошки", "Мой спутник - зомби" и др.), которые сейчас считаются классикой.

Сенсацией 1912 года стало объявление Назимовой журналистам, что она вышла замуж за своего партнера по сцене Чарльза Брайанта. Это был высокий, красивый и не слишком талантливый актер, окруживший ее восхищением и заботой. Вскоре появилось новое сообщение: пресса прознала, что звезда раньше была замужем за "графом де Головин". Все решили, что с графом она давно разведена. Но на самом деле развода не было - как не было и формального брака с Брайантом! Назимова и Брайант лишь притворились, что женаты, но не рискнули узаконить свою связь, боясь впоследствии навлечь на Аллу обвинение в двоемужестве. Однако все считали их законными супругами.

Летом 1914 года, когда началась война, Алла с успехом сыграла в антимилитаристской мелодраме "Невесты войны" - о женщине из вымышленного европейского королевства, отказывающейся рожать ребенка, чтобы его не сделали пушечным мясом. Суфражистки - предтечи феминизма - обожали этот спектакль.

Семейное счастье Аллы длилось недолго. С Брайантом ей стало невыносимо скучно. Расставаться, впрочем, она не хотела - боялась одиночества, дорожила положением замужней дамы, к тому же, Брайант вел ее дела и способствовал улучшению ее английского языка.

В 1916 году 37-летнюю Назимову уговорили попробовать себя на экране. Это удалось продюсеру Льюису Селзнику, отцу будущего создателя "Унесенных ветром" Дэвида Селзника. Первым фильмом Аллы стала экранизация "Невест войны". Актриса получила за нее 30 тысяч долларов, а Селзник заработал вдесятеро больше.

Киностудия "Метро" заключила с Назимовой контракт на 13 тысяч долларов в неделю. Это сделало Назимову самой высокооплачиваемой кинозвездой Америки: она получала на 3 тысячи больше, чем Мэри Пикфорд в "Парамаунте".

Для "Метро" она снялась в 11 картинах, поначалу совмещая работу в кино с театром. За роли в пьесах Ибсена "Театральный журнал" объявил ее "Актрисой 1918 года". Тогда же ее увидел очередной молодой человек, которому суждено будет внести важный вклад в американскую драматургию. Это был 20-летний Торнтон Уайлдер, который под впечатлением от спектакля бросился сочинять для Назимовой пьесу с "яростной любовной сценой", но не довел дело до конца...

Однако экран скоро оттеснил театр на второй план. Когда студия "Метро" переехала в Лос-Анджелес, Назимова не устояла перед соблазном кино и последовала за ней.

Сниматься ей пришлось в дурацких мелодрамах, где она изображала то раскаявшуюся проститутку, то дочь арабского шейха, влюбленную в иностранного легионера, то цыганку, разлученную с любимой дочерью. Потом она будет жалеть, что угробила на кино семь лет жизни.

На Сансет-бульваре она купила дом и назвала его "Садом Аллы". Голливуд был тогда просто сельской местностью. На участке Назимовой площадью в полтора гектара росли апельсины и пальмы, был большой бассейн - говорили, что по форме он якобы напоминает Черное море. За забором тянулись фермерские поля, пересеченные проселочной дорогой. В поместье было шесть слуг, Брайант возил жену на "роллс-ройсе" - сама она так и не научилась водить машину. "Сад Аллы" стал полуэлитным, полубогемным салоном. Здесь бывал Чаплин, приезжал Шаляпин. Гости смотрели новые европейские фильмы, Алла пела для них русские песни.

Она уже почти не скрывала своего интереса к юным девушкам. Из Нью-Йорка привезла с собой очередную пассию - танцовщицу. Брайант был отселен на отдельную половину.

Вскоре Назимова приблизила к себе Уинифрид Шонесси, молодую художницу с декадентским уклоном, которую ее бывший сожитель, русский танцовщик Козлов, переименовал в Наташу Рамбову. Вместе с Наташей Назимова собралась ставить фильм "Афродита", но "Метро" отменило эти планы, заявив, что в сценарии слишком много эротики и насилия. Взамен студия предложила "Даму с камелиями". Партнером Аллы был начинающий актер Рудольфо Валентино, будущая суперзвезда Голливуда.

"Даму с камелиями" приняли прохладно. Если в 1920 году Назимова занимала 4-е место по популярности у зрителя, то год спустя перешла на 20-е. "Что случилось с великой актрисой, несравненной художницей?" - вопрошала пресса. Игра ее стала казаться манерной, экран безжалостно выдавал возраст. В результате киностудия "Метро" не возобновила с ней контракт, заявив, что устала от ее капризов. Назимова же обвиняла студию в подавлении ее творческой свободы.

К сожалению, получив эту свободу, она употребила ее неразумно. В банке у нее лежало 300 тысяч, и она решила экранизировать на эти деньги "Нору" Ибсена и "Саломею" Уайльда (до нее дошли описания этого спектакля, поставленного в Москве Таировым для Алисы Коонен). Художницей фильмов была Наташа. Молодость героинь, особенно 14-летней Саломеи, не смущала 42-летнюю Назимову. Оператору Энгеру действительно удалось "сбросить" с нее на экране десяток лет.

Но обе картины провалились. Вскоре после этого Брайант перебрался в Нью-Йорк, а Наташа, покинув Назимову, вышла замуж за Рудольфа Валентино.

В 1923 году, когда Алла играла на нью-йоркской сцене в заурядной мелодраме, в Америку приехал на гастроли МХАТ. Назимова пошла на прием, устроенный в честь русских актеров. Тогда они еще не были парализованы страхом перед "бывшими своими".

Встреча была теплой. Мхатовцы рассказали, что видели ее фильмы. Станиславский потом писал Немировичу про 43-летнюю Аллу: "Постарела, но очень мила". Правда, поскольку театр всегда остается "террариумом единомышленников", администратор Бертенсон не преминул заметить кому-то из американцев: "Нас поразил ее успех в Америке. У нас она была очень незначительной актрисой".

Станиславский не пришел смотреть ее спектакль, но прислал цветы с запиской: "Вам, Алла Назимова, которая была с нами в дни нашего творческого детства". Потом они встретились и беседовали около часа. Станиславский говорил с ней осторожно, но Алла почувствовала, что в СССР ей лучше не возвращаться. После гастролей в Америке остались двое мхатовцев - молодой Аким Тамиров и 47-летняя Мария Успенская. Оба впоследствии стали известными голливудскими актерами.

В интервью американской прессе Алла сказала: "Я еще не решила, нравится мне Ленин или нет... Моя мать живет в Одессе, я ей помогаю, но ей приходится трудно. И все же она предпочитает оставаться там, так же, как многие московские актеры. Чем это объяснить? Только тем, что людей, способных широко мыслить, привлекает жизнь в обществе, обещающем свободу будущим поколениям". Соне она действительно помогала, посылая ей по 200 долларов в месяц.

Назимова подала документы на американское гражданство, но боялась огласки факта, что брак ее с Брайантом носит неофициальный характер. Это могло повлечь за собой даже высылку из страны. Она решила попробовать сперва развестись с Головиным, а потом уехать в Европу, объявить там о своем "разводе" с Брайантом и вернуться в Америку свободной.

Ее московская кузина разыскала Головина, и в 1923 году Алла получила из России решение нарсуда о расторжении брака. Брайант тем временем потребовал делить имущество. Она отдала ему роскошную квартиру в Нью-Йорке и половину заработков за три года.

Настроение у нее было ужасное. С работой дела шли все хуже. За два года она сыграла лишь в трех малоудачных фильмах и двух спектаклях, и платили ей гораздо меньше, чем прежде. В письме подруге она писала: "Какой глупой, какой негармоничной оказалась моя жизнь... Когда я приехала в Америку, мне так повезло, что я даже испугалась. И вот теперь удача отвернулась".

Назимова поехала в Париж, где встретила свой 46-й день рождения, а вернувшись, сообщила журналистам, что развелась с мужем.

Но все ее усилия оказались напрасными. В том же 1925 году Брайант женился, и сразу выяснилось, что это его первый брак. Алла, сраженная его "предательством", была близка к самоубийству. К счастью, к ней проявила доброжелательность херстовская пресса, и ее оставили в покое. А через три года она благополучно стала гражданкой США.

Меж тем у сестры Нины дела шли неплохо. В свое время Алла пристроила ее на работу в "Метро" - читать иностранные книги в поисках материала для постановок. В 1924 году "Метро" вошла в состав новой большой студии "Метро-Голдвин-Майер", и Нину сделали заведующей иностранным отделом. Но отношения между сестрами становились все холоднее.

Аллу поддерживала лишь старая приятельница, бывшая суфражистка Эдит Лакетт. Когда у Эдит родилась дочь, она попросила подругу-звезду стать крестной матерью девочки. Впоследствии Нэнси, крестная дочь Назимовой, выйдет за актера Рональда Рейгана, а потом сделается первой леди Америки...

В банке у Аллы лежало всего 25 тысяч долларов. Тысяча в месяц уходила на "Хуторок", 500 долларов она посылала в СССР матери, больной тетке и кузине, которая помогла с разводом. Тут, на ее беду, возникла некая Джин Адамс и предложила превратить "Сад Аллы" в отель, суля владелице большие прибыли. Но на перестройку требовались деньги, которые авантюристка Адамс непрерывно вытягивала у Назимовой.

В 1927 году на территории бывшего поместья Аллы уже стояли 24 гостиничных коттеджа. Но Адамс исчезла, оставив большие долги. Назимовой пришлось продать отель и рассчитаться с долгами, оставив себе сущие гроши.

В 1928 году Назимова поехала на гастроли в Лондон. Англичане встретили ее с восторгом, пресса писала, что она и Чаплин - гиганты экрана, что Мэри Пикфорд талантлива, но Назимова гениальна. Но на банковском счету "преуспевающей звезды" оставалось всего около 3 тысяч долларов.Алла была близка к нервному срыву.

Спасение пришло от актрисы Евы Ла Галлиен, с которой у Аллы был роман за 10 лет до этого. Ева руководила Гражданским театром в Гринвич-Вилледж. И она сама, и многие сотрудницы были лесбиянками крайне левых убеждений. Еве нужна была актриса с именем, и она вспомнила про Назимову. Платить она могла мало, зато предложила ей "звездную" роль - Раневскую в "Вишневом саде". Это было серьезным испытанием - за пять лет до этого Нью-Йорк рукоплескал Книппер в этой роли. Алла его выдержала с успехом, сыграв пьесу как комедию - на этом всегда настаивал сам Чехов. Зал устроил ей овацию. В уборной Ла Галлиен Алла оставила записку: "Ева, ты дала мне жизнь и счастье".

Здесь же Назимова нашла и последнюю привязанность в своей жизни. В Гражданском театре работала скромная 19-летняя актриса Глеска Маршалл. Она без памяти влюбилась в Назимову. С тех пор до смерти Аллы они не расставались.

Но весной 1929 года между Аллой и Евой начались трения, и Назимова покинула театр. Глеску тут же уволили, Назимова взяла ее секретаршей. Они жили в "Хуторке". Нина и ее дочь Люся высокомерно третировали Глеску. Алла в ответ поссорилась с обеими и написала Нине в письме, что больше не верит в семейные узы. В дневнике она упоминала и о своем разочаровании в "идеалистически-коммунистических театрах", подобных Гражданскому.

На следующий год известный театр "Тиэтр Гилд" предложил ей сыграть Наталью Петровну в "Месяце в деревне" Тургенева. Ставил спектакль 32-летний Рубен Мамульян, ученик Вахтангова, который в 1920 году остался после гастролей на Западе. В США он стал знаменитым голливудским режиссером (в СССР с успехом шел его фильм 1940 года "Знак Зорро"). Вскоре после начала работы он прислал Назимовой записку: "Если бы лучшие актрисы Америки увидели вас на репетициях, они бы бросили театр и ушли торговать чулками. Маму". После спектакля критика писала о ней как о "квинтэссенции художественности".

Сценический ренессанс актрисы продолжался. Когда Юджин О'Нил написал для "Тиэтр Гилд" пьесу "Траур идет Электре", по его настоянию роль Кристины дали Назимовой. Она внесла несколько добавлений в текст - настолько удачных, что автор их принял. В 1931 году, после триумфальной премьеры, немецкий драматург Герхарт Гауптман подарил Назимовой свое фото с надписью: "Русской Дузе".

Во время экономической депрессии Алла пережила потерю сбережений, почти год безработицы и смерть матери в 1935 году. Свою библиотеку и имущество она завещала дочери. Но, по "рекомендации" консульства СССР в Нью-Йорке, Алла передала наследство ненасытному советскому государству.

Еще в 1929 году из чувства "фантастического преклонения" перед Назимовой продюсер Р.Гендерсон основал в Энн Арбор театральный фестиваль. Аллу приглашали туда ежегодно, но она впервые появилась там в 1935 году, сыграв в "Привидениях" Ибсена. Критика назвала ее "величайшей исполнительницей нашего века". Восторженные зрители вызывали ее после премьеры 28 раз. Снова в их числе был будущий знаменитый драматург, работавший тогда клерком в обувной фирме, 24-летний Теннесси Уильямс.

Актерам она говорила: "Реальность - да, конечно. Но настоящая реальность скучна, в ней нет техники искусства, ее место на кухне и в прачечной. Хорошей игрой мы должны создавать иллюзию реальности".

Алла считала, что обязана успехом новому качеству своей работы. Раньше она стремилась к эффектности, теперь достигла высшей простоты. "Это достоинство, - писала она в дневнике, - которое поздно приходит к сложным людям".

В 1937 году, к ужасу Аллы, у нее обнаружили рак груди. Но после операции болезнь больше не вернулась. Постаревшая актриса переехала с Глеской в Лос-Анджелес и сняла квартиру в коттедже гостиницы на территории бывшего "Сада Аллы". Воспоминания ее вовсе не угнетали. Жила она спокойно, одевалась скромно, ходила пешком за покупками. Писала мемуары. Стала играть на радио. Ездила по колледжам, вела там занятия по Ибсену.

В 1941 году за 22 тысячи долларов она продала "Хуторок". Посылала продуктовые посылки своей бывшей горничной в Англию и жалела, что не может сдавать кровь и работать для армии.

В письме к Мерседес Де Акоста Алла написала: "Послушайся совета старухи: найди счастье и цель внутри себя. Не надейся, что их дадут тебе другие - в конце это уже не получается".

В Голливуде ее любили, предлагали работу - правда, уже в эпизодах. В одном из них она снялась вместе с Михаилом Чеховым. В 1944 году она в последний раз появилась на экране в эпизодической роли, трогательно сыграв в картине "С тех пор, как тебя нет" пожилую эмигрантку, рассказывающую, как она мечтала об Америке.

Через год закончилась война. Алла обрадовалась, узнав о взятии Берлина Красной Армией, но сказала одному из друзей: "Знаешь что, Гарри, никогда не доверяй русским".

После 65 лет Алла начала страдать головокружениями. 30 июня 1945 года ее отвезли в больницу с приступом. Диагноз - коронарный тромбоз. Состояние ее ухудшалось, и 13 июля Назимовой не стало.

Глеска Маршалл дожила до 80 лет и умерла в 1987 году, так и не найдя издателя на 700-страничную автобиографию Назимовой, к которой прибавила своих 800 страниц. Брайант, покинутый новой женой, скончался три года спустя после Аллы. Нина пережила сестру на четверть века и ушла из жизни в почтенном возрасте 92 лет. "Сад Аллы" в 1959 году купила финансовая компания, которая осушила бассейн и пустила коттеджи под бульдозер. Сейчас под номером 8080 на Сансет-бульваре стоит стандартный торговый центр.

На похоронах Назимовой читали вслух отмеченные ею отрывки из двух книг, лежавших на ее ночном столике: "Этика" Спинозы и "Размышления" Марка Аврелия. У Спинозы ее привлекла мысль об относительности понятий "хорошее-плохое","красивое-уродливое" - человек произвольно дает эти названия тому, что он желает или отвергает. Марк Аврелий писал о тщетности славы, о том, как забывается и уходит в Лету все на свете...


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница