Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #10(243), 9 мая 2000

Марианна ШАТЕРНИКОВА (Лос-Анджелес)

ЗАБЫТАЯ ЗВЕЗДА

У Рэймонда Чэндлера, одного из основателей американского детективного жанра, есть рассказ "Горячий ветер". В нем сыщик, расследуя убийство, является в дом одной женщины. Даму зовут Евгения Колченко. Она русская и состоит в тайной связи с женатым американским коммерсантом. Евгении есть что скрывать, и она встречает сыщика неприветливо. Мисс Колченко говорит с сильным акцентом и выглядит экстравагантно: сильно накрашена, ногти на ногах позолочены, сигарета вставлена в мундштук "длиной с бейсбольную биту". Когда Колченко отшатывается от незваного гостя и картинно раскидывает руки по стене, сыщик про себя бормочет: "Дама с камелиями из школьной самодеятельности", а вслух насмешливо бросает ей: "Кончайте спектакль, Назимова".

Назимова?

Рассказ написан в 1938 году. Саркастический сыщик явно видит в Колченко пародию на актрису, прекрасно известную в то время американскому зрителю. Вероятно, игравшую в "Даме с камелиями". Курившую сигареты с длинным мундштуком. И, разумеется, русскую.

Впервые читая рассказ в 70-е годы, я изумилась. Что за притча? Кто это такая? Почему мы ничего не знаем о Назимовой?

А ведь наша соотечественница Алла Назимова прославилась как первая, поистине современная актриса американского театра и звезда Голливуда. Но после ее смерти, полвека назад, она почему-то оказалась забыта. И лишь в прошлом году, наконец, вышла первая книга, написанная Гэвином Лэмбертом и рассказывающая о ее жизни.

* * *

Еврейская семья Левентон жила на Украине. Ее предки были изгнаны из Испании в XV веке.

У неграмотного мельника Левентона было пятеро детей. Старший выучился в Киеве на хирурга и помог получить образование остальным. Его брат Яков, родившийся в 1844 году, окончил химический факультет, однако сумел устроиться всего лишь помощником фармацевта в Бердичеве. Жил он бедно, в подвале, но одеваться старался щеголевато. Мечтал изобрести лекарственное мыло и таблетку, которая заменяла бы еду на целый день.

Франтоватый фармацевт пленил 15-летнюю Соню, дочь местного богача Горовица. Отец дал согласие на их брак, скрепя сердце. В женихе его подкупило лишь то, что Яков не был религиозен, - старик Горовиц и сам не посещал синагогу.

Брак оказался неудачным.В семье начались не только ссоры, но и рукоприкладство. Избивая жену, Яков, видимо, вымещал на ней свой комплекс неполноценности. Ничего не изменилось и после рождения сына Володи и дочери Нины. У Якова были слабые легкие, и врачи посоветовали сменить климат. Левентоны переехали в Ялту, где Яков открыл аптеку. Соня скучала, несколько раз убегала к отцу, возможно, даже изменяла мужу. В этой далекой от семейного счастья обстановке и появилась на свет в 1879 году младшая дочь, Мариам Аделаида. Мать вскоре стала называть ее Аллой.

Когда Алле было три года, начались еврейские погромы. Яков перевез семью от греха подальше в Швейцарию. Но непрестанные ссоры привели к тому, что он выгнал жену из дома, и она уехала в Одессу. Алла осталась с отцом, который ее не любил и колотил больше всех, - возможно, дочь напоминала ему Соню. Вскоре Яков поместил Аллу в крестьянскую семью анархиста Грелиха. Там, под Цюрихом, она жила до десятилетнего возраста. Сын хозяина, умственно отсталый парень, приобщил маленькую, ничего не понимающую девочку к сексу. Несомненно, это было для нее серьезной травмой и, возможно, сыграло роль в том, что впоследствии Назимова станет бисексуальной. По мнению Фрейда, гомосексуальной ориентации способствует ранний страх перед сексом и отсутствие у ребенка "сильного отца".

Когда у Якова наладились дела в Ялте, он забрал дочь домой. К тому времени он действительно изобрел дезинфицирующее мыло, открыл новую аптеку, стал почетным гражданином города, построил дом. Но в этом доме Аллу ожидало мало радости. У Якова уже была новая жена. Мачеха относилась к чужим детям с холодным равнодушием. Жестокость Якова по отношению к Алле перемежалась приступами раскаяния, когда он после побоев в слезах прижимал дочь к груди. Уже в то время Алла начала желать смерти отцу. Нина же считала Якова святым, много претерпевшим от их непутевой матери.

Алла была одарена музыкально - хорошо пела, выучилась играть на скрипке. Искусно шила, придумывала фасоны одежды. Скоро ее стали приглашать на выступления в концертах. Однако Яков запретил ей появляться на сцене под собственным именем. В любимой книге девочки "Дети улицы" была героиня Надежда Назимова, и Алла выбрала себе эту фамилию в качестве псевдонима.

После рождественского концерта, где она сыграла с большим успехом, отец "в награду" избил ее так, что сломал ей руку. Впоследствии у Назимовой всегда бывала депрессия после выступлений на сцене.

15-летнюю Аллу поместили в одесский католический пансионат. Девочка была трудная, дерзила учителям, любила передразнивать и смешить соучениц, которые прозвали ее Антихристом. Прочтя "Братьев Карамазовых", обнаружила в старике Карамазове сходство с Яковом и радовалась его убийству. Ненависть дочери словно сгубила отца: сначала у него обнаружили сифилис, потом один за другим последовали несколько инсультов.

В пансионате случился пожар, и воспитанниц на время ремонта расселили по семейным домам. Алла очутилась в доме вдовы, дочь которой играла в любительском театре. К этой девушке бесприютная Алла необыкновенно привязалась. Вернувшись домой, она объявила сестре, что собирается стать актрисой. На что Нина ответила: "Значит, будешь такой же шлюхой, как мать".

Алла с братом Володей мечтали разыскать мать, и в 1895 году им это удалось. Но она уже была замужем и не проявила никакого интереса к детям. Отец был для них абсолютно чужим. Так при живых родителях Алла фактически стала сиротой.

В 1896 году Алла поехала в Москву поступать в музыкально-драматическое училище Московского филармонического общества, которым руководил В.И.Немирович-Данченко. На экзамене он пожурил Аллу за ее южный выговор, но учиться взял. Началось счастливое время - занятия пением, дикцией, танцами, гимнастикой, фехтованием. В школе часто читали вслух новые пьесы. Там впервые Алла услышала ибсеновскую"Нору". Новаторская драматургия Ибсена вызывала горячие споры и шокировала многих своим жестким реализмом. На Аллу, уже знакомую с изнанкой жизни, норвежский драматург произвел глубочайшее впечатление.

Судьба приготовила ей новые испытания. Скончался отец. Свое состояние он завещал троим старшим детям. Но Нина, старшая сестра, была помолвлена с сыном ростовщика, который уговорил Володю сделать его распорядителем по завещанию. Оставшиеся от Якова деньги распорядитель тут же пустил в рост, и для наследников они были потеряны.

Так Алла осталась без средств к существованию. Переехав в захудалые "меблирашки" у Никитских ворот, отрабатывала плату за жилье уборкой помещений. Дошла до того, что с голоду воровала еду у постояльцев, а потом даже пыталась торговать собой. Спасло появление богатого любовника - горького пьяницы, который увлекся хорошенькой актрисой и снял для нее приличную квартиру.

В 1897 году в ресторане "Славянский базар" произошла историческая встреча Немировича-Данченко со Станиславским. Весной 1898 года на собранные у частных пожертвователей деньги открылся Московский Общедоступный театр, вскоре переименованный в Художественный.

В его труппу Немирович-Данченко привел только трех любимых учеников - Ивана Москвина, Ольгу Книппер и Всеволода Мейерхольда. Аллу же приняли всего лишь студенткой в школу при МХАТе, и в спектаклях ей была отведена роль статистки. Но Назимова не пала духом и стала усердно учиться, словно предчувствуя, как это пригодится ей в будущем. Пусть в "Царе Федоре Иоанновиче" А.Толстого Книппер играла царицу Ирину, а Назимова - безымянную девушку в толпе, зато она побывала на всех 74-х репетициях спектакля и жадно впитывала режиссерские уроки Станиславского.

Вскоре во МХАТе начался чеховский период - триумфальная "Чайка","Дядя Ваня","Три сестры". В работе Назимовой никаких перемен не было. В "Чайке" ей досталась всего лишь роль горничной.

В это время у Назимовой завязался роман с Александром Саниным, актером и ассистентом Станиславского. Но Алла решила уйти из студии МХАТа и попробовать свои силы в провинции. Ее не удерживали. Немирович дал ей рекомендацию в театр Бобруйска, и она уехала. Санин послал ей вдогонку отчаянное письмо, упрекая ее в том, что она отвергла его из-за его бедности. Вряд ли это было так. Скорее всего, Назимова металась в тщетных поисках человека, который мог бы стать ее защитником и опорой. Санин был для нее потерян - он вскоре женился на бывшей возлюбленной Чехова Лике Мизиновой, послужившей прототипом Нины Заречной в "Чайке".

В Бобруйске Алла пробыла недолго и успела лишь неожиданно выйти замуж за студента Сергея Головина, по слухам, сына обедневшей графини. Любви в этом браке не было: прямо из-под венца Алла отправила мужа в гостиницу, где он и провел в одиночестве брачную ночь. Меньше чем через год они расстались, хотя и не развелись. Это обстоятельство сыграет в жизни Назимовой немаловажную роль.

20-летняя Алла вернулась во МХАТ, где услышала от Станиславского, что все роли уже распределены и для нее ничего нет. Но она заявила, что будет изучать режиссуру, и стала прилежно посещать репетиции "Дяди Вани", шекспировской "Двенадцатой ночи" и "Гедды Габлер" Ибсена.

Спустя некоторое время Назимова окончательно поняла, что во МХАТе для нее как актрисы будущего нет. Через шесть лет она, уже будучи заграницей, напишет в дневнике: "Кем я была дома? Никем или почти никем". Оставалась одна надежда - снова попытать счастья в провинции.

Осенью 1900 года Назимова играла в костромском театре. Тут она была заезжей московской звездой, ее хорошо принимали. В Кострому приехал на гастроли знаменитый актер Павел Орленев. Из-за его жестокого пьянства московская сцена была для него закрыта. Между ними начался роман, во многом решивший дальнейшую судьбу Назимовой.

Орленев основал собственную труппу, и они стали гастролировать вместе. Алла играла Грушеньку в "Братьях Карамазовых", Соню в "Преступлении и наказании". В Вильно, где Павел поставил "Орленка", она, копируя орленевскую технику, исполнялапоочередно с ним мужскую роль - сына Наполеона.

Союз с Орленевым стал для Аллы прекрасной профессиональной школой, у него она училась виртуозному владению своим телом и голосом, запоминала его эффектные режиссерские приемы. Но жить с ним было тяжко. В пьяном виде он был невыносим, скандалил, называл Аллу жидовкой. Ей приходилось не только отхаживать Павла после запоев, но и работать на пределе сил: шить костюмы, заведовать бутафорией и музыкальной частью. Сестра Нина, которая вышла за сына ростовщика, осуждала незаконную связь сестры и не принимала ее "сожителя" у себя в доме.

Время в России было предгрозовое - близилась революция 1905 года. Власти запретили Орленеву инсценировать "Воскресение" Толстого. В Петербурге он поставил довольно слабую, но "идейно передовую" пьесу Чирикова "Народ-избранник" - о том, как христианин-антисемит влюбляется в еврейскую девушку. Запретили и ее. Горький по дружбе советовал Орленеву "притихнуть", а еще лучше - уехать на гастроли в Европу.

В очередной раз Алла взяла с Орленева клятву, что он бросит пить. Какое-то время Павел держался. В 1904 году они привезли в Ялту "Привидения" Ибсена. На спектакль пришел Чехов. Пьесу он назвал "дрянной", но пригласил чету на ужин. К его изумлению, Орленев не притронулся к водке и даже отдал Антону Павловичу свой старый долг в 200 рублей. Растроганный Чехов обещал приступить к работе над комедией о бродячих актерах, которую собирался написать специально для Орленева. Но через три месяца его не стало...

А труппа Орленева той же осенью действительно уехала в Берлин, оттуда в Лондон. Там в январе 1905 года они стали играть "Народ-избранник" на русском языке. Здесь дела пошли лучше - знаменитый анархист князь Кропоткин и другие русские эмигранты устроили Алле овацию и большую рекламу.

Сильное впечатление она произвела и на английского антрепренера. В восторге от нее был Джером К.Джером, автор повести "Трое в лодке, не считая собаки". Будучи либералом, Джером клеймил британский колониализм и радостно пророчил революцию в России. Он посоветовал Орленеву ехать в Америку и дал рекомендательное письмо к известному бродвейскому антрепренеру Фроману.

В Америке после всех необходимых иммиграционных формальностей Орленев с Назимовой сняли номер в дешевой гостинице и отправились к Фроману. Не зная, как объясниться по-английски с кондуктором трамвая, они прошли пешком тридцать кварталов.

Фроман был в отъезде, и русских актеров принял его партнер Хайман. Он поразил их своей невоспитанностью: разговаривал, сидя, с задранными на стол ногами, и не снимая шляпы. Орленев попросил дать им зал на одно представление "Народа-избранника". Хайман решил рискнуть. Первая русская труппа была новинкой для Нью-Йорка. Еврейской публики здесь было много, да и элегантная Назимова ему понравилась.

Зал был полупустым, но пришли два влиятельных критика, которые расхвалили в прессе игру Назимовой. Это позволило найти другой театр и показать там "Царя Федора Иоанновича" и "Преступление и наказание". Русская классика, однако, не заинтересовала зрителей, и Орленев опять сорвался в запой.

Тут на выручку явилась причудливая фигура - известная русская анархистка Эмма Голдман, борец за права рабочих, женщин и гомосексуалистов. Вероятно, многие помнят ее как персонажа романа Э.Доктороу "Рэгтайм".

Эмма возглавляла коммуну, разместившуюся в палатках на Хантер-Айленде, и пригласила русских там пожить. Она также начала энергично собирать средства на театр для Орленева среди американских либералов и еврейского иммигрантского бизнеса.

И тут Назимова внезапно все бросила и уехала в Россию. По ее словам, ей якобы предложили там работу. Орленев же позже писал в своих мемуарах, что это он послал ее домой за пополнением для труппы. Скорее всего, ее шаг был продиктован растерянностью и раздражением против Орленева. Но в Москве ее так потрясло зрелище разгона казаками студенческих демонстраций, что она действительно наняла нескольких актеров и вернулась с ними в Нью-Йорк.

В России с тех пор она больше никогда не бывала.

Эмме Голдман, которая в отсутствие Аллы стала любовницей Орленева, удалось снять для него на Бауэри театр, хоть и захудалый. Назимова поселилась отдельно в убогой квартирке, но вскоре неверный возлюбленный опять перебрался к ней.

Русские начали играть Чехова, Ибсена и Горького. Народ ходил неважно, и цены на билеты пришлось снизить с 20 до 10 центов. Платили только актерам, все остальные - рабочие сцены, музыканты, кассиры - были "волонтерами" из иммигрантов. Но неугомонная Эмма снова уговорила нескольких критиков посетить "прогрессивный русский театр".

Мы уже никогда не узнаем, была ли Назимова в самом деле замечательной актрисой или американцев, театр которых был косным и провинциальным, подкупил ее новый европейский стиль. Но факт остается фактом - критика объявила ее "новой королевой трагедии". Вскоре Фроман учредил фонд в помощь русским. Участниками фонда стали не только бизнесмены-иммигранты, но и миллиардеры Джон Пирпонт Морган, Эндрю Карнеги, сестра президента Теодора Рузвельта. Удачно прошли гастроли труппы в Чикаго и Бостоне.

Звезда Назимовой неуклонно восходила. А звезда Орленева закатывалась. Он по-прежнему пил, оказался замешан в безобразном скандале: один из вкладчиков фонда обвинил Орленева в утайке дивидендов. Актер на два дня угодил в тюрьму. Обиженный на Америку, Орленев решил возвращаться домой.

Накануне его отъезда поклонники Назимовой устроили ей встречу с крупнейшим театральным продюсером Ли Шубертом, и тот подписал с ней контракт на пять лет. Это была неслыханная удача. Ей положили зарплату в 100 долларов в неделю плюс 20% с прибыли, наняли учителя английского языка. В мае 1906 года Орленев уехал в Россию. Там он и умер в 1932 году, в возрасте 62 лет, страдая от сифилиса и алкоголизма, успев в год смерти опубликовать свою автобиографию.

27-летняя Назимова осталась одна в чужой стране. Ей было страшно. В дневнике она пишет, что завесила окна, заперла дверь и на полчаса "позволила себе роскошь" предаться отчаянию: каталась по полу, рвала на себе волосы и выла, как безумная.Но она была умной и стойкой женщиной. Ясно сознавая, что в Россию ни за что не вернется, она приготовилась жить и думать по-новому и решительно настроилась на успех.

Назимовой удалось не только выучить английский за 4 месяца, но и переубедить Шуберта, который видел в ней актрису только романтического плана, преемницу Сары Бернар. Алла же хотела играть современных, новых женщин и настояла на "Гедде Габлер".

На репетициях Назимова очаровала исполнителей, слыхом не слыхавших про Станиславского. Она сообщила им, что "нет маленьких ролей - есть маленькие актеры", и объяснила принципы актерского ансамбля. Это было настоящей новацией для Америки. Коллег удивляло и то, что Алла сочетала в себе два амплуа: героиню и характерную актрису. Скоро она стала фактическим режиссером спектакля.

Осенью 1906 года состоялась премьера "Гедды Габлер". Спектакль стал событием. Игра Назимовой потрясла 18-летнего юношу из актерской семьи. Звали его Юджин О'Нил. Будущий великий драматург ходил смотреть Назимову десять раз...

(Окончание в следующем номере)


Содержание номера Архив Главная страница