Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #10(243), 9 мая 2000

Василий АГАФОНОВ (Нью-Йорк)

ВСТРЕТИЛ

- Баб убивает. Топором, - базарили у пивной, - которые в красном пальто.

Кулебякин высадил кружку, прислушался.

- В среду одну на Кропоткинской кокнул. А вчера в Померанцевом переулке. Толковал участковый - отбилась случаем. Стал он ее в подъезд затягивать, она орать и сумкой его. По башке. Мясорубка у ней там лежала. Чернявый, сказывала. Похож на армяна.

- Брехня! Я живу в Померанцевом. У нас армян нету.

- Похож на армяна, - настаивал голос. - А что, живешь, так и живи. За всеми не уследишь.

- Да зачем ему в красном?

- А ты, дура, не соображаешь? На кровь, видать, его тянет. На кровь.

Кулебякин шел к дому в задумчивости. Днями расстарался он для своей Веруни. Достал ей дубленку. И вот именно красную. Ну, может и не вовсе красную, а так, ближе к глине. Да он чего? Разбирать будет? Тюкнет в темя и все дела. Кулебякин шел тяжело. Рюкзак гнул его на сторону. С дачи возвращался он, из-под Крекшина. Теща послала его за картошкой. Было жарко в телогрейке, тесно в заляпанных сапогах. В самый раз охолонуться пивком. А дома, глядишь, теща встретит его бутылочкой. Хотя вряд ли. В неуважении он у тещи. Хам. А Веруня вот-вот должна подойти. Переоденусь и встречу, подумал Кулебякин, сворачивая во двор. Он пнул завернувшую под ноги жестяную дрянь и зарысил тореною тропою к подъезду.

Зинаида Казимировна, дама тонная, зятя, точно, держала в строгости. Верин брак одобряла она с трудом. Женитьбу на профессорской дочери простой инженер Кулебякин обязан был почитать за счастье. Николай как будто и почитал. В Верочке он души не чаял. Но что за манеры? Что за тон? И это ужасное "Ку-ле-бя-кин". Зинаида Казимировна решительно не могла с этим примириться. Мужлан. Совершенный мужлан.

Кулебякин побренчал ключами, открыл сперва верхний, потом нижний замок. Просунул сапог в дверь. В прихожей было темно. В комнате тещи бубнил телевизор. Он скинул рюкзак, снял телогрейку и, вытянув правый сапог, прицелился снять его мыском левого. В этот момент и появилась теща. Она резко подошла к зятю и строго сказала.

- Николай, подождите снимать ваши ужасные сапоги. В городе творится черт знает что. Мне только что звонила Нина Петровна. Какой-то сумасшедший бегает по улицам с топором. Держит в страже весь город. Нападает на женщин в красных пальто. Люди взбудоражены. Мужья, отцы, братья - все встречают своих женщин. Так что не раздевайтесь. Сейчас же идите к остановке автобуса и встречайте Верочку. Ну, что вы копаетесь? Идите же, идите.

Кулебякин навернул треух и снова пошел к двери. Телогрейку надевать он не стал: остановка рядом, да и Вере пора уже быть.

Народу не было, исключая трех старух, жавшихся друг к другу. Подошел автобус. Веры в нем не оказалось. И еще три автобуса пропустил Кулебякин. Продрог он основательно. Теща права: конечно же, он идиот. Если Веруни не будет в следующем автобусе, придется вернуться за телогрейкой. Подошел заиндевелый автобус - Кулебякин, оглядев пассажиров, зарысил к дому. Тихо, как тать, прокрался он к двери. С величайшей осторожностью вставил ключи. Дверь, можно сказать, открывал одним дыханием. И все зря - Зинаида с саркастической улыбкой встретила его на пороге.

- Вы, конечно, замерзли. Что это вздумалось вам бежать сломя голову, не одев верхней одежды?

- Я хотел как...

- Да накиньте уже вашу телогрейку, - замахала руками теща. - И поспешите.

Кулебякин схватил телогрейку, выскочил на лестницу. Дверь позади него захлопнулась с осуждающим грохотом. Он ринулся вниз, едва скользнув взглядом по пыльному, во двор глядящему окну. Тут и застыл разом. Вера вполне хладнокровно пересекала пространство двора. Кулебякин расслабился. Перекрестив руки и снисходительно улыбаясь, стал ожидать он супругу на лестничной площадке. Подойдя к подъезду, Вера вскинула голову. Кулебякин радостно простер руку. И тут же услышал ужасный крик. Сердце его замерло. Неужели...? Гремя сапогами, он бросился вниз. Прянул под лестницу. Никого. Вышиб входную дверь. Никого. Вера, по-куриному задирая ноги, бежала к остановке.

- Помогите! Помогите! - кричала она, путаясь в полах дубленки.

- Вера! - заорал Кулебякин, во весь дух несясь по двору. - Вера! Да остановись же ты, дура! Это я, я, Николай!

- Помогите! - неслась Вера, не разбирая дороги.

Он едва не сшиб ее с ног. Долго тряс, приговаривая:

- Успокойся, успокойся, успокойся, - пока румянец не возвратился на ее белое лицо.

- Я как увидела в окне мужика в телогрейке, - все еще задыхаясь, скороговоркой говорила Вера, - так и замерла. И заорала. А когда услышала грохот сапог... гонится за мной, чуть с ума не сошла...

- Да я же на дачу ездил. Ты что забыла? Не успел переодеться. Зинаида Казимировна сразу вытолкнула. Тебя встречать. Слышу крик. Думал под лестницей тебя он схватил... Побежал, ног не чуя...

Кулебякин сидел за столом. Закуска его не интересовала. С одинаково настороженным выражением лица, он отправил в желудок два стакана водки. Один за другим. Вскоре корпус его осел. На лице поместилось умиротворение. Рука соскользнула со скатерти. Целительный сон вполне овладел им.

На кухне, пылая гневом, Зинаида Казимировна гремела посудой:

- Верочка, я всегда говорила, что твой муж идиот.

- Но, мама, чем же он виноват? Ведь ты сама отправила его, не дав переодеться. Николай...

- Идиот! - убежденно повторила Зинаида Казимировна и швырнула разбитую чашку в угол.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница