Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" №8(241), 11 апреля 2000

Юрий КОЛКЕР (Лондон)

СВОБОДНЫЙ СТИХ

Поэзия Наума Басовского

Наум Басовский

В израильской русскоязычной культуре произошло важное событие. Премия русской секции Союза писателей за лучшую стихотворную книгу года присуждена поэту Науму Басовскому1, бывшему москвичу, а ныне жителю городка Ришон-ле-Цион,что в окрестностях Тель-Авива. Премии, разумеется, присуждали и прежде, но эта - особенная. Место Басовского среди русскоязычных писателей Израиля тоже необычно.

На протяжении десятилетий отличительной чертой израильской русской словесности было обилие талантов - и незначительность выходящих из-под их пера сочинений. Одаренные люди, вырвавшись из советских застенков, словно бы голову теряли - и спешили претворить свою внезапно обретенную свободу в разнузданность и вседозволенность. Нравственная сторона литературного слова многим казалась пережитком и чуть ли ни советской выдумкой. Совесть дремала. А тамошние авторы шумно восхищались мастерством друг друга. Простая истина о неотрывности эстетического начала от этического отрицалась слово и делом. Премии, в том числе и международные, попадали в руки тех, кто круче загнет, иногда - в руки откровенных спекулянтов. (Несколько лет назад Букеровская премия за русскую эссеистику, усилиями влиятельных израильских славистов, досталось автору заносчивому, но совершенно ничтожному по мысли и слогу, этакому новому Булгарину.) Конечно, в Израиле были и есть замечательные исключения, но господствовавшая тенденция была именно такова - и совершенно безрадостна.

Книга Басовского "Свободный стих" ломает эту тенденцию. Название книги очень точно отражает существо дела. Все стихи в ней - рифмованные, никаких верлибров, преобладают правильные размеры, встречаются дольники, - и вместе с тем это именно свободный стих. Свобода поэта состоит в отрицании произвола и достигается тем, что каждое его слово обеспечено работой нравственного чувства. Это - лирика высокой пробы. В лучших лирических вещах Басовского присутствует рассказ, повествование. Он - мастер точных психологических зарисовок, мастер положений одновременно причудливых и пронзительно, до слез, правдивых. В этих зарисовках случайный встречный нередко оказывается вестником.

Вот пример. Москва, 70-е годы. Проходя мимо почты, человек машинально бросает взгляд на вывеску отдела доставки посылок на дом, и ему приходит в голову шальная мысль: дай зайду! Но отдел закрыт. Он идет с черного хода, там - "интеллигентная старуха сидит за книгой у окна...". Посылки он не ждет, извещения у него, понятно, нет, он мнётся, чувствует неловкость и уже клянет себя за свой вздорный шаг, но его не прогоняют, а просят назвать фамилию - и

Гляжу - идёт, несет корзину
с покрышкою из полотна,

а там, на белом полотне,
мои фамилия и имя...

... Сдираю кровлю полотна
и вижу рядышком в корзине
лепёшки, вяленую дыню,
бутыль домашнего вина,
и перец огненный в стручке,
и бело-алую редиску,
и сбоку - в десять строк записку
на незнакомом языке.
Деревенею, как в чаду,
но наклоняется старуха
и говорит мне прямо в ухо:
- Хотите, я переведу?

Так заканчивается стихотворение "Посылка".

Признаюсь, до стихов Басовского я сомневался в возможности живой еврейской поэзии на русском языке - такой поэзии, которая бы одновременно и в равной мере принадлежала культуре русской и еврейской.

Приведенный пример характерен. Басовский всюду таков. По своей фактуре стих его прост (минимум мандельштамовского виноградного мяса), небогат звуком, негуст, непритязателен и несколько ломок. Во всей книге, а она - большая, на двести с лишним страниц, нет ни одной строфы безупречно филигранной, как это бывает у Пушкина или Фета, - нет даже и тяги к этой безупречности и совершенству. Мастерство дозировано, притом с большим тактом; я бы сказал: оно народно, - но, впрочем, столь же и несомненно. Поэт занят не мастерством, не словами, а - Словом.

По подбору реалий стих Басовского приземлён. Его отправная точка - подкрепленное рефлексией бытовое наблюдение, с помощью которого - как в приведенном отрывке - поэт умеет распахнуть перед нами пространство и время или пресуществить их таким образом, что суетное отступает. Его главный прием - внезапный разряд душевного тепла, благо этим теплом автор наделен в избытке.

Среди недостатков этих стихов - часто встречающаяся небрежная, не отвечающая их внутреннему строю рифма, генетически восходящая к шумным и пустым московским 1960-ым. Отбор эпитетов тоже не всегда хорош; поэт словно бы спешит выговориться - и отделкой стихов пренебрегает. Но и самый придирчивый критик закроет на всё это глаза. Басовский говорит о главном: о жизни и смерти, о чести и достоинстве, о любви, которую поднимает на забытую нами высоту, - говорит серьезно и задушевно без тени ёрничанья или цинизма - и тем самым, не унижаясь до "войны журнальной", зачеркивает и отметает литературные кривляния и самовыпячивания последних десятилетий.

Личность автора рельефно прорисована в книге. Эти стихи написаны человеком не богемным, не кружковым и не честолюбивым, а человеком, взявшим на себя весь без изъятья груз невеселой будничной жизни, всю ответственность за свои слова и поступки, да сверх того, еще и творческую аскезу - словом, человеком, "на ангелов ходившим в одиночку", - и поэтому его стихи обращены ко всем.

Если премия Басовскому - не случайность, вызванная текущей конъюнктурой, то можно допустить, что осмысление поэзии в русском Израиле поднялась на качественно иную ступень.


1 Наум Басовский. Свободный стих. Стихотворения и поэмы 1977-1997. Иерусалим, 1998. - Премия Басовскому присуждена сразу за два года, так как в прошлом году по разделу поэзии премия не присуждалась.


Содержание номера Архив Главная страница