Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #7(240), 29 марта 2000

Владимир БАТШЕВ (Нью-Йорк)

"ДВА БОЙЦА"

Воспоминание о Е.Габриловиче

"Темная ночь -
Только пули свистят по степи..."



Е.И. Габрилович. Военные годы

Да, от любого фильма что-то остается: от одного - песня, от другого - прическа героини, от третьего - шуточки.

С этим фильмом - сложнее.

Во ВГИКе, Всесоюзном Государственном Институте Кинематографии, я учился у Евгения Иосифовича Габриловича - у классика и старейшины кинодраматургии. За глаза сценаристы его величали "Габром", хотя был он невысокого роста, с шеей, переходящей в подбородок, и с постоянно веселыми глазами.

Старика мы все очень любили. Во-первых, потому что он всех нас принял в институт. А мы были давно уже не мальчики и девочки: самому молодому из нас стукнуло 30 лет. Во-вторых, потому что он не делал в кино явных агиток. А в основном снимал фильмы о людях. Даже в таких картинах, как "Коммунист" или "Ленин в Польше" акцент ставился не на коммунисте как таковом, или Ленине как вожде мирового пролетариата, а на людях, на человеческих характерах со всеми их недостатками и шероховатостями.

Во время войны Габрилович написал сценарий фильма "Два бойца" по повести Льва Славина "Мои земляки".

Повесть никто не помнит сейчас, она написана довольно слабо. А вот фильм - другое дело...

"Шаланды полные кефали
В Одессу Костя приводил,
И все биндюжники вставали,
Когда в пивную он входил".

Боже мой, слово-то какое - биндюжники! Кто же они такие? Откуда? Песню я знал еще с детских лет, разумеется. Ее пели в нашей подворотне на Первой Брестской улице вблизи Белорусского вокзала в Москве. Но то, что биндюжники - извозчики, как сейчас сказали бы, "грузового перевоза", я не знал.

Это сейчас у меня слово "биндюжник" ассоциируется с Беней Криком, Фроимом Грачем и другими яркими личностями из рассказов Бабеля. Тогда имя Бабеля было запрещено, и я не знал ничего об их жизни. Не знал и того, что мой расстрелянный в 1919 году дед тоже был биндюжником, правда, не в Одессе, а в Пятихатке, маленьком городке на Украине...

Да, а кто же написал эти песни? "Шаланды", как я понимаю, Михаил Голодный (его имя стоит в титрах), а "Темную ночь" - Агатов.

Не хочется касаться позднейшей судьбы Агатова - все-таки человек несколько раз сидел в лагерях, а они ломают даже самых крепких. А.Д.Синявский, который сидел с Агатовым в одном лагере в Потьме, очень хорошо показал его в одной из своих статей, как несостоявшегося пророка. И вот что интересно - об Агатове давно все забыли, кроме историков диссидентства, а песня "Темная ночь" осталась.

"В темную ночь
Ты, любимая, знаю, не спишь
И у детской кроватки тайком
Ты слезу утираешь".

Представляю, как била по нервам фронтовиков эта песня! Ведь каждый мог сказать это про собственную семью!

Однажды в институте я спросил у Габриловича, как он написал сценарий фильма. Покосившись по сторонам, видя, что никого вокруг нет и он может доверить тайну, старик сообщил, что написал его за две недели.

- Только вы не берите с меня пример, - сказал он. - Тогда время другое было, да и тема другая...

Дело в том, что по тогдашним канонам, которые нам преподавали во ВГИКе, сценарий - это такое литературное произведение, - как роман, что ли, - которое писать надо месяцами, а то и годами. Старик Габрилович понимал, что это чушь, и о сроках написания сценария старался не говорить.

А что значит - время другое и тема другая? Я открыл его книжку и прочитал, как он пишет об актерах, сыгравших главные роли, Андрееве и Бернесе:

"Он сидел, сидел, говорил, сердился и улыбался, этот уральский парень Саша с Уралмаша, и становилось вдруг до предела ясно, не словами, не фразами, а всем строем этой неторопливости, этим нескорым почерком жестов, движений, выражением глаз, что такую Россию не сломишь ни криком, ни танками. Раз уж поднялся такой парень, взял автомат, надвинул каску, то нет ему ни мороза, ни рек, ни смерти, он - победит... Бернес обернулся в картине неожиданной стороной. Я увидел эстрадность, одесский говор, то тут же, рядом, как бы в одной линии, в одном бегущем потоке, видел другое - обширное и значительное, человеческое и солдатское, что (опять без танков и взрывов) говорило о силе народа и верной победе".

Габриловичу можно поверить - он увидел картину через много месяцев после того, как написал сценарий, как ее сняли, как она вышла на экран.

- Как же вы оцениваете ее? - помню, приставал я к Евгению Иосифовичу.- Как военную картину?

Он пожевал губами и удивленно ответил:

- Почему военную? Человеческую. Про жизнь.


Содержание номера Архив Главная страница