Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #6(239), 14 марта 2000

Эрнст НЕХАМКИН (Нью-Йорк)

КОРОЛЬ ТЕАТРА И КИНО ЮЛ БРИННЕР

Юл Бриннер и в самом деле Король. Человек и роль давно слились в устойчивый образ, который стал такой же частью нашего сознания, как и Статуя Свободы.

Фрэнк Рич,
"New York Times", 8 января 1985 г.



Юл Бриннер

Летом 1865 года моря, омывающие страны Востока, бороздил пиратский корабль, грабивший суда с грузом шелка из Китая, специй из Японии и серебра из Манчьжурии. После очередного боя из люка вылезал юноша и драил палубу, очищая ее от пятен крови. Юношу звали Жюль Бринер, ему было 16 лет, он убежал из родительского дома в Швейцарии и подрядился работать на корабль, за что капитан обещал доставить его в Японию. Капитан сдержал свое слово и высадил его около Иокогамы.

Маленькая колония европейских торговцев нашла юноше работу клерка в экспортной компании богатого старого англичанина. За несколько месяцев работы Жюль стал незаменимым помощником хозяина, который полюбил его, как сына. Когда англичанин умер, он оставил Жюлю все свое состояние, и тот стал богатым и уважаемым членом колонии. Он женился, у него родились дети, но "охота к перемене мест" не давала ему покоя, он бросил семью и переселился во Владивосток.

Жюль, или Юлий Иванович, как он стал себя именовать, пренебрег фактом своей японской женитьбы и женился на дочери монгольского хана, чей род восходил к Чингиз-хану. У них родилось шестеро детей: три дочери и трое сыновей - Леонид, Борис и Феликс. Когда сыновья окончили гимназию, их послали учиться в Петербургский университет. Борис изучал минералогию с намерением работать на принадлежавших семье серебряных копях на острове Тетюха вблизи Владивостока. В Петербурге Борис влюбился в Марусю Благовидову, дочь владивостокского врача Дмитрия Благовидова, уважаемого представителя местной интеллигенции. Его отец, еврей по фамилии Шарий, стал Благовидовым после крещения.

Маруся училась пению в Петербургской консерватории, но когда в 1914 году они поженились, по настоянию Бориса бросила учебу. Два года спустя у них родилась дочь Вера, а во Владивостоке, куда они вскоре вернулись, 11 июля 1920 года появился на свет сын, которого назвали в честь деда Юлом.

Брат Бориса Феликс Бринер женился на сестре Маруси Вере, принимал участие в революционных событиях в Петрограде, активно выступая против большевиков (по семейной легенде, он однажды стащил с импровизированной трибуны Ленина), а после рождения дочери Ирены тоже перебрался во Владивосток.

В начале 20-х годов революция докатилась до Дальнего Востока, и новое большевистское правительство предложило семьям иностранцев сделать выбор: уехать или принять советское гражданство. Бринеры считались швейцарскими подданными, но всей душой полюбили Россию и решили остаться.

Когда Юлу было четыре года, Борис Юльевич по делам своей концессии был в Москве и влюбился в актрису Московского Художественного театра Екатерину Корнакову. Она была женой Алексея Дикого, будущего народного артиста СССР, лауреата, сыгравшего Кутузова, Нахимова и даже Сталина, а в то время талантливого, но беспутного, крепко пьющего актера. И когда влюбленный концессионер предложил Екатерине руку и сердце, она согласилась. Борис Юльевич оставил семью и уехал с новой женой в Харбин. Маруся, помыкавшись без поддержки в голодающей России, тоже оказалась в Харбине с Верой и Юлом.

В Харбине проявилась творческая даровитость юных Бринеров: у Веры оказался унаследованный от матери прекрасный голос, а Юл активничал в домашних спектаклях. И Маруся решила, что Вера должна основательно учиться пению, а Юла нужно приобщить к европейской культуре. В 1934 году они уехали из Харбина и обосновались в Париже.

Секретарь знаменитого танцовщика Сергея Лифаря оказался Марусиным хорошим знакомым и с помощью Лифаря посодействовал поступлению Юла в один из лучших частных лицеев, а Вера стала брать уроки пения. Впоследствии она вышла замуж за русского пианиста, переехала в Нью-Йорк и выступала на оперной сцене, а затем сама учила пению начинающих певиц.

Два года Юл учился в лицее, и эти годы были тяжелыми и для Юла, и для лицея. Юл не знал языка, свободно говорил только по-русски, а лицейское начальство с трудом терпело выходки юного строптивца, который попирал все нормы поведения, удивляя товарищей своей силой, ловкостью и выносливостью.

Однажды секретарь Лифаря сводил Веру и Юла в ресторан, где выступали русские цыгане, и Юл был очарован цыганской песней. Он вытребовал у матери гитару, якобы для учебы классической музыке, и стал осваивать цыганское искусство, сблизившись с семьей Ивана Димитриевича, известного исполнителя цыганских песен, развлекавшего когда-то под Москвой в Мокром сливки российского общества и их бородатого кумира Григория Распутина. 15 июня 1935 года в большом парижском кабаре состоялся первый концерт Юла Бринера, исполнявшего цыганские песни в сопровождении 30 гитар. Юному певцу еще не было и пятнадцати.

Он был красивым, хорошо сложенным юношей, покорившим немало юных девичьих сердец, особенно когда в летние месяцы он подрабатывал спасателем на пляже в Нормандии, где мать арендовала маленький домик. Именно в это время, насмотревшись фильмов в местном "синема", он твердо решил, что к тридцати годам станет киноактером.

А пока им овладело новое увлечение: цирк. Особенно нравились ему "летающие" акробаты на трапеции, и он решил попробовать. Спустя несколько месяцев он уже выступал в роли "летающего" клоуна, безуспешно пытавшегося сделать тройное сальто под смех и аплодисменты зрителей. Два года выступал он в цирке и стал любимцем публики и артистов, особенно артисток. Но однажды он упал с трапеции на стопку монтажных труб и попал в больницу с множеством переломанных ребер и поврежденных позвонков. Выступления пришлось прекратить.

Во время лечения Юлу для снятия боли давали опиум, и он так приохотился к зелью, что стал наркоманом. Добывать опиум в Париже было легко: матросы привозили его из колониального Вьетнама, и Юл все чаще и чаще наведывался в док. Однажды к нему подошел незнакомец и попросил достать ему опиум. Юл сходил с ним в док, они купили там заветный порошок и всласть покурили вдвоем. Незнакомца звали Жан Кокто, он был известным поэтом, драматургом, художником авангардного направления и заядлым курильщиком опиума. Они подружились, и Кокто познакомил Юла со своими друзьями Пабло Пикассо, Сальвадором Дали, Марселем Марсо, Жаном Марэ.

Тяга к наркотику становилась все сильнее, и Юл понял, что надо что-то предпринимать. Он разыскал свою тетю Веру, которая жила в это время в Швейцарии с дочерью Иреной, и приехал к ней. Здесь его поместили в больницу и начали интенсивно лечить. Год провел он в семье тети Веры, которая стала ему ближе родной матери.

В 1938 году Юл вернулся в Париж и поступил учеником в русский театр Георгия и Людмилы Питоевых. Играть ему там не пришлось, он подметал полы, устанавливал декорации, шил костюмы, но театральный дух навсегда заворожил его.

Европа готовилась к войне, и Бринеры решили уехать. Сестра Юла Вера уехала в Америку, а Юл с матерью вернулись в Китай. Здесь Юл встретился с отцом и его женой Екатериной Ивановной. Бывшая актриса часами рассказывала Юлу о Московском Художественном театре, о системе Станиславского и о своем учителе Михаиле Чехове.

В 1941 году мать Юла заболела лейкемией, и для лечения Юл решил отвезти ее в Соединенные Штаты. Но была еще и подспудная мысль: он узнал, что в Штаты переехал Михаил Чехов, и решил стать его учеником. В конце года он появился в Коннектикуте, где обосновался Чехов со своей школой, и стал работать шофером грузовичка, на котором перевозили костюмы и декорации во время гастролей. Одновременно он посещал занятия "профессора", овладевая актерским мастерством, и вскоре ему доверили роль слуги Фабиана в "Двенадцатой ночи" Шекспира. 2 декабря 1941 года состоялась премьера спектакля, и Фабиан - Юл Бринер произнес свои несколько слов, почти исчерпав свой запас английского языка.

Полтора года Юл жил в Коннектикуте, регулярно навещая больную мать в Нью-Йорке и стараясь подзаработать денег на ее лечение. Он поработал и шофером, и швейцаром-вышибалой в ресторане, и натурщиком у фотографов, а по вечерам доставал свою семиструнную гитару и пел в ночных клубах романс "Окончен путь" и другие цыганские песни. Его часто приглашали на "парти" по всему городу, и на одной из таких "парти" в начале 1942 года он встретил юную кинозвезду Вирджинию Гилмор.

Старше Юла на год, она была уже довольно известной актрисой. Они провели вместе вечер в разговорах о Бродвее и Голливуде, и взгляды темных глаз Юла были намного красноречивей, чем его спотыкающаяся английская речь. Когда же Юл взял в руки гитару и запел так, как учили его цыгане - "не слишком громко, только до горизонта", Вирджиния влюбилась в него и сохранила эту любовь до конца жизни.

Шла война, и Юл посчитал своим долгом внести хоть какой-то вклад в дело победы. Для Бюро военной информации он несколько месяцев переводил на французский последние новости и передавал их по радио борцам французского Сопротивления.

В 1943 году Маруся, мать Юла, умерла. Вирджиния уехала в Голливуд на съемки фильма и просила своих многочисленных друзей и знакомых подыскать ей постоянную работу в Нью-Йорке. Юл тосковал в одиночестве и однажды, позвонив ей по телефону, попросил ее выйти за него замуж. Она сказала "да".

Пока Юл ехал на поезде в Лос-Анжелес, местная газета сообщила, что "6 сентября Вирджиния Гилмор и какой-то цыган, с которым она познакомилась в Нью-Йорке, сочетаются законным браком". В конце года они вернулись в Нью-Йорк, Вирджиния стала играть в одном из бродвейских театров, а Юл продолжал работать в ночном клубе, исполняя цыганские песни. Вскоре, продвинувшись в английском, он расширил репертуар, включив в него несколько песен в стиле "кантри" и даже пару комических номеров.

В 1945 году Юл Бриннер (он добавил в фамилию второе "н" для правильного произношения) был приглашен на главную роль в мюзикл "Песня лютни" ("Lute Song"). Пьеса была из китайской жизни, и основным доводом для приглашения Юла было его "восточное" прошлое. Премьера в бродвейском театре "Плимут" состоялась 6 февраля 1946 года, рецензент в "New York Times" оценил игру Юла, как удовлетворительную, однако за нее он получил приз наиболее многообещающего бродвейского артиста года.

В декабре 1946 года Вирджиния родила сына. Юл настоял на том, чтобы его тоже назвали Юлом, как их швейцарского патриарха. "Это не имя, а титул," - говорил он. Но позже они изменили решение и назвали сына Рокки, в честь известного американского боксера Рокки Грациано. Пока Вирджиния сидела с сыном в Нью-Йорке, Юл колесил по Америке со спектаклем. Он побывал с театром в Лос-Анжелесе, где пробовался на роль знаменитого в прошлом киноактера Рудольфа Валентино и "крутил роман" со звездой Голливуда Джуди Гарланд. Затем были гастроли в Лондоне, куда к нему приехала жена с сыном. В Лондоне они прожили больше года, жили на широкую ногу и потратили почти все, что Юл заработал. На последние деньги Вирджиния с Рокки улетела домой, а Юл остался, чтобы попытаться добыть денег, но проигрался в карты и сумел добраться только до Парижа, где подзаработал в ночном клубе и вернулся в Нью-Йорк.

В 1948 году Юл и Вирджиния были хозяевами первого в истории телевидения "talk show" под названием "Mr. and Mrs". и в течение 13 недель ежедневно выходили в телеэфир. А год спустя Юл сыграл свою первую кинороль в фильме "Порт Нью-Йорк". Ему было 29 лет, и цель, поставленная почти 15 лет назад, была достигнута. Но главная его роль была впереди.

Знаменитый американский дуэт - композитор Ричард Роджерс и автор текстов Оскар Хаммерстейн, создатели покоривших Америку мюзиклов "Оклахома", "Карусель" и других, написали мюзикл "Король и я" об английской учительнице, приехавшей в Сиам учить королевских детей. Актриса Мэри Мартин, игравшая с Юлом в спектакле "Песня лютни", уговорила его показаться авторам на роль Короля. К этому времени Юл почти совсем облысел, волосы оставались лишь на висках и затылке, и это его очень беспокоило, но Мэри предложила такую версию: поскольку сиамский король воспитывался в буддийском монастыре, голова у него побрита наголо.

Вот как описывает Роджерс первую встречу с Юлом: "На сцену вышел бритоголовый человек, сел, положив ногу на ногу, взял гитару, ударил по струнам, издал странный вопль и запел нечто языческое. Мы с Оскаром переглянулись и сказали: "Да, это то, что нужно". Юл был утвержден, и с тех пор бритая голова стала его своеобразной визитной карточкой.

Первое представление состоялось 26 февраля 1951 года. Все, что Юл пережил и чему научился за свои 30 лет, он вложил в эту роль: детские воспоминания о таинствах Востока, цыганскую песенную удаль, навыки акробата, все то, чему он научился у Михаила Чехова. Во многом образ был создан творческим воображением Юла. Если своенравие, наивность, благородство Короля были заложены в пьесе, то от Юла пришли его мощь, настойчивость, неистовство и пластика хищника. Он глубоко усвоил слова своего учителя о важности внешнего рисунка роли: в то время, как остальные участники спектакля были одеты в обычные костюмы, он играл полураздетый, босой, а на лицо был нанесен придуманный им грим под страдальческую маску японского театра кабуки. Его игра произвела такое впечатление на создателей мюзикла, что они сместили акценты, и из "поддерживающей" роль Короля превратилась в главную.

С первого же представления был триумф. "Бриннер создал образ, повторить который будет очень трудно," - писала "New York Herald Tribune". Каждый вечер огромная толпа поклонников окружала театр, и Юла и его партнершу Гертруду Лоуренс вынуждена была охранять конная полиция. Так продолжалось три года, до окончания представлений на Бродвее.

А потом были длительные гастроли по Америке, во время которых Юл ухитрился взять курс фотографии - своего любимого хобби - в одном из университетов и сняться у выдающегося голливудского режиссера Де Милля в роли фараона в фильме "10 заповедей".

В 1956 году в Голливуде начались съемки киноверсии спектакля "Король и я". Спектакль был перенесен на экран с другими актерами, но в главной роли по-прежнему блистал Юл Бриннер, сменив, правда, маску кабуки на обычный "невидимый" киногрим: слишком неестественно выглядело лицо в маске, особенно на крупных планах. Реакция критики была единодушной: "Бриннер - король, и вы не забываете это ни на секунду" ("New York Herald Tribune"). Весной 1957 года великая итальянская актриса Анна Маньяни вручила лучшему актеру года Юлу Бриннеру золотую статуэтку Оскара.

Юл стал суперзвездой. Магия его мужественного образа завораживала, он пользовался бешеным успехом у женщин. В разное время среди его возлюбленных были самые красивые, самые знаменитые актрисы: Джуди Гарланд, Марлен Дитрих, Мэрилин Монро, Ингрид Бергман, и это, естественно, не могло радовать его супругу. Отношения между Юлом и Вирджинией становились все более натянутыми, и в конце концов они разошлись. Вирджиния никогда больше не выходила замуж, а Юл женился еще трижды.

Фильм "Анастасия" о якобы спасшейся дочери Николая II - ее играла Ингрид Бергман - был для Юла подарком по многим причинам: русская тема, съемки в его любимом Париже и режиссер Анатоль Литвак русского происхождения. Обсуждая сценарий, Юл и Толя - так он его называл - разговаривали по-русски, переходя то на английский, то на французский.

Тяжелым испытанием для Юла стали съемки фильма "Братья Карамазовы", в котором он играл Дмитрия. В фильме есть сцена, в которой Дмитрий состязается в верховой езде с офицером, домогающимся любви Грушеньки. При съемках Юл повредил спину и весь фильм играл, превозмогая острую боль.

Он настолько серьезно отнесся к работе, что заставил студию MGM, снимавшую фильм, пригласить специального консультанта по русской истории, и этим консультантом был граф Андрей Толстой, племянник Льва Николаевича. Он жил неподалеку в Калифорнии, выращивал апельсины, и Юл был рад поддержать деньгами старого больного русского эмигранта. Многие события фильма происходят в том самом Мокром, о котором Юл знал от Димитриевичей, и в фильме звучит та же цыганская песня "Иноходец", которую семья Димитриевичей поет так же проникновенно, как она пела когда-то для Юла в Париже.

"Звездность" актера, наряду с большими доходами, требует и немалых расходов, а поскольку Юл тратил деньги быстрее, чем зарабатывал ("Я плюю на деньги!" - говорил он, употребляя и еще более крепкие выражения), он залез в миллионный долг. В 1958 году ему предложили заменить внезапно умершего актера в фильме "Соломон и Шеба" с Джиной Лоллобриджидой и обещали заплатить за работу как раз тот миллион долларов, который был ему так нужен, но система налогов, существовавшая в 1950-е годы, съедала почти весь заработок. Была, однако, лазейка: от налогов освобождались граждане, жившие за границей по крайней мере пять лет, и Юл решил ею воспользоваться. Он уехал в Швейцарию и поселился в Лозанне, где 20 лет назад лечился от наркомании. Забегая вперед, следует сказать, что ему так и не удалось ускользнуть от выплаты налогов: в 1964 году Департамент налогов и сборов США пришел к заключению, что Бриннер не выполнил требования закона, так как за это время слишком часто бывал в Штатах. Но сейчас ему было легче справиться с поборами, потому что в Штаты он ездил не зря: на студии "United Artists" был снят фильм "Великолепная семерка", принесший Юлу приличный доход и всемирную славу.

Еще до отъезда из Америки Юл задумал переделать в вестерн киношедевр Акиры Куросавы "Семь самураев". В 1959 году он купил у Куросавы права на сюжет и приступил к работе над фильмом. Опять, как и при съемке "Карамазовых", был приглашен консультант, вернее, тренер - индеец, который обучал актеров приемам скоростной стрельбы из револьвера. "Великолепная семерка" вышла на экраны в ноябре 1960 года и была встречена критикой довольно прохладно, но имела оглушительный кассовый успех по всему миру, в том числе и в Советском Союзе.

В Швейцарии Юл увлекся филателией, и это увлечение получило неожиданное продолжение. Организация Объединенных Наций объявила 1959 год Всемирным годом беженцев, и Юл решил собрать коллекцию марок, посвященных этому событию. Он связался с Верховным комиссаром ООН по делам беженцев и постепенно оказался вовлеченным в миссию ООН, получив должность специального консультанта Верховного комиссара. Находясь на этом посту, он объездил десятки лагерей беженцев от Гонконга до Иордании, сделал телевизионный фильм и даже написал книгу. Весь гонорар за фильм и книгу он пожертвовал в пользу беженцев. Несомненно, судьба обездоленных детей повлияла на его решение удочерить двух маленьких вьетнамских девочек, которых он назвал Миа и Мелоди.

Но главным делом оставалось кино, и за годы пребывания вне Соединенных Штатов Юл снялся в десятке фильмов, не слишком, впрочем, высокого качества. Кого он только не сыграл за это время: от Тараса Бульбы в одноименном американском фильме до израильского героя, прототипом которого был Моше Даян - Юл играл его с повязкой на глазу. Снимался он и в Японии, и здесь он встретился с японским бизнесменом, который оказался внуком Жюля Бринера, т.е. его двоюродным братом по деду.

Однако все чаще и чаще Юл оставался невостребованным и в праздные дни и месяцы ожидания возвращался в мыслях к тому счастливому времени, когда он был Королем. Постепенно созрело решение попытаться сделать телевизионный сериал по мотивам старого спектакля. В 1972 году он вернулся в Соединенные Штаты и приступил к работе над телефильмом. Сериал "Анна и Король" получился неудачным и шел в неудобное время, но Юл был счастлив: он опять играл любимую роль.

А вскоре он вернулся на сцену: композитор Митч Ли, автор музыки популярного мюзикла "Человек из Ламанчи", решил создать музыкальную комедию по мотивам гомеровской "Одиссеи" и пригласил Юла на главную роль. Премьера состоялась в декабре 1974 года в Вашингтоне, и следующий год прошел в гастролях по всей Америке. Спектакль был слабый и держался "на плаву" только благодаря Юлу: публика хотела видеть "живьем" знаменитого бритоголового актера и заполняла зрительные залы, а Юл старался не разочаровать ее и играл в полную силу.

Успех "Одиссеи" был для Юла доказательством того, что публика его помнит и любит, и он решился на беспрецедентный шаг: восстановить спектакль "Король и я", вернуться в роль после 20-летнего перерыва. В 1976 году началась работа над спектаклем. Юл сделал все возможное, чтобы из-за его возраста образ Короля никак не поблек; наоборот, Король, оставаясь таким же мощным и подвижным, приобрел зрелую мудрость. Но возраст давал о себе знать: перед генеральной репетицией у Юла пропал голос. На помощь пришел сын: голос Рокки, с детства знавшего роль напамять, невозможно было отличить от отцовского, и генеральную репетицию они провели совместно: отец играл на сцене, сын - за сценой. Юл обратился за помощью к тибетским монахам, которые пользовали астронавтов в Хьюстоне, и к премьере спектакля голос полностью восстановился.

Премьера состоялась на Бродвее 18 мая 1977 года, и эта дата стала началом триумфальной жизни возрожденного спектакля и роли, исполнение которой было без преувеличения жизненным подвигом Юла Бриннера. Каждый день, а то и два раза в день в течение восьми лет Юл выходил на сцену, и в каждом спектакле он вносил в роль что-то новое. В театр приходили поклонницы, верные Юлу еще с первого представления в 1951 году, и приводили с собой повзрослевших дочерей, чтобы и они испытали все то, что когда-то испытывали сами.

После победного шествия по городам Америки участники спектакля отправились на гастроли в Англию, где Юл был представлен королеве. Он и в Лондоне приобрел широкую популярность, о чем свидетельствует история, которую Юл очень любил рассказывать. Во время гастролей театра в Лондоне происходило совещание на высшем уровне, и Юл случайно заехал перекусить в гостиницу, в которой останавливались главы государств. Выйдя из гостиницы, он увидел поджидающих свои машины короля Греции Константина, короля Иордании Хусейна и короля Испании Хуана Карлоса. Коронованные особы заметили его, узнали и подозвали к себе. Они вместе ждали машины, и Юл услышал, как швейцар сказал своему помощнику: "Жаль, что это не покер: у нас на руках четыре короля!"

Вернувшись в Америку, труппа начала второй тур гастролей. В апреле 1983 года в Сан-Франциско был сыгран 4000-й спектакль "Король и я", и по этому поводу состоялось чествование Юла Бриннера, но радость Юла была омрачена: днем он узнал, что у него не подлежащий операции рак легких. С 15-ти лет он был заядлым курильщиком, выкуривал по две-три пачки сигарет в день, и хотя после 50-ти он бросил курить, оказалось, что черное дело было сделано.

Юл продолжал играть. Положение усугубилось тем, что болезнь распространилась на спинной мозг, и Юл вынужден был выступать, испытывая острую боль в спине. В спектакле есть сцена, где Король танцует с Анной энергичную польку, и бывали моменты, когда актриса буквально носила тихонько стонущего от нестерпимой боли Юла, но на его лице оставалась веселая улыбка, и публика ничего не замечала.

В середине июня 1985 года Мэри Мартин, актриса, уговорившая когда-то Юла попробовать стать Королем, вручила ему специальную театральную награду Тони, а 30 июня на Бродвее был сыгран последний, 4633-й спектакль. "Окончен путь" - Юл Бриннер завершил свою королевскую миссию.

Понимая, что жить ему осталось недолго, он решил предупредить беспечных. Сидя перед телекамерой, он сказал: "Я мертв теперь лишь потому, что очень много курил, поэтому всем, кто меня сейчас видит, я говорю: не дразните судьбу". Предупреждение должно было появиться на экранах после его смерти.

10 октября 1985 года оно появилось.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница