Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #6(239), 14 марта 2000

Максим ГЛИКИН (Нью-Йорк)

"ВСЕ ВЫПИСКИ ПО СЧЕТАМ ПРОШУ ХРАНИТЬ У СЕБЯ..."

Новая фаза Рашагейта

После того, как бывшая высокопоставленная сотрудница Bank of New York (BONY) Люси Эдвардс и ее муж, бизнесмен Питер Берлин признали свою вину в содействии отмыванию денег из России, в расследовании ФБР произошло заметное ускорение. Сообщается, что в "деле BONY" появились новые фигуранты, что дополнительные обвинения предъявлены менеджеру банка Светлане Кудрявцевой. Но очевидно, что главные сенсации и самые скандальные разоблачения еще впереди.

То, что следственные органы предложили сотрудничество Люси Эдвардс, означает: основные объекты расследования - еще более высокопоставленные работники банка. Люси Эдвардс отвечала в BONY только за те подозрительные переводы, которые шли через фирмы ее мужа Берлина. И если она специализировалась на малоизвестных Собинбанк и "Фламинго", то более высокие менеджеры отвечали за взаимодействие с крупными банками, такими, как Инкомбанк, Менатеп и др.

Как известно, линия защиты, выбранная менеджерами BONY, которые отвечали за операции с российскими банками, состоит в следующем: с формальной стороны все операции были проведены правильно, а являются ли фактически эти переводы "грязными потоками" - вопрос за пределами компетенции банковских служащих. "Никакого нашего личного, корыстного интереса в операциях, проводимых московскими финансистами, не было и быть не могло", - говорят старший вице-президент Наташа Гурфинкель и другие менеджеры BONY. Однако материалы, которые имеются не только у следователей, но и у юристов, поддерживающих гражданские иски против руководства Банка Нью-Йорка (к настоящему времени подано уже три иска), фактически разбивают эту линию защиты.

Так, в нашем распоряжении имеется письмо из финансовой компании Smith Barney Shearson вице-президенту BONY Владимиру Голицыну, заместителю Наташи Гурфинкель, отвечавшему за "восточный" финансовый сектор. Компания Smith Barney держала в доверительном управлении некий счет BONY, которым от имени банка распоряжался Голицын. Из контекста письма ясно, что Голицын попросил внести изменения в файл с его личными данными и указать его новый домашний адрес, по которому следует пересылать корреспонденцию. Что же это за адрес? Москва, улица Наметкина, блок 1, 14.

Удивительное дело! Голицын довольно известное лицо в Нью-Йорке - он один из лидеров дворянского собрания, крупный деятель местной православной общины, опытный, многолетний сотрудник BONY. В общем, на виду. И все знают, что начиная с 1994 года в течение нескольких лет он продолжал каждый день ходить на работу в Манхэттен. Как же могло случиться, что его местожительство так круто изменилось, и с 1994 года он стал обитать вовсе не в Нью-Йорке, а в Москве? Причем не в каком-нибудь частном доме - а в офисном здании, принадлежавшем Инкомбанку!

Ситуация покажется еще более странной, если сделать следующее уточнение. Тот счет, который хранился в компании Smith Barney и которым распоряжался Голицын, был на самом деле спорным: деньги, лежавшие на нем, оспаривали у Инкомбанка его акционеры. Вначале - в переговорном порядке, потом - по суду. Казалось бы, в таких случаях служащий банка-держателя спорного счета, должен соблюдать нейтралитет. Вместо этого он неожиданно "прописывается" по адресу ответчика , куда с этого времени и стекается вся информация по движению средств. Крайне подозрительный маневр!

И это всего лишь один из документов, свидетельствующих об отнюдь не индифферентном отношении некоторых руководителей BONY к московским банкам.

Еще один любопытный документ касается планов Инкомбанка открыть представительский офис в Нью-Йорке. Наталья Гурфинкель решает поддержать своих российских коллег и направляет сразу два обращения лицам, от которых зависит принятие решений по поводу офиса Инкомбанка: на имя председателя Федеральной резервной системы США Алана Гринспена и на имя его подчиненного Вильяма Рибэка, непосредственно координирующего эти вопросы. Госпожа Гурфинкель, в частности, указывает: "Имея опыт работы со всеми крупнейшими российскими банками, мы не сомневаемся, что Инкомбанк - это один из самых стабильных, разумно организованных и высокотехнологичных коммерческих банков России... Его руководство, прошедшее подготовку в лучших западных финансовых центрах, демонстрирует высокие способности и профессионализм". (Привожу этот текст в собственном примерном переводе - М.Г.).

Это обращение датировано 23 апрелем 1996 года. А буквально за месяц до этого вышел разгромный отчет аудиторов, которые проводили проверку Инкомбанка по заказу ЦБ России. Они сообщали, что несмотря на саботаж со стороны сотрудников Инкомбанка, которые отказывались предоставлять аудиторам необходимую информацию, даже те документы, которые удалось проанализировать, свидетельствуют о тотальном воровстве, царящем в этом банке, о вопиющих нарушениях банковского законодательства со стороны менеджеров Инкомбанка, о бухгалтерской (возможно, преднамеренной) неразберихе.

По результатам проверки ЦБ распорядился провести повторный, расширенный аудит Инкомбанка, а также запретить ему до окончания ревизии некоторые виды деятельности - в частности, прием депозитов от граждан и юридических лиц, за исключением акционеров. Речь шла о том, что этот банк ненадежен, его дальнейшее существование - под большим вопросом, а посему граждане не должны рисковать своими сбережениями.

Извещения о результатах аудита Инкомбанка были разосланы во все финансовые учреждения, где он имел свои корреспондентские счета, в том числе, в BONY. Не заметить этого там не могли. Как не могли и не проинформировать ответственных за работу с этим банком Наташу Гурфинкель и Владимира Голицына. К тому же это был не первый тревожный сигнал. Еще в 1994 году в специальном отчете ЦРУ говорилось, что большинство российских банков имеют тесные связи с организованной преступностью. Некоторые банки, информацию о которых в ЦРУ сочли наиболее достоверной, были поименованы. В этот черный список попал и Инкомбанк.

Все это, как видим, никоим образом не повлияло на позицию Наташи Гурфинкель. Она не только не ставит вопрос о том, чтобы разорвать отношения с таким подозрительным клиентом, но и откровенно лоббирует его интересы.

Более того, известно, что именно сотрудники BONY помогали Инкомбанку готовить пакет документов, который подавался для открытия пресловутого представительства в Нью-Йорке. При этом они знали, что бумаги, которые подавали, были липовыми и по сути, и по форме. Начиная с того, что в тот день, когда американский нотариус якобы заверял автограф главы Инкомбанка Владимира Виноградова, подписывавшего эти документы, банкира вообще не было в США. Это выяснилось через несколько лет на судебном процессе по иску обманутых акционеров банка к его руководству. На прямой вопрос адвоката Эммануила Зельцера, находился ли г-н Виноградов 31 марта 1996 года в Америке, тот был вынужден ответить отрицательно.

Кроме всего прочего, в руках истцов оказались весьма любопытные схемы денежных переводов - своего рода "ноу-хау" менеджеров Инкомбанка по растаскиванию активов вверенного им учреждения. Есть свидетельства, что схемы высылались по факсу менеджерам BONY.

На одном из этих документов стоит автограф главы Инкомбанка Владимира Виноградова: "Прошу Вас выполнить все необходимые переводы, все выписки по счетам прошу Вас хранить у себя". Истцы доказывают, что сии предписания, беспрецедентные для международных банковских отношений, менеджеры BONY воспринимали как руководство к действию.

На этих схемах Инкомбанк зашифрован под словом "Origin". Бесчисленные стрелочки ведут к маленьким, никому не известным фирмам, расположенным на Маршальских и прочих островах. Большинство звеньев этой запутанной цепочки для верности зашифрованы: Company E, Company G, Bank A. Легко обнаружить, что самого Банка Нью-Йорка на этих схемах нет. Не потому, что он в данных операциях не участвовал. Наоборот, прямоугольник с надписью BONY можно было бы вставить на пути всех без исключения стрелочек - ведь именно американским банком по поручению московского производились все эти бессмысленные, на первый взгляд, операции.

Впрочем, при ближайшем рассмотрении выясняется, что этот финансовый поток от фирмочки к фирмочке постепенно усыхает, теряя где полпроцента, где пять процентов, и в итоге возвращается в исходную точку - к пресловутому учреждению под названием Origin - струйкой в десять раз тоньше первоначальной. Видимо, все и затевалось ради этих "потерь по дороге", которые сам Виноградов, по некоторым свидетельствам, называл "осадком".

Собраны и другие важные улики. В частности, запись телефонного разговора зампреда Инкомбанка Владимира Дудкина, который проговорился, что его коллеги дают взятки неким чиновникам в Вашингтоне. Есть и показание свидетеля, слышавшего из уст одного из менеджеров Инкомбанк имя некоего Джерома Уолкера: сотрудник банка характеризовал его как "нашего человека в госорганах США". Выяснилось, что Уолкер был высокопоставленным чиновником отдела валютного контроля в Банковском департаменте штата Нью-Йорк. Позже он перешел на работу в юридическую фирму, которая представляла интересы Инкомбанка в суде по иску его акционеров.

На слушаниях по уголовному "делу BONY" президент банка Томас Реньи ссылался на то, что Инкомбанк - такое микроскопическое на общем фоне финансовое учреждение, что его проделки попросту не могли попасть в поле зрения высшего руководства BONY. Вы посмотрите, говорил г-н Реньи, через наши счета ежедневно проходят 600 миллиардов долларов, а Инкомбанк проворачивает всего-то 100 миллионов в день. Его вклад - это какие-то сотые доли процента. Пристало ли такому большому человеку, как г-н Реньи, обращать внимание на русских "клопов"?

Что ж, логика в словах банкира, безусловно, имеется. Но выясняется, что его непосредственные подчиненные были совсем другого мнения по поводу значимости Инкомбанка для Банка Нью-Йорка. В материалах дела имеется обращение Наташи Гурфинкель и Владимира Голицына к своему шефу с просьбой встретиться с приехавшим в Нью-Йорк по каким-то своим делам банкиром Виноградовым. Цель встречи - просто представить президенту BONY солидного клиента из России. В том же письме Гурфинкель и Голицын указывают, почему г-ну Реньи так важно принять товарища Виноградова: его банк, оказывается, самый большой источник дохода от комиссионных за денежные переводы. Только за первые четыре месяца текущего года Инкомбанк принес в копилку BONY комиссионных на 720 тысяч долларов, рапортуют Гурфинкель и Голицын.

Как же все это объяснить? Выходит, по объемам денежных операций через BONY Инкомбанк - аутсайдер, а по сумме комиссионных - безусловный лидер? Все очень просто. Как подсчитали компетентные люди, если в обычных банках, пользующихся корсчетами BONY для долларовых переводов, комиссионный тариф составлял 3-4 доллара за перевод, то для Инкомбанка он был более чем на порядок выше - 56 долларов за перевод. То есть за каждую трансакцию руководители Инкомбанка соглашались переплачивать 52 доллара. С учетом того, что в месяц через BONY проходило в среднем 3 тысячи переводов, Инкомбанк платил сверх нормы 150 тысяч долларов ежемесячно.

Было ли это простой нерасчетливостью московских банкиров? Или имела место быть своего рода взятка Банку Нью-Йорка за то, чтобы его сотрудники закрывали глаза на источники колоссальных для России денег, которые уходили в оффшоры? Будем надеяться, что следствию удастся ответить на все эти вопросы и выявить истинные мотивы поступков ответственных работников BONY, которые пока что имеют статус подозреваемых.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница