"Вестник" №5(238), 29 февраля 2000

Александр ЛЕВИКОВ

СТИХИ

           * * * 
Из клетки выпускаю сны... 
Прощайте, не зову вас боле. 
В год пражской - собственной - весны 
Я вам дарую мир и волю. 

На сердце уж держать не в силах, 
Что преподнес небесный гость: 
Что мне в бессонных снах приснилось, 
Предчувствьем смутным создалось. 

Чуть брезжит свет. Такая рань еще! 
Но вам пора. Летите прочь... 
Вам душ иных искать пристанище, 
Мне - коротать глухую ночь. 

Май 1998 г., Прага 


             ЭТЮДЫ О ЦВЕТАХ

Цветы бывают запоздалые, 
Как павшие на землю вишни, 
Бывают смятые, завялые, 
Но только никогда - не лишние. 
На сердце прорастут отметиной 
И расцветут нам многократно 
Цветы для тех, кого не встретили, 
Кто нас покинул безвозвратно. 
Кувшинки или розы чайные, 
Цветы любимым, встречным первым - 
Не в этом суть: необычайно 
Соцветье памяти и нервов. 

Истерлись лица, а вы помните 
Цветы, подаренные где-то... 
Как сладко этот сон нести 
Через судьбу, сквозь многие лета: 
"Ах, вот такие же, точь в точь, 
Нет, чуть темнее были розы". 
Давно исчезнувшая ночь 
Дарует вам былые слезы. 

Но знайте: поздно или рано 
Вы пробудитесь огорошенно, 
Когда вернется бумерангом
Букет, к ногам кумира брошенный. 
Мир глух, но все же опыт мира 
Нас стережет от суеты: 
Уж если брать себе кумира, 
Я лучше выберу цветы. 
                      
1998 г. 


           ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ 

                 1. 
Одинокий цветок приглашен на банкет. 
Пил с друзьями воды золотое вино. 
В синей вазе собрался веселый букет, 
И цветок позабыл, что он был одинок. 

А когда все бутоны закрылись для сна, 
Он листками прижался к листкам орхидей, 
"На виду смерть красна... 
На виду смерть красна" - 
Повторял он, что слышал не раз от людей. 
Глупость праздная, нервная дочь суеты. 
Отчего же так веруют в это цветы? 

                 2. 
Прими цветы. Они тебя дождались. 
Безудержно к тебе рвались, когда 
Во тьме земной, кромешной пробивались, 
Моля богов, чтоб снизошла вода. 

Прими цветы. Их яростно тянуло 
К тебе, к тебе - в заоблачную вязь. 
Твоя душа лучом для них сверкнула, 
Над травами надеждой пролилась. 

Прими цветы. Им трепетно хотелось 
С тобою быть. А там - хоть увядать!.. 
Ведь должен кто-то нам, осатанелым, 
Урок любви, погибнув, преподать. 

                 3. 
Есть в мире волшебство, 
Всевышняя есть воля. 
Но что за мотовство - 
Раскрашенное поле? 
Зачем расход такой 
Белил и изумруда, 
Ультрамарин - рекой 
И киновари чудо? 

Ромашки с васильками, 
Ваш пьяный перепляс 
Разбудоражит камень 
И приворожит глаз. 
Светло-зеленый ветер 
И желтый писк шмеля: 
Здесь даже звуки в цвете, 
Как небо и земля. 

Откинувшись на спину 
И руки разбросав, 
Лежу под сенью синей 
Подобием креста. 
И солнечной проталиной, 
Как зайчиком ловлю 
Оттенки смысла тайного 
В бездоннейшем - "люблю"... 

Кто примет удивление, 
Кого благодарить 
За буйное цветение, 
Что вздумал подарить? 

1983 г.


         ЦВЕТЫ ИСКУССТВА 

Как горячи подсолнухи Ван Гога, 
И отчего с полотен пахнут маки?! 
Музей грозит табличкою "Не трогать", 
А мне цветы шлют горестные знаки. 

Одеты в красное нарядные ирисы, 
Вы утром не догадывались даже, 
Что станете посланием Матисса 
И срезаны для залов Эрмитажа. 
Дурманят Кончаловского сирени, 
В их свежести - отчетливое пение 
Вечерних птиц на подмосковных дачах. 
Глицинии желают мне удачи, 
Зовут так обещающе и рьяно 
К подножью гор, на родину Сарьяна, 
И на листочке капелька росы - 
Печать их целомудренной красы. 

Художник, ты безумец, если ты 
Перехитрить решаешься природу: 
Взять солнце в руки, в раму - непогоду, 
Перемешать и сотворить цветы! 
Я понял бы, когда б худая тень, 
Подобье жалкое, но здесь не представимо: 
Идут по залам люди целый день, 
И день за днем - века проходят мимо. 
Ушедших жаль. Иль нас они жалеют? 
Все перепуталось, попробуй рассуди... 
Былых времен цветут оранжереи, 
Минувшее в грядущее глядит. 

Скажите, Леонардо, Тинторетто, 
В каких лучах цветы у вас согреты? 
Где прячется струя воды живой 
Их щедро напоившая собой? 
Свидетельство о жизни - дело Бога, 
Но есть еще забавная примета: 
Музей грозит табличкою -"Не трогать" - 
Боятся, что растащат на букеты! 

       1983 г. 

        
         ИСКУССТВЕННЫЕ ЦВЕТЫ

Я не люблю искусственных цветов! 
Подделать красоту - отнюдь не пошлость, 
А просто мастера искусного оплошность, 
Его просчет и тяжкая беда: 
Похожее... Но сходства нет следа. 

Послушные движению руки, 
Покорные назначенному тону, 
Из химии лепились лепестки, 
Раскрашивались в красное бутоны. 
И запах им флаконный можно дать, 
Одеть в хрусталь, на стол к себе поставить. 
Им завтра не придется увядать, 
Их можно хоть на год одних оставить. 

Да, в этом вам отмщение дано, 
Судьбы насмешка и ее презренье. 
Познать вам тяжкий крест не суждено: 
Последний вздох живого, смерть и тленье. 

Не ведали вы игрищ ветров шалых, 
Не знаете, как травы зеленеют, 
Не ощущали даже самых малых 
Касаний тех, кто в запахах пьянеет. 

Вас на рассвете острый нож не срежет, 
И в даль не унесет колесный скрежет, 
Не скрипнет дверь заветная для вас, 
Не скажут из-за двери: "Я сейчас". 
Не вскрикнут: "Боже мой, какое диво!", 
Не припадут в слезах к груди счастливой. 

Вам это не дано - ни жить, ни умереть. 
Ошибся мастер ваш. Мне за него обидно. 
Он думал, что достаточно уметь, 
Он высоко ценил уменье, видно. 
Но что-то есть от колдовских основ, 
Полутеней, полночных вздохов, грез 
Преданий древних, бормотаний, снов, 
И смеха детского, и самых горьких слез 
В любом цветке - садовом, полевом, 
В самом цветении, сплетении живом. 

Я мастеров люблю. Им подражать готов, 
Завидую искусству рук умелых. 
Но с этим ничего уж не поделать - 
Я не люблю искусственных цветов! 

       1985 г. 


             ПРЕДЧУВСТВИЕ

"По дому бродит приведенье, 
Весь день шаги над головой..." 
      Борис Пастернак, "Июль", 1956 

Никто как будто бы в мой дом не приходил, 
И в дверь мою под утро не стучался. 
Но чьи тогда на коврике следы? 
И кто, как вихрь, по комнатам промчался? 

Все книги сдвинуты. Бумаги на полу. 
Стол опален вторженьем чужеродным. 
Торшер мой, как казненный на колу, 
Потух, враждебной силе не угодный. 

Все умерло. И сам я не живой. 
И этот сон почти уже реальность. 
Он сбудется - не летом, так зимой, 
Здесь срок - всего лишь мелкая формальность. 

Где сон и явь переплелись кошмарами - 
Кому нужно дыхание мое? 
Слепцы сцепились. Новые со старыми. 
Предчувствуя, кружится воронье. 

Апрель 1993 г., Москва. 

      
  ПОВОДЫРЯМ РОССИИ

О, Господи, о чем вы говорите? 
Кого зовете к новым небесам?! 
Все те, кому вы так благоволите, 
Давно не верят вашим чудесам. 

Им рай земной не раз уж был обещан, 
Небесный рай не раз у них отнят. 
Дорогою, сработанной из трещин, 
Бредут они который год подряд. 

И те же "краты", съевшие надежды - 
Неважно, "демо", "бюро" или "парт", - 
Поглядывают сыто и небрежно 
Сквозь частокол своих крапленых карт. 

Отринувши минувшей жизни даты, 
Сменили их, как видно, тож на тож. 
И гонят из сырья словесной ваты 
Один продукт: фасованную ложь. 

       Ноябрь 1994 г., Москва. 

       
                       * * * 

Я ни к чему не хочу призывать... 
Осень застыла. 
Стоит ли лето ушедшее ждать? 
Было да сплыло. 
Но и снега не могу торопить - 
Вьюге не верю. 
Значит, осталось мне в осени жить 
С запертой дверью. 

Что же тогда ты ко мне залетел, 
Желтенький птенчик? 
Что там чудное защелкал - пропел, 
Вроде: "не-ве-че-че-чер..." 
Правда, не вечер. Не вечер еще! 
Настежь - окошко. 
Шапку схвачу и рюкзак на плечо. 
Здравствуй, дорожка! 

Милая тропка в заветном лесу, 
Ты бесконечна. 
Годы, как бусы, дрожат на весу. 
Жизнь скоротечна. 

          1997 г.

          
                      ТЫ 

Что могут руки женщины? 
Они 
Продлить и сократить способны дни, 
Преобразить булыжник в изумруд 
И по ветру пустить тяжелый труд. 

Что могут руки женщины? 
Обнять. 
Неистово отдать и все отнять, 
Играючи печаль смахнуть со лба, 
Как смахивают крошки со стола. 

Что могут руки женщины? 
Убить. 
Безумством осчастливить и забыть, 
Влачить судьбу, в покорности дрожа, 
И бить в набат предвестьем мятежа. 

        1994 г. 


             КРОВОСМЕШЕНИЕ

Сколько запрятано в карие очи, 
Сколько замешано в крепкие скулы! 
Польских паненок игривые ночи, 
Всадников, бешено мчащихся, гулы. 
Не потому ли - 
"Так тянет на крыши!", - 
Что потонули 
В вас маковки пышных 
Храмов владимирских и вологодских, 
Тайно хранивших вас в детстве сиротском? 

Ножки-шалуньи, нет с ними сладу, 
В камской водице от холода сини... 
О, если б капельку этой прохлады - 
В той вашей жизни, в Синайской пустыне, 
Где вас вели от зари до зари 
Чернобородые поводыри. 

Друг мой, когда ваша кровь закипает, 
Может, она этот зной вспоминает? 
Может, аукнутся вишни Варшавы 
В соке дурманящем губ ваших шалых, 
И по канве этой бытности грешной 
Вышьется пестрый орнамент нездешний... 

      1986 г. 


             САМОСОЖЖЕНИЕ 

                          Евгении В.

Какое терпкое брожение, 
Друг Женя, в имени твоем: 
Сближенье, жженье, отторжение, 
Самосожжение вдвоем. 

Босая бегала девчонка, 
Из тех, что голова-сорви, 
И вызрела крутая жженка 
В ее загадочной крови. 

И обожженный, от смущения 
Я лишь способен на нытье: 
О, Женя, Женечка, Евгения - 
Самосожжение... Но чье? 

         1997 г.


               КАРЛОВ МОСТ

                          С. К.

Весна... И снова златый дождь 
Висит повсюду надо Влтавой. 
Ты говоришь: "Какая мощь 
Весь этот город остроглавый!" 

Его холмы в речных излучинах, 
Хитросплетенья улиц странных 
Тобою пройдены, изучены 
И сметены, как ураганом. 

Но, видно, старое вино, 
Что было выпито давно, 
Твоей не утолило жажды. 
И мысль, мелькнувшая однажды, 
Пройдя круг жизни половинный 
К тебе вернулася... с Мариной.* 
"Он что, забыл про время просто, 
Ее возлюбленный? Он ждет! 
Тот рыцарь, что стоит у моста, 
Он верит ей - она придет!". 

- А ты? Ты веришь? 
"Может статься, 
Но я хотела бы дождаться..." 
Растолковать не попрошу 
Секрет твоей загадки личной, 
Мне ясен смысл. Слегка гашу 
Его иронией привычной: 
- Не для тебя ли град сложил 
Здесь император... римский, вроде? 
"Он лишь корону предложил... 
Но я согласна... Ты не против?" 

       1998 г. 


          УШЕДШИЕ ОСТАЮТСЯ 

Я грешен сам и небезгрешных их - 
Друзей своих - венчаю не напрасно. 
Прости, Господь, мне тяжкие грехи, 
И успокой друзей моих прекрасных. 

Друзей ушедших боль осталась мне. 
И боль когда-то близких им людей. 
И близких этих близких - в глубине, 
На самом дне, под толщею болей. 

Необозрим ушедших скорбный ряд. 
Их взгляд невидим, голоса все тише. 
Они во мне неистово кричат, 
Но их во вне, как узников, не слышат. 

И я прошу, читатель мой, вдохните 
Хотя б глоток из воздуха тех лет, 
Когда служили путеводной нитью 
Добро - во зле, и в полумраке - свет. 

Вам это время подано с усмешкою: 
"По струнке все... Как школьники в углу..." 
Мои друзья там жили жизнью грешною, 
Босыми шли по битому стеклу. 

       1998 г. 

Смотри также:

• С. Резник. Александр Левиков - журналист и поэт (Вестник #5(238), 2000)