Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #5(238), 29 февраля 2000

Марианна СЕРГЕЕВА (Лос-Анджелес)

CВОЙ СРЕДИ СВОИХ

В ноябре прошлого года на экраны вышел фильм, поставленный известным режиссером Майклом Мэнном. Он называется "The Insider", что можно перевести как "Свой".

На фильм сразу посыпались награды.

Национальный просмотровый Совет дал две премии - актеру Расселу Кроу и специальный приз "Свободы слова" режиссеру.

Объединение критиков Лос-Анджелеса присудило уже четыре - в их числе, тому же Кроу и "за лучший фильм года".

Нью-йоркские критики, правда, не дали ничего, зато Национальное общество кинокритики снова удостоило премии Кроу и еще одного актера.

Ассоциация зарубежной прессы Голливуда представила "Своего" на целых пять премий "Золотой Глобус". Это почетно (хотя ни одного "Глобуса" ему не досталось).

Гильдия режиссеров и Гильдия сценаристов США включили авторов фильма в кандидаты на свои ежегодные награды.

Самые что ни на есть ведущие журналы и газеты - от "Ньюсуика" до "Вашингтон Пост" соревновались в комплиментах "Своему": "захватывающее, безупречное зрелище", "исключительная картина, полная страсти и напряжения", "блестяще","глубоко волнующе", "этот фильм берет вас в плен".

Закавыка только в одном. Чем дружнее рецензенты делились тем, как "Свой" "переворачивает вам все внутренности" и "приковывает к креслу", тем дружнее покидали эти кресла зрители.

Производство фильма (которое финансировала студия "Дисней") обошлось в 68 миллионов долларов, и еще не меньше 30 пошло на рекламу. За первую неделю под гром похвал и рекламные фанфары фильм, который выпустили в 1800 кинотеатрах, собрал 7 миллионов и занял 4-ое место в десятке кассовых чемпионов. Но очень скоро "Лос Анджелес Таймс" грустно констатировала, что в коммерческом смысле "Свой" оказался "одним из самых удивительных разочарований сезона". На третьей неделе сборы упали вдвое. К концу месяца он, собрав всего 24 миллиона, сполз на 9-ое место и тут же исчез из списка. Народ его, в общем, смотреть не пожелал.

В чем тайна таких ножниц между восторгами прессы и равнодушием публики?

Может быть, в том, что "Свой" - картина на серьезную тему и не развлекательная? В ней нет убийств, секса и погонь. Одни разговоры. К тому же она идет 2 с половиной часа.

Но есть ведь ленты этого жанра (вспомним "12 разгневанных мужчин"), которые хоть и не побивают кассовых рекордов, но привлекают немалую аудиторию. В прошлом году вполне серьезный фильм той же студии Дисней "Гражданский иск" (Civil Action) с Джоном Траволтой не стал событием, но заработал свои 60 миллионов. А фильм 1976 года "Вся президентская рать", с которым критика чаще всего сравнивает "Своего", собрал в свое время 67 миллионов.

У обеих картин как будто бы много общего. В обеих показано, как пресса борется с общественным злом. "Вся президентская рать": двое журналистов расследуют Уотергейтский скандал и уличают высший эшелон власти (окружение президента Никсона) в подрыве демократической законности. "Свой": журналист и ученый уличают высшие круги бизнеса (табачную индустрию) в подрыве здоровья собственного населения, а владельцев масс-медиа в том, что они душат свободу слова. Обе ленты основаны на подлинных событиях, в обеих действуют персонажи под своими настоящими именами.

И при всем этом "Президентская рать" смотрелась с интересом, а "Свой", чего там греха таить, скучноват.

По-моему, дело в том, что "Свой" изо всех сил старается выдать себя за драму, тогда как в событиях, положенных в его основу, настоящей остроты не было. Его герои не совершали ничего по-настоящему героического, враги были не так уж опасны, конфликты, по большому счету, никому ничем не грозили. Их стали драматизировать, раздувать противники большого - или, как говорят в США, корпоративного - бизнеса. От этих людей нередко приходится слышать, что страшнее корпораций зверя нет, и что они уже едва ли не уничтожили в Америке всю свободу и демократию. Мне иногда кажется, что этим прогрессистам просто необходимо создавать впечатление для себя и других, будто они живут в обстановке чуть ли не партизанской войны с опасностями капитализма. Без "перманентной борьбы" им скучно.

Тут надо рассказать о фактах, на которых основан фильм.

Вплоть до 60-х годов Америка спокойно покуривала, сигареты широко рекламировались, а кинозвезды, вовсю дымя на экране, придавали этому занятию шик и шарм.

Но вот явилось бунтующее поколение, которое заявило, что все в Америке не так и не то. Оно принялось критиковать капитализм, сексуально освобождаться, ревизовать историю США, бороться за права негров, гомосексуалистов, индейцев, женщин и нелегальных эмигрантов, бунтовать против войны во Вьетнаме, любить наркотики и не любить большой бизнес. И вообще подвергать сомнению весь американский образ жизни, в том числе и курение (конечно, табака, а не марихуаны).

А тут как раз главный врач США (Surgeon General) опубликовал в 1964 году доклад на 387 страницах о вреде табака. Впервые он был назван главной причиной рака легких и связывался с болезнями сердца, эмфиземой и другими недугами.

Запрещать табак государство не решилось. В демократической стране с запретами все не так просто. Да и оборачиваются они иногда неожиданно для запретителей. В 1919 году в Америке ввели сухой закон. Но поскольку общество не пожелало просыхать, добились лишь того, что вошла в силу организованная преступность, поставлявшая выпивку населению. Промучившись 14 лет, сухой закон отменили (а преступность осталась и занялась другими делами). В 1920 году объявили опасным веществом и запретили героин (который появился почти за полвека до этого и считался безобидной заменой морфина). Однако, сегодня достать запретный плод не составляет особого труда, могущество наркомафии фантастически выросло, а государство ухает все новые миллиарды в черную дыру борьбы с наркотиками.

Так что в 60-е годы ввели только один запрет: на рекламу сигарет по телевидению. Одновременно пошли разумным путем просвещения народа: обязали табачные компании помещать на куреве предостережения о его вреде.

В 1982 году новый Главврач, воинственный доктор Куп, объявил курение "единственной причиной смерти в нашем обществе, которой можно избежать". К тому времени уже возникло широкое антитабачное движение. Число курильщиков сократилось с 65 до 48 миллионов. Курение стало делом "политически некорректным", как бы не совсем приличным. В кино его перестали показывать. Изредка позволяли подымить только отрицательным персонажам. В 1982 году выпустили почтовую марку, на которой был изображен президент Рузвельт с сигаретой в руке. Это был последний такой случай. Когда собрались напечатать на марках портреты художника Поллока и журналиста Мерроу, тоже с сигаретами, общественная цензура проявила бдительность. У популярной детской куклы "Мистер Картошка" в 1987 году вытащили из зубов курительную трубку.

Потом ввели закон, не разрешавший курение в общественных местах. А в 1988 году доктор Куп пошел с козырей: выпустил доклад, где никотин был объявлен "addictive drug", то есть наркотиком, вызывающим зависимость (подобно тому же героину). Это уже было серьезно. Если бы с этим согласились, то табак отдали бы под контроль Управления по продуктам и лекарствам (FDA). А у него есть власть запрещать вредные вещества.

Вред курения уже был доказан, об этом сообщали надписи на сигаретных пачках. Но борцы с табаком хотели доказать еще две вещи. Во-первых, что он действительно вызывает зависимость. Во-вторых, что производители сигарет об этом знают и все равно подсовывают населению опасный наркотик.

И вот в 1994 году шеф FDA вкупе с Генри Уоксменом, конгрессменом от демократов, добились первого в истории США государственного расследования табачной индустрии. Для этого создали комиссию нижней палаты Конгресса, Уоксмен ее возглавил. На ковер вызвали руководителей семи крупнейших табачных компаний. Их привели к присяге и спросили, является ли табак наркотиком, вызывающим зависимость. Все семеро сказали, что не является.

Другого ответа от них наивно было бы ожидать. Но проблема не так проста. Всем известно, что курение - привычка, да еще какая. Но наркотическая ли? Табачные компании утверждали, что выпускают продукт, предназначенный просто для "удовольствия от курения". И что он не относится к настоящим наркотикам, которые "влияют на структуру или функции организма", а потому не подлежит контролю FDA.

Вроде бы табак в самом деле сильно отличается от, допустим, героина. Этот без долгого лечения не бросишь. Есть, правда, метод "холодной индейки", когда наркоман "завязывает" сразу. Но это дело опасное: несколько дней страшных мук, болей, рвоты, потери сознания и огромных волдырей на коже, как у ощипанной индейки. А насчет табака все мы можем привести десятки примеров, когда даже заядлые курильщики бросали его бесповоротно, без всяких гипнотизеров и никотиновых нашлепок, и без дурных последствий.

Мне возразят: есть ведь и другие примеры, когда курение буквально держит человека в рабстве. Это верно. Но как насчет печальных фактов, когда люди ухитряются попадать в рабскую зависимость от вещей, не являющихся наркотиками? Например, от еды. Для некоторых единственный выход избавиться от грозящей здоровью тучности - серьезная хирургическая операция по ушиванию желудка. Их делают уже тысячами, если не десятками тысяч. Как быть с этой дурной привычкой - обвинить во вредительстве производителей гамбургеров и мороженого?

Так что вопрос "наркотичности" табака остается открытым. Комиссия Конгресса его не решила, но поставила очень острым ребром.

Табачный бизнес был объявлен злодеем и попал в трудное положение.

В крестовом походе против него объединилось множество сил и интересов. Искренние радетели о народном здоровье. Политики, почуявшие шанс повысить свою популярность. Левые прогрессисты, всегда готовые отнять у богатых как можно больше и отдать государству. Масс-медиа, обрадованные сенсационной схваткой. Адвокаты, затрепетавшие от предчувствия того, какие гигантские суммы обломятся им в этой схватке.

Первым ринулся в бой штат Миссиссипи. Его генеральный прокурор Майк Мур в том же 1994 году возбудил от имени штата первый иск. Считается, что от курения умирает 400 тысяч американцев в год. Вину за это решили возложить исключительно на табачную индустрию. Тут снова встает сложный вопрос: что больше способствует пороку - спрос или предложение? Но обвинители вникать в тонкости не стали. Слишком уж большие прибыли имели табачные корпорации, это было трудно терпеть. Курильщиков представили невинными жертвами. Мур потребовал в суде, чтобы табачная индустрия оплатила лечение всех, кто заболел от курения.

Тут на сцену является Джефри Уайгенд. Как говорится, если бы он не существовал, его следовало бы выдумать.

У меня, честно говоря, впечатление, что именно это и произошло. Из Джефри сделал героя левый журналист Лоуэлл Бергман, работавший тогда продюсером на популярной телепередаче Си-Би-Эс "60 минут" (которую я искренне рекомендую зрителям). Ее специальность - "горячие" темы, чаще всего поданные в разоблачительном ключе.

Познакомившись в 1994 году с Уайгендом, Бергман пришел в восторг от того, какую силу может придать антитабачному походу этот пухлый 50-летний человек. Еще бы - вице-президент третьей по величине в США табачной фирмы Браун и Уильямсон (далее мы будем именовать ее БИУ), доктор химии, занимавшийся в БИУ научными исследованиями, был готов (после нескольких просветительных бесед с Бергманом) публично заявить, что БИУ сознательно разрушала здоровье граждан, а ее президент солгал под присягой.

С подачи Бергмана, Уайгенд в 1995 году не только дал интервью на эту тему знаменитому журналисту Майку Уоллесу из "60 минут", но и выступил свидетелем обвинения на процессе в Миссиссипи. Интервью было записано на пленку. В суде показания Уайгенда сыграли большую роль. Табак проиграл. Вслед за Миссиссипи в загривок табачной индустрии впились и другие штаты. Вредному бизнесу присудили выплатить 46 штатам на лечение заболевших от курения ни много, ни мало - 206 миллиардов долларов.

Это и составляет сюжетную канву "Своего" - битва Уайгенда, героического Давида, с Голиафом табачных корпораций. Давидов, собственно, два. У ног Бергмана тоже валяется свой поверженный Голиаф. Дело в том, что руководство телесети Си-Би-Эс (это ведь тоже корпорация) запретило давать в эфир интервью Уайгенда в "60 минутах". Потрясенный удушением свободы слова Бергман бросился в бой и победил. (В картине, правда, не показано, что он стал бить тревогу среди влиятельных прогрессивных знакомых. Одним из них оказался режиссер Майкл Мэнн, который увидел в этой истории материал для фильма.)

"Свой" сделан профессионалами высокого класса, мастерски снят и смонтирован. Бергмана играет не кто иной как Аль Пачино, а Уайгенда - тот самый Рассел Кроу, которого осыпали множеством наград. Вот только сценарий, написанный Мэнном вместе с Эриком Ротом (экранизатором книги "Форрест Гамп"), вызывает немало недоумений.

Возвышенные побуждения Уайгенда остаются под большим вопросом. За те три года, что он работал в БИУ с годовой зарплатой в 300 тысяч, никаких обличений от него не раздавалось. Обличать он стал после того, как был уволен с формулировкой "за недостаточные способности к общению и слабые результаты работы". По версии же Уайгенда (и фильма), его выгнали за добродетельные устремления. Он-де хотел делать "безопасные" сигареты, а БИУ это запрещала. И он протестовал против ароматизации трубочного табака канцерогенным веществом кумарином (которым БИУ уже не пользуется).

Кто говорит правду - неизвестно. Но разве можно исключить, что Уайгенд стал "дуть в свисток" (по-русски - стучать) на свою компанию из мести за увольнение? Однако, об этом молчат, как о чем-то абсолютно немыслимом.

Главным козырем Уайгенда было обвинение Сандефера, президента БИУ, в том, что он солгал комиссии Конгресса, будто табак не вызывает зависимости. В интервью Уоллесу из "60 минут" Уайгенд раскрыл страшную тайну: БИУ и Сандефер, оказывается, знали, что сигареты - это средство доставки никотина потребителю. Уоллес так изумился и ужаснулся, будто до тех пор полагал, что сигареты состоят из чистого шоколада. Возможно, он никогда не держал в руках сигаретных пачек, на которых обязательно указано содержание никотина.

Невольно приходит на ум, что всю кашу вокруг Уайгенда заварили отнюдь не потому, что он действительно обладал какой-то сенсационной и секретной информацией. Просто нужен был высокопоставленный (хоть и бывший) сотрудник БИУ, "свой", который мог бы выступить против табачного бизнеса. Что он говорил, было не так уж и важно.

Фильм "Свой" по интонации очень нервный и взвинченный. Действие пронизано тревогой. Все происходящее - каждый разговор, встреча, телефонный звонок - поданы как нечто многозначительное. Зрителю предлагают каждую минуту ждать опасности. Ведь герои пребывают в напряженной обстановке вражеского окружения.

Но эта почти истерическая атмосфера на самом деле не чревата никакими кошмарами.

При увольнении Уайгенду сохранили бенефиты и медицинскую страховку. Но попросили подписать обязательство не разглашать в будущем сведений о своей работе, что он спокойно и сделал. Такая подписка, по-моему, естественна для защиты производственной и коммерческой тайны от конкурентов.

В фильме же эта рядовая мера предосторожности подана как зловещий шантаж. Президент БИУ Сандефер (ныне покойный) при помощи скрытых угроз лично вынуждает честного Уайгенда подписать роковой документ, якобы покрывающий преступления БИУ. Коварный капиталист изображен, как в советском кино времен "холодной войны". Но сколько бы ни пыжился актер Гамбон, пугая нас корпоративным "звериным оскалом", нам не страшно. Если вдуматься, за его угрозами стоит разве что потеря медстраховки. Это неприятно, но не более того.

А самое главное: такого разговора между Уайгендом и акулой капитализма просто не было в природе. Авторы фильма выдумали его с начала до конца.

Когда Уайгенд в фильме становится на путь разоблачений, нас пытаются убедить, что он подвергает себя огромной опасности. Например, мы видим, как он упражняется в гольфе - поздно вечером и в одиночестве. Неподалеку появляется плечистый незнакомец в деловом костюме, который раза два бросает на него угрюмые взгляды. Сцена поставлена в духе фильма ужасов. Зритель должен содрогнуться и задрожать - ведь за героем явно ведут зловещую слежку! Мы ожидаем страшной развязки, но ничего не происходит. Уайгенд, обругав незнакомца, садится в машину и отбывает.

Эта сцена с начала до конца также - плод воображения кинематографистов.

Использовано в фильме и подлинное событие. Уайгенд пожаловался в ФБР, что ему прислали угрожающее письмо по компьютеру и положили пулю в почтовый ящик. Это тоже представлено на экране как низкие преследования со стороны БИУ. Заодно представители ФБР изображены мрачными, враждебными Уайгенду субъектами (левые кинематографисты не жалуют армию, ФБР и ЦРУ, они почти всегда показаны в негативном свете).

БИУ заявило, что никаких угроз Уайгенду не посылало, и что фильм "Свой" вообще основан на "фабрикациях и лжи". Прошлой осенью компания поместила на своем веб-сайте материал, озаглавленный "Просмотр этого фильма опасен для здоровья". Там приведено официальное заявление Э.Арменто, агента ФБР, забиравшего у Уайгенда его компьютер для расследования. По его словам, "есть вероятность" того, что и письмо, и пулю прислал себе сам Уайгенд. Прокуратура штата Кентукки (где жил тогда Уайгенд) провела следствие, но оно зашло в тупик. Достаточных доказательств против каждой из сторон собрать не удалось, однако, подозрения с Уайгенда не сняты.

Теперь посмотрим, как телесеть Си-Би-Эс подавляла свободу слова.

Дело объясняется тем самым договором о неразглашении, который подписал Уайгенд с БИУ. Бергман настойчиво подбивал доктора химии наплевать на договор: мол, народное здоровье важнее, чем обязательства перед ненавистной корпорацией. Но адвокаты Си-Би-Эс справедливо опасались, что, если интервью с Уайгендом пойдет в эфир, БИУ подаст на телесеть в суд за "злокозненное вмешательство".

А в то время к Си-Би-Эс как раз приценивалась крупнейшая корпорация "Вестингауз". Сделка могла сорваться, если бы на телесети висело шумное и дорогостоящее судебное дело.

И все же владельцы Си-Би-Эс не препятствовали включению интервью в передачу "60 минут". Оно прошло, и Уайгенд произнес свой текст. Только он выступал анонимно, и не было показано его лицо. Бергман счел это возмутительным нарушением свободы слова со стороны как Си-Би-Эс, так и сотрудников "60 минут".

А всего три месяца спустя, весной 1996 года, интервью было показано в "60 минутах" еще раз, но уже полностью, с лицом и именем.

И эту историю авторы фильма, совокупно с другими левыми либералами, считают доказательством того, что свобода в США подавлена мега-корпорациями...

Помимо БИУ, с жалобами на неточности и прямую неправду в фильме "Свой" выступили журналисты из "Уолл стрит джорнал", руководитель "60 минут" Хьюитт и Уоллес, интервьюер Уайгенда. Этих людей "правыми" никак не назовешь, но в пылу битвы кинематографисты бабахали и по своим. Уоллес возмутился, что в фильме его показали соглашателем, подыгрывающим хозяевам. С явным удовольствием он поведал прессе, что Хьюитту неожиданно позвонил Майкл Айснер, глава студии "Дисней", страшно огорченный коммерческим провалом "Своего". "Как я слышал, - сказал Уоллес, - Айснер называет этого... как его? Майкла Мэнна полоумным фанатиком и жалеет, что с ним связался".

В ответ Мэнн и сценарист Рот заявили об "очернительской кампании" против их картины. Критику они назвали мелкой, не относящейся к главной теме фильма. Тема эта такова: "Подрыв независимости прессы и тоталитарное сокрушение сердца и воли человека, посмевшего сказать правду, когда корпорации используют против него крючкотворство, следствие и клевету".

Нет, положительно, американских левых хлебом не корми - дай им только волю попугать угрозой здешнего тоталитаризма. Те, кто подобно читателям "Вестника" жил при настоящем тоталитаризме, понимают, что применение этого слова к Америке невозможно. И постоянное запугивание кознями корпораций на нас не слишком действует. Мы помним собственные мифы о недремлющем враге. А те, кому не с чем сравнивать, охотно пугаются.

Конечно, эти самые корпорации далеко не ангелы, им пальца в рот не клади. Но левые преувеличивают угрозу. Ведь чем страшней враг, тем отважнее выглядят борцы.

А всем нам, грешным, так хочется быть нужными и значительными.

Последняя новость. "Свой" выдвинут на "Оскара" по 7 категориям, в том числе как лучший фильм, за режиссуру и сценарий. Никогда раньше не было, чтобы номинации получал фильм, провалившийся в прокате. Впервые идейные соображения перевесили коммерческие. Это историческое решение Академии кино - свидетельство того, что либералы в Голливуде сильны, как никогда.

На приеме после премьеры "Своего" в Голливуде кто-то осведомился: куда подевались звезды? Многие из них, во главе с Кроу, исполнителем роли Уайгенда, курили во дворике. Режиссер и сценарист "Своего" расстались с сигаретами за три недели до съемок. Сам Уайгенд, приглашенный на премьеру, дымом не затягивался. После увольнения из БИУ он попробовал преподавать химию в школе. "Свой" показывает его одаренным педагогом. Однако, на самом деле с учительством что-то не задалось. Теперь Уайгенд руководит небольшим фондом по борьбе с курением среди школьников. Средства на основание фонда предоставил - догадайтесь, кто? - студия "Дисней".

На приеме Мэнн поспешно заявил, что его фильм не выступает против курения. "Я бы не взялся указывать людям, что им следует или не следует делать". Проблема курения и его вредности режиссера, видимо, не волнует. Его волнует лишь проблема вредности корпораций и экспроприации части их доходов.

Но даже либеральная "Лос Анджелес таймс", требуя "усиления государственного контроля над производством. продажей и рекламой сигарет", недавно признала: "Контроль сам по себе эту проблему не решит. В конечном счете ее могут решить только те миллионы людей, которые каждое утро подносят спичку к сигарете".


Содержание номера Архив Главная страница