Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #5(238), 29 февраля 2000

Семен РЕЗНИК (Вашингтон)

АЛЕКСАНДР ЛЕВИКОВ - ЖУРНАЛИСТ И ПОЭТ

"Мысли есть?"

Это были первые два слова, услышанные мною от Александра Левикова, - кажется, еще до того, как мы успели поздороваться и познакомиться. Я стоял в низкой двери, на верхней ступеньке короткой лестнички, а он сидел за столом внизу и потому смотрел на меня снизу вверх живыми, требовательными глазами. Я растерялся: "мыслей" у меня не было. Так решилась моя судьба.

Это было фантастически давно, на заре моей жизни. Я был студентом второго курса Московского инженерно-строительного института (МИСИ), располагавшегося в особняке классической, чуть ли нe казаковской постройки и выходившеm фасадом с великолепными белыми колоннами на самую легкомысленную площадь на свете, с разбитным, бесшабашным названием Разгуляй. Дом этот когда-то принадлежал графу Мусину-Пушкину, именно в нем во время пожара Москвы 1812 года сгорела рукопись "Слова о полку Игореве". Так гласила легенда. А реальность состояла в том, что в институте была жуткая теснота. Занятия проводились в две смены: лекции начинались в 8 утра и кончались в 10 вечера. Коридоры всех этажей были заставлены длинными черными столами, за которыми студенты выполняли курсовые работы, сдирали у прилежных девочек конспекты, объяснялись в любви, трепались. Протиснуться можно было с трудом. По всем лестницам постоянно двигались толпы народа, спешившего на очередную лекцию, в столовую, на занятия какого-нибудь кружка или чего-то еще: словом, здесь все двигалось, шумело, спорило, смеялось, как и должно было быть на Разгуляе.

Когда, согласно веяниям хрущевской оттепели, в институте создали многотиражную газету, то для редакции с трудом отыскали закуток под лестницей, между вторым и третьим этажами, где появилась железная дверца, напоминавшая несгораемый шкаф. В течение долгого времени я ее не замечал, хотя несколько раз в день проносился мимо, иногда натыкаясь на шутливую и вместе с тем нагонявшую робость надпись: "Без мысли не входить!" И вот наступил день, когда я отважился потянуть на себя железную дверь...

Я не знал, что ныряю в Зазеркалье, откуда мне уже не вынырнуть.

Здесь царил Александр Левиков - единственный профессиональный журналист и штатный сотрудник газеты. Жалкую многотиражку объемом в половину печатного листа в неделю, под сводящим скулы бюрократическим названием "За строительные кадры", он сумел превратить в храм, где поклонялись таланту, смелости, остроумию, веселью, неожиданности идей и мыслей. Авторитеты здесь не признавались. Все казенное, кондовое, тупое подвергалось осмеянию. Я скоро стал проводить в редакции больше времени, чем на лекциях и всех прочих занятиях вместе взятых. Я понял, что хода назад, в строительную профессию, мне нет: моя судьба - это журналистика, писательство, литература.

По официальному статусу газета была органом дирекции и парткома, но в ней почти не печаталось официальной информации, не было установочных статей ректора, партийных директив и прочей официальщины, как во всех тогдашних газетах, крупных и мелких. Левиков сделал газету студенческой: с дневниками туристов, стихами о любви, репортажами о внутриинстутских скандалах, с едкой сатирой. За плечами у него было два военных училища, армия, юридический институт, работа в нескольких районных газетах, но он вместе с нами участвовал в розыгрышах, "травил" анекдоты, охотно бывал на наших вечеринках - словом, был таким же бесшабашным студентом, как и мы. Газета делалась как бы между прочим, но именно она придавала смысл всему остальному. Из трепа рождались идеи, темы, статьи, тут же они правились, переписывались, тут же мы осваивали основы профессионаьной журналистики. Для всех нас газета была святыней, такой престиж сумел ей создать Левиков.

Из многотиражки Александр Левиков шагнул во вновь созданную московскую областную газету "Ленинское знамя". Это было второе издание, созданное при его участии, но не последнее. Он ненавидел рутину, всегда рвался к новому, и оно само открывалось перед ним. Через несколько лет Левикова пригласили в "Литературную газету" - как раз в то время, когда старая "Литературка", казенная и скучная, была прикрыта, и на ее базе возник шестнадцатиполосный еженедельник, ставший самым острым и интересным изданием, столь любимым интеллигенцией. Почти 25 лет Левиков был спецкором, обозревателем, руководителем экономического отдела "Литгазеты". Продираясь сквозь рогатки цензуры, преодолевая осторожность начальства, он боролся с бюрократизмом, казенщиной, безумием "плановой экономики", поддерживал все новое, передовое, живое.

Когда горбачевская перестройка открыла иные горизонты, Левиков отдался новому начинанию - первому независимому международному журналу "Деловые люди" (Business in Russia), выходящему на русском и английском языках для 60 стран мира. С этим журналом он и связан последние годы. Вот уже пять лет он живет в Праге, где возглавляет восточноевропейское бюро "Деловых людей".

Александр Левиков - автор не только сотен очерков, статей, эссе, которые стали заметной вехой в журналистике бывшего Советского Союза, но и восьми книг. Менее известно то, что он пишет стихи, так как он никогда не стремился их публиковать. Правда, на некоторые из них написаны песни, ставшие очень популярными, в том числе знаменитый "Гимн журналистов" (музыка Вано Мурадели). Образу одержимого журналиста, готового сутками шагать и не спать "ради нескольких строчек в газете", соответствовали далеко не все коллеги Александра Левикова. Но таким всегда был и остается он сам.

Сейчас в Праге готовится к печати книга, в которую войдут до сих пор не публиковавшиеся воспоминания, эссе и стихи Александра Левикова. Стихи из этой, еще не вышедшей книги мы предлагаем вам сегодня.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница