Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #5(238), 29 февраля 2000

Валерий ЛЕБЕДЕВ (Бостон)

КУЛЬТУРНАЯ САМОГОНКА

Репортаж из Москвы

На той неделе по России прокатился стон - сообщили, что с 25 февраля цена на водку подскочит с 30-42-х до 62-х рублей за бутылку. Любимый народом напиток и самая твердая жидкая валюта подвергся тяжелому искушению. Выпить много впрок можно, но не все наличное - есть пределы у желудка. Закупить впрок много тоже можно, но ограничивает наличность. Стали закупать ингредиенты - сахар, змеевики, трубки, бачки, фильтры. Народ к труду и обороне оказался готов. И - напрасно. Тут же выступил 15 февраля Путин и сказал, что это подкоп и поклеп. Уж ему ли не знать, каков будет удар по рейтингу. Такого и Михаил Сергеевич не упомнит. Он сказал, что цены на водку - дело рынка, потому дал указание правительству держать их и не пущать. Рынок - рынком, но пьяные деньги заложены в бюджет 2000-го - и без них он упадет стремительнее рейтинга. Так что до 26 марта цены удержатся по рыночному указанию И.О., а потом уж в дело вступят государственные регулятивы для поддержания бюджета.

Вот тогда люди и приступят к первачу, себестоимость которого не превышает 20-25 рублей.

Работники же культуры самогон гонят давно. Себестоимость его, видать, еще ниже, а доход дает знатный. Хочу сообщить о факте изготовления страшной сивухи, которая пошла в образованный народ и дала там одуряющий результат. 16 февраля попал я на концерт, который назывался "Исаак Дунаевский и его время". Имел место быть он в концертном зале Чайковского, что само по себе как бы демонстрировало класс и уровень. Не всех пускают на лучшие концертные площадки страны, а только избранных. Зал Чайковского - это наравне с концертным залом "Россия" и явную халтуру отфильтрует, как хороший самогонный аппарат тяжелые сивушные масла.

Да и билеты стоили по 90 рублей (несколько более 3 долларов, и это по московским масштабам немало), что вроде бы тоже гарантировало качество.

Эффект, однако, оказался оглушительным. Подзаголовок в программке (два листика за 10 рублей, однако) гласил: "Лундстрем, Синатра, Дунаевский и другие в концерте-фантазии". На афише никакого Синатры не значилось - и правильно. С какой стати? Только бы отпугивало. Синатра Дунаевского не пел, Лундстрема не знал, те Синатру знали, но для него не писали, так как он (нам уже известно) их не знал. Синатра - это так, для понта. Для объяснения цены билетов. Синатра - дорого стоит. Звезда, однако. Получилась одна большая как бы фантазия - quasi una fantasia. Тем более, что ведь были еще обещаны и другие, а они тоже кушать хотят.

Вел вечер Алексей Баташев и делал это совершенно в духе конферансье из "Необыкновенного концерта" Образцова. Он панибратствовал с почтеннейшей публикой, сыпал пошлостями и призывал аплодировать спонсорам - "Общей газете", каким-то фирмам и ансамблям. "Сама история джаза стояла перед вами" - воскликнул он, когда симпатичный Олег Лундстрем, опираясь на палку, с трудом покинул сцену. Да, оркестр Лундстрема был в свое время неплох. Но он не представлял историю джаза. Он озвучивал известные джазовые хиты. Виктор (или Виталий - уж и не помню) Долгов, обладавший уникальной способностью по слуху с магнитофона списывать партитуру (я сам не раз ему делал записи), сделал оркестр звучащим советским музеем американского джаза. Это все от бедности и от идеологических препон - партитур американских оркестров в СССР не было. Выезжать на гастроли с оркестровками Каунта Бейси или Эллингтона было бы чревато - выглядело бы как плагиат. Лундстрем и не выезжал. А когда кое-куда начал ездить, то наловчившиеся молодцы стали мастерить собственные аранжировки, очень похожие на оригинал. Как, например, это было сделано с C-Jam blues, в исполнении которого, по словам Лундстрема, его оркестр превзошел Бейси и Эллигтона вместе взятые (эту композицию два великих биг-бенда исполняли одновременно).

Здесь же на сцене стояли 6 пультов - три саксофона, две трубы и тромбон. И еще ритм-секция - всего 9 человек из заявленного большого оркестра.

Лундстрем рассказал, как услышал в 1936 году в Шанхае "Песню о капитане" Дунаевского и оркестровал ее как раз для выставленного состава, оркестрик продудел эту песенку, некая Ирина Томаева пропела ее. Трудно было представить, что все это имело в том году первого сталинского процесса Зиновьева-Каменева такой уж "невероятный успех". Однако, примем на веру, что в Шанхае народ был непритязателен и благодарен, что их процессы никак не касаются, так что радости не было предела.

Мы-то думали: сядет большой биг-бенд, да еще усиленный струнной группой (Дунаевский все-таки), и выдаст новые аранжировки действительно превосходных мелодий Дунаевского. В мощном свинге, тутти духовых и рифах саксофонов. А оказалось....

Эта песенка капитана - еще было лучшее из всего. Потом началось несусветное. Мальчики-девочки в стиле рэпа выкрикивали "Весна идет, весне дорогу", на маленький экранчик из видеопроектора давали кадры Бейси, которые на самом деле были кадрами вовсе не Бейси, а Бени Гудмена - все это по виду и звуку выглядело плоше, чем в захудалом сельском клубе. На третьем просмотре, имеющем явный смысл затягивания времени, в респектабельном зале стал раздаваться оглушительный свист. "Не забывайте, в каком вы зале", - напомнил Баташев, сам об это забыв совершенно.

Оркестр рассыпался на, в лучшем случае, диксиленд, который стал играть и вовсе не Дунаевского, а Чаттанугу, Миллера, Кемпферта, какого-то умельца 20-х из Советской России, какую-то Амаполу - видимо все, что помнили засыпающие музыканты. Иван Волков вдруг заиграл на тенор-саксофоне "Каким ты был" в духе безумных надрывов и чудовищных звуковых наростов Альберта Айлера. И это было запредельно нелепо.

Сын армянского народа Манукян под собственные наигрышы на фисгармонии долго-долго нудил колыбельную, потом ему стала подвывать Томаева, потом они пели вместе, потом по-английски, потом.... Заснули, однако, не все, хотя Баташев выходил и призывно укладывал свою голову на умильно сложенные руки....

Все второе отделение Дунаевским и не пахло. Народ стал расходиться, ибо даже самым большим любителям композитора стало ясно, что ждать более нечего. Какой-то пожилой чечеточник уныло сучил ногами, выбивая убогие ритмы-стуки, усиленные пригнутым к полу микрофоном. Было объявлено, что это тоже "эпоха Дунаевского".

Безобразие концерта достигало кульминации и даже начинало приобретать некие черты художественного совершенства - примерно как химеры Нотр-Дам.

Самогон от культуры лился полновесным потоком, Ниагарой в уши меломанов, которых только что не выворачивало наизнанку.

Что сказать вам, москвичи, на прощанье? А то, что если вся Москва полна поддельной водкой и вином, как говорят, фальсифицированным товаром, то настал час фальсифицированных концертов. Самогон утоляет телесную жажду упадочных алкашей. А что утоляет такой концерт? Он утоляет финансовый голод и тоже втекает в бюджет 2000-го, параллельно ответвляясь на маленькие ручейки в карманы устроителей. В очень красивой упаковке, которую не отличишь от подлинной: зал Чайковского - он-то ведь подлинный.

P.S.: После концерта хотел позвонить и выразить. Но тут оказалась новация: в метро ныне продается телефонная карточка только на 60 единиц (ранее были и на 30) стоимостью - о мистическое совпадение! - 90 рублей, точно столько, сколько стоил билет на концерт. Это тоже полновесная добавка в бюджет и в карман кого-то. Не стал звонить - не все же за свой счет.


Содержание номера Архив Главная страница