Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #5(238), 29 февраля 2000

Борис КУШНЕР (Питтсбург)

80 ЛЕТ СO СЛОВОМ

КЦИЯ РАТНЕР-МАРГОЛИНА

(25 марта 1905 г. - 8 декабря 1999 г.)

С семьёй Юли (Юдифь) Ратнер мы познакомились года за три до нашего отъезда в 1989 г. из России. Они были уже много лет в "глухом отказе", и их борьба за право на выезд была хорошо известна и в СССР и за рубежом. Непередаваемо тёплая атмосфера царила в их доме, при всей сложности и непредсказуемости ситуации я каждый раз получал там заряд спокойствия и уверенности. Так и стоят они все у меня сейчас перед глазами в той московской кухне - Юля, её муж Леня, дети и хулиганистый пудель с выразительным музыкальным именем Бекар. Несмотря на миниатюрные размеры, пёс всё время ввязывался в большие приключения. Пожалуй, самым выдающимся из его подвигов было съедение зубного протеза знаменитой отказницы, как раз перед её встречей с группой американских парламентариев. В результате пострадавшая не могла говорить и на следующий день западные средства массовой информации передали, что на сей раз встреча была сорвана не всесильным КГБ, а пуделем по имени Бекар (к счастью, никто не заподозрил честного пса в сотрудничестве с органами).

Мне хотелось бы сейчас выразить своё мнение, что борьба Юли и её мужа за выезд сыграла важную роль в улучшении гуманитарной ситуации в тогдашнем СССР. В предлагаемой вниманию читателя статье рассказывается также история их борьбы с националистической мафией, бесчинствовавшей на приёмных экзаменах на мех-мат (и не только на мех-мат) МГУ. Я знаю об изощренных издевательствах, которым подвергались еврейские дети в "Храме Науки", не понаслышке. Эту чашу пришлось испить и нам, когда дочь пыталась поступить в МГУ. Характерно, что председателем приёмной комиссии был наш сосед по подъезду, много лет с этой семьёй у нас были прекрасные отношения, на наших глазах вырос их сын. Мы подолгу гуляли вместе с нашими собаками... Не менее характерно, что в преступных бесчинствах принимали действенное, а иногда и руководящее участие некоторые мои однокурсники, о которых я при других обстоятельствах, в общем, не мог бы сказать ничего плохого. Система втягивала потенциально неплохих людей в свои преступления. Я не могу думать без восхищения об уроке, который получили негодяи от Юли. Немедленным результатом было вынужденное решение власть предержащих принять на мех-мат нескольких талантливых еврейских детей (я знаю некоторых из них). Несомненен и долгосрочный эффект Юлиного подвига. Как дорого она заплатила за это, читатель узнает из статьи. Остаётся надеяться, что Юля однажды сама подробно напишет об этих событиях, несомненно представляющих огромный общественный и национальный интерес.

Во многих разговорах в Юлином доме упоминалась борьба за выезд семьи, которую вела из Израиля её мама. Я и сам слышал об этом из передач западных радиостанций. Трудно было вообразить, что человек, столь пожилой, может сохранить такую энергию и такую волю. Мне уже тогда, в Москве хотелось своими глазам увидать Кцию Павловну, поговорить с нею. В 1987 г. это всё казалось невозможным. И вот через десять лет по приглашению Тель-Авивского университета я приезжаю в Израиль. Созваниваюсь с Юлей и скоро оказываюсь в её квартире в Реховоте. Увы, я уже не застал мужа Юли Лёню. Но мне представили небольшого роста еврейскую женщину с глубокими глазами, которые, казалось, смотрели в какую-то даль, сквозь всю нашу суету сует. Какую доброту, мудрость, какую силу Духа излучала Кция Павловна! Каким благородством библейского уже возраста (за 90) дышала вся её миниатюрная фигура! Обыкновенные действия ежедневной жизни уже давались ей не без труда. Но наутро она попрощалась со мною и пошла в библиотеку, где работала на общественных началах. Так она и ходила на эту бесконечно важную для русскоязычной общины работу, и знает ли кто-нибудь, как трудно было подниматься ей на третий этаж без лифта... Работа эта продолжалась буквально до последних недель. Юля отвозила её, когда идти пешком было уже непосильно. И тогда и потом она казалась мне бессмертной ... Увы... Пустеет и пустеет этот мир... Последний месяц тысячелетия оказался неласковым... Ушла из жизни Кция Павловна. И в том же Реховоте, в том же декабре не стало другого близкого друга моей семьи, Моисея Григорьевича Белькинда, ветерана войны... Читателям Вестника знакомы его стихи, в том числе и фронтовые, по подборке, опубликованной в мае 1999 г. Только что вернулся он из поездки в Россию. Только что я прочёл присланные им горькие и саркастические стихи и...

Когда мы расставались, Кция Павловна подарила мне книгу своих стихов. Она показала мне вторую книгу и извинилась, что не может подарить, так как копий не осталось. Здесь я должен поправить автора статьи. Кция Павловна опубликовала не одну, а три книги стихов. Одну книгу я привёз из Израиля, третья, увы, последняя вскоре пришла по почте. Какая это была радость - вынуть из конверта небесно голубую книжку! От надписи - "моему юному другу Борису с любовью" - сжалось сердце. Увы, я мог только любоваться стройными рядами строк, прекрасными даже самой геометрией своей, удивляться датам 1997 года под многими стихами. В книге же, подаренной мне в Израиле, есть стихи помеченные ... 1917 годом. Поэту тогда было 12 лет! Какое поразительное творческое долголетие, какое преданное служение Слову... Все книги Кции Павловны написаны на языке её матери и отца - на идиш. Уже тогда в Реховоте было ясно, что мне не прочесть эти строки... Кция Павловна понимала это и печально улыбнулась мне... И в этот момент мне показалось, что я прочёл, услышал, почувствовал все её стихи сразу. Что же... Мы узнаём Поэта по глазам...


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница