Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #4(237), 15 февраля 2000

Лола ЗВОНАРЕВА (Москва)

УБЕРЕЧЬ ЖИВОЕ ОТ ТЛЕНА

Все круче поднимаются ступени,
Ни на одной нам не найти покоя;
Мы вылеплены божьей рукою
Для долгих странствий, не для косной лени.
Опасно через меру пристраститься
К давно налаженному обиходу;
Лишь тот, кто в силах с прошлым распроститься,
В себе спасет начальную свободу.

Генрих Гессе "Игра в бисер"

Генрих Гессе

Кража!.. Какое корявое, неуклюжее слово! Генрих Гессе любил тяжелые, как самородок, добротные и полноценные слова. Отец, мать, земля, дерево, гора, долина... Он верил - каждое из них одинаково понятно и пастушонку, и профессору, и члену правительства. Оно взывает не только к разуму, но и к чувствам. Поднимает в душе волну воспоминаний, представлений и ощущений. Каждое из них подразумевает нечто вечное, незаменимое, без чего невозможно жить.

При слове "кража" Генрих сразу вспоминал себя одиннадцатилетним, укравшим из отцовского комода несколько винных ягод в белой сахарной пудре. Возвращаясь мысленно в то далекое время, он повторял свое путешествие по пустому отцовскому кабинету и спальне, походившее на опасную вылазку в чужую, неприятельскую страну, загадочный мир взрослых. Генриху казалось теперь, что он украл ягоды под нажимом душившей его силы. Эта неведомая сила велела сделать что-то дурное, повредить самому себе. Взвалить на себя вину. Он назовет ее "бесы в душе".

Уже через несколько минут ощущение полного отрезвления и омерзения начнут преследовать маленького воришку. Его впечатлительная, отзывчивая душа то ужасалась, оглядываясь на трясину зла. А то вдруг наполнялась строптивой яростью от невыносимой бессмыслицы жизни. Он мечтал тогда, чтобы дети всего мира соединились и помогали друг другу. Ведь детей на свете гораздо больше, чем родителей. Он подозревал тогда всех, без исключения, взрослых в неискренности и лживости. Играя разные роли, они притворяются иными, как ни превосходят они взрослых умом, одиноки и беспомощны перед судьбой.

Отец, протестантский пастор, обнаружив пропажу в комнате сына, запер мальчика на полдня в пустой, темной мансарде. Пусть в одиночестве подумает над своим недостойным поступком! Но Генрих обнаружил в забытом на чердаке ящике старые книги. Отодвинув одну из черепиц, он быстро приспособил домашний карцер под читальную залу...

Дурацкая кража винных ягод, ленивое их поедание, непривычное ощущение опьянения, драка с одноклассником, отцовское расследование и ощущение ужаса от содеянного - самые сильные детские впечатления Генриха Гессе, кроме, пожалуй, двух эпизодов, связанных с младшим братом - Гансом.

Перед внутренним взором уже немолодого писателя Генриха Гессе всегда стояли два детских лица.

Тихо сиявший счастьем и радостью, озаренный легкой полуулыбкой, просветлевший и зачарованный детский лик. Ганс склонился над рождественским подарком: карликовым керамическим сервизом, забавными керамическими лилипутскими тарелочками, кувшинчиками, чашечками, смешные и трогательные в своей изысканности малости. Каждая вещица - меньше наперстка! Другое лицо - лицо мальчика, с немым укором в глазах ожидающего удара от старшего брата. Лицо беззащитное и страдающее...

Того единственного удара, нанесенного подростком малышу, - Ганс был младше Генриха на пять лет - так и не смог себе простить писатель. Неуверенность брата в себе, его невезучесть и робость, его странная ранняя смерть - во всем этом старший брат теперь винил себя. Он подозревал: унижения и побои, пережитые в детстве, могут повлиять на будущую судьбу и характер совсем юного человека. Думая об этом, он с тревогой вглядывался в спокойные и доверчивые лица собственных детей.

Уже в тринадцать лет Генриху Гессе стало совершенно ясно - он будет поэтом или никем. Его пугала и манила таинственная пропасть взрослой жизни. Генрих быстро понял: человечество еще не придумало, как и чему обучать будущих поэтов. Этот тернистый путь ему предстояло проходить в одиночестве.

С восьми лет Генрих сочинял стихи по-немецки и на латыни. В это же время он сделал для себя печальное открытие, что честность и правдолюбие - свойства, не желательные в школьнике. Господин учитель и его помощник из небольшой школы в южногерманском городе Кальве, вынудившие Генриха признаться в несовершенном проступке, надолго внушили ему подозрительную неприязнь ко всем учителям и школам Германии. Иногда писателю казалось, что почти все люди, обреченные стать личностями, проходят через конфликт со школой.

И тогда заботливые родители решили сменить гимназию. Юного Генриха отвезли в соседний город в теологическую семинарию. Уже полтора столетья в стенах этого старинного монастыря юные семинаристы изучали латынь и древнееврейский, классический и новозаветный греческий. В комнате под названием "Эллада" Генрих готовил уроки за деревянной конторкой. Ее крышку изукрасила запутанная вязь школьных каракулей, а одну из стен просторной комнаты - взятое в рамку и застекленное изображение идеальной красавицы, символизирующее Элладу.

Из этой комнаты, после долгожданного удара колокола - в знак окончания тихого часа, семинаристы, отложив Гомера и Ливия, спешили на прогулку. В парке Генрих с товарищами ловил бабочек, любовался голубым ирисом. Подслушивал шорох крадущейся выдры. Отсюда однажды решил не возвращаться в душные комнаты семинарии.

На следующий день юного беглеца, впервые в жизни переночевавшего в лесу, доставил в семинарию местный егерь. После наказания строгим карцером ослушника вернули родителям.

Теперь писателю Гессе казалось, что в те годы, став из послушного смышленого малыша ершистым подростком, он в одночасье разучился изучать что-либо по принуждению. И вскоре еще одна попытка родителей доучить сына в престижной гимназии вновь кончилась полным провалом.

С тех пор после семейного совета для пятнадцатилетнего Генриха началась взрослая жизнь. Три дня он был учеником в торговом доме. Полгода помогал отцу-пастору на службе. Полтора года работал практикантом в механической мастерской и на фабрике башенных часов. Правда, каждое новое соприкосновение с техникой еще раз убеждало Гессе: чистота и бдительность мышления - основа нашей цивилизации. И если почтение к духу потеряет силу, то вскоре перестанут двигаться корабли и автомобили, не будет уже ни малейшего авторитета ни у счетной линейки инженера, ни у математики банка и биржи, и наступит хаос.

Места работы менялись, оставляя юного Генриха равнодушным. Его любимым занятием было... чтение. Дедовская библиотека в доме отца занимала целый зал. Старинные фолианты в кожаных переплетах... С особым удовольствием читал Генрих философские трактаты, сочиненные в неторопливом XVIII столетии.

Родители Генриха с удивлением обнаружили: как только исчезла необходимость бороться с учителями за независимость, защищая собственное достоинство, Генрих с удовольствием погрузился в чтение мировой литературы и историю искусства, изучение иностранных языков и философии. Он рано понял: духовная жизнь делается возможной только через постоянную связь с былым, с историей, со стариной и древностью. Теперь его любимое общество состояло не из школьных товарищей, а из персонажей любимых книг. И порой какой-нибудь Санчо Пансо казался Генриху гораздо реальнее бывшего одноклассника.

Книги по-настоящему увлекали Генриха Гессе. И в двадцать лет из всех нелюбимых профессий он выбрал торговлю книгами. Правда, бушующее море книжных новинок в его воображении вскоре потеснила скромная лавка букиниста.

Но вот в 1904 году двадцатишестилетний Генрих выпустил свой первый роман - "Петер Каменцинд", и тут же навсегда простился с книжной торговлей, став профессиональным писателем.

Теперь склонный к философствованию Гессе должен был решить: в чем главная задача литературы, которой ему предстояло служить еще долгие пятьдесят девять лет? На этот вопрос Генрих Гессе отвечал неожиданно для многих: задача поэта - спасать, уберегать живое от тлена, бунтовать против бренности и забвения.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница