Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #4(237), 15 февраля 2000

Лидия ТИНТ (Таллинн)

"БОЛЕЕ МЕНЕЕ ГРАЖДАНЕ"

Русскоязычное население Эстонии

Обычно все граждане имеют перед своим государством равные права и обязанности. Эстония в этом отношении - государство уникальное. Здесь имеются "граждане-более" и "граждане-менее".

Первые - это правопреемные, т.е. те, чьи предки, вне зависимости от национальности, проживали в довоенной Эстонской республике, а вторые - натурализованные, которые получили гражданство в результате ходатайства и последующих определенных законом процедур. Самое забавное, что эстонцы по национальности, если их предки не имели счастья жить до войны в Эстонской республике, считаются тоже особыми гражданами - этническими. И те, и другие, и третьи имеют одинаковые обязанности перед Эстонским государством. А вот права у них при этом разные.

Дети правопреемных граждан, например, получают гражданство автоматически, и даже двойное гражданство иметь могут. Зато для детей граждан натурализованных выдвигается ряд условий.

Есть провинности, за которые натурализованный гражданин безусловно лишится своего паспорта, а вот правопреемному грозит только уголовное наказание. Пощады не будет, если натурализованный поступит на военную службу другого государства без ведома правительства Эстонии или если его прельстят лавры Джеймса Бонда, и он начнет работать на иностранную разведку. Натурализованному не простят, если он задумает на свой вкус изменить конституционный строй в стране, и уж совсем плохо придется, если он скроет про себя что-то такое, что на самом деле не позволило бы ему стать гражданином. Но справедливость требует все же отметить, что за инакомыслие гражданства не лишают.

Итак, получается, что правопреемный преступник Эстонскому государству как-то милее, чем натурализованный. Мало уголовного наказания, так его еще норовят апатридом сделать!

Стремление Эстонского государства, принявшего в 1995 году Закон о гражданстве, гарантировать лояльность новоиспеченных граждан вполне понятно и естественно. Но при этом был использован метод, каким плохой воспитатель пытается поддержать дисциплину - угрозой отобрать игрушку, если ребенок вздумает баловать.

Очевидно, что ситуация создавалась намеренно, чтобы бывшие неграждане помнили свое "темное" прошлое и платили лояльностью за честь, оказанную им Эстонским государством. Гражданство при этом выглядит как особое достоинство, которое следует заслужить, сдав непростой экзамен по языку и оплатив кучу справок и фотографий. Но не каждому приятно просить, если он при этом прожил в Эстонии всю жизнь, здесь же учился и работал или даже родился.

Таким образом, однако, вызывается только циничное отношение к своему государству и стране. Поэтому неэстонцы ходатайствуют об эстонском гражданстве из каких угодно соображений, но реже всего из патриотизма. О чем тут говорить, когда даже среди эстонских правящих политиков развелось немалое количество "безродных космополитов". Мэр Таллинна Юри Мыйз публично заявил буквально следующее: "Нет у Эстонии такого громкого имени, чтобы ради него бесповоротно связывать свою жизнь с этой страной и отдавать ей себя на все сто процентов".

Такое же лицемерие сквозит в разрабатываемых государством программах по интеграции национальных меньшинств. Больше всего они похожи на программы по мягкой ассимиляции. В этих планах особенно беспокоит стремление закрыть русские государственные школы. Государство должно обеспечить русским детям изучение государственного языка, но выбирать подходящую форму обучения они должны сами, потому что их родители - граждане и постоянные жители - исправно платят налоги.

Очевидно, что законы все равно придется менять: в Европе все эти игры с гражданством нескольких сортов не поощряются.

РУССКАЯ КУЛЬТУРА МЕСТНОГО ЗНАЧЕНИЯ

Тех, для кого русский язык родной, в Эстонии принято называть "русскоязычным населением". Хотя правильнее было бы говорить о русской общине.

На заре перестройки идея суверенной Эстонии казалась коренным русским интеллигентам привлекательной, хотя бы с точки зрения самосохранения, потому что неизвестно было, каким путем пойдет Россия. Новая Эстония представлялась им демократическим государством, где всем будут предоставлены гражданство и равные права. Однако наступившая реальность жестоко разочаровала: вновь созданное государство взяло курс на мононациональность. Некоторое время русская интеллигенция, которой отнюдь не предоставили гражданства автоматически, пребывала в шоке и выстаивала очереди в различных департаментах, чтобы получить вид на жительство и разрешение на работу. Но не прошло и пяти лет, как, покончив с формальностями, русская часть населения стала уделять больше времени развитию своей национальной культуры. Во-первых, этому способствовал эстонский вариант национализма, во-вторых, эстонское государство не интересовало абсолютно ничего, что связано с жизнью отдельного конкретного человека. Предоставленные сами себе, русские стали больше на себя рассчитывать и себя уважать.

Что касается формальной жизни современной русской общины в Эстонии, то у нее есть масса возможностей для общения с культурой на родном языке: издается несколько ежедневных газет и еженедельников с приложениями, вещают по-русски три радиостанции, предоставлено эфирное время на эстонских телепрограммах, имеется собственно русский частный телеканал. При подключении к кабельному телевидению можно смотреть целый пакет российских телеканалов. Издаются три толстых литературно-художественных журнала. Созданный государством Капитал Культуры поддерживает интересные начинания вне зависимости от того, к какой национальной культуре относится тот, кто к нему обращается за помощью. И все-таки наиболее отрадно то, что русская интеллигенция в Эстонии проявляет желание к неформальному общению друг с другом и со своими эстонскими коллегами. Эта светская жизнь проходит в салонах и на презентациях, которые случаются то в редакции журнала "Таллинн", то в подвальчике эстонского Салон -театра, который его режиссер, Даян Ахметов, предоставляет специально для спонтанных вечеров музыки, поэзии и выступлений камерных коллективов.

Еще несколько лет назад местная русская творческая интеллигенция страдала "комплексом провинциалов", считая себя вторичной в русской культуре. В самом деле, во времена СССР местным властям было выгодно иметь в Эстонии аморфную русскоговорящую массу, лишенную собственной культуры, по этой причине подлинная русская культура местного значения здесь так и не возникла. За всю послевоенную историю Эстонии среди русских литераторов не появилось ни одного крупного имени, хотя в советское время для творчества были условия все-таки гораздо более широкие, чем в России. Интересно, что самым известным в мире русским интеллигентом из Эстонии остается Юрий Лотман, который не имел никаких связей с эстонской культурой. Современная же русская творческая интеллигенция достаточно интегрирована в эстонскую среду и хорошо владеет ее языком. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что на днях вышла в свет прекрасно изданная антология эстонской поэзии на русском языке, и большинство представленных в ней переводов сделаны местными поэтами и переводчиками. В то же время русская община восстанавливает утраченные было связи с Россией: об этом свидетельствуют проходившие в ноябре с большим успехом Дни Российской культуры в Эстонии.

"Комплекс провинциала" еще очень живуч, но главное - появилось желание избавиться от него. Те, кто осмеливаются мечтать и заглядывать в будущее, видят русскую общину в Эстонии в качестве посредника между Россией и Европой - это посредничество будет выражаться не только в экономических связях, но и в культурных. Уже сейчас можно с уверенностью сказать, что творчество русских писателей, поэтов, художников в Эстонии - совершенно особая, уникальная область русской культуры, ведь эстонские русские - это далеко не то же самое, что русские в метрополии.


Смотри также:


Содержание номера Архив Главная страница